Неизбежное

НЕИЗБЕЖНОЕ



 



 



 



 



 



Часть   1



 



ГРЕЗЫ СБЫВАЮТСЯ



 



 



 



 



 



ГЛАВА   1



 



 



 



1.



 



Порезы у нее на груди уже зажили, но вряд ли они появились давно.



Он смотрел на тускло-бордовые полоски, не понимая, почему заметил их только сейчас, спустя два часа после того, как оказался с этой девушкой в постели. Да, все происходило в полумраке, и лишь минуту назад она включила ночник, чтобы найти свое платье. И все-таки оставалось ощущение, что эти заживающие раны возникли только что.



Она просунула голову в платье, потянула его вниз, и полоски, скрытые тонкой тканью, исчезли.



- Что это у тебя? – прошептал он.



Он не хотел ни о чем спрашивать, слова вырвались сами собой. Он догадался, что это не та тема, которую девушке хотелось бы обсуждать, но было поздно.



Позже, когда ни ему, ни его приятелям уже не было возможности повернуть назад, он вспомнил об этом моменте и осознал, что промолчи он в ту минуту – ничего бы не случилось. Он не узнал бы, откуда эти порезы, и не было бы ни определенных мыслей, ни последовавших затем действий. Они с этой девушкой разошлись бы каждый своей дорогой, довольные этим вечером и непродолжительной интрижкой, и в его жизни не произошло бы никаких изменений.



Похоже, нечто решило иначе, и то, что угнетало молодого человека двадцати пяти лет, монотонное бесперспективное течение его жизни, оказалось нарушено.



Девушка нахмурилась, глядя в сторону, и махнула рукой.



- Так, - пробормотала она. – Давно уже было.



Он ничего больше не спросил, просто смотрел на нее, и девушка, несколько раз скользнув по нему взглядом, с неохотой добавила:



- Мне это сделали перочинным ножиком.



 



 



 



2.



 



Вечер оказался испорчен. Конечно, не самый лучший вечер в жизни, но такой концовки Олег не ожидал.



Некоторое время они молчали. Таня одевалась, и он понимал, что одним вопросом не обойдется. Болезненное любопытство не оставит в покое, кроме того, ему все сильнее казалось, что он ослышался.



- Как это – ножиком? – пробормотал он. – Случайно, что ли?



Она поморщилась, и он понял, что высказал бред. Случайно?! Шесть ровных полосок, по три на каждой груди? Шесть штрихов разрезанной кожи, направленных к соскам?



Возможно, пройдет несколько лет, шрамы поблекнут и станут похожи на растяжки, эту постоянную проблему слабого пола. Но сейчас в них не было ничего естественного или случайного. Кто-то делал все осознанно.



Таня отвернулась, делая вид, что рассматривает свои ноги. Он подумал, что лучше сменить тему и пусть все будет так, словно ничего не было. Вместо этого он спросил:



- Кто это тебе сделал?



В открытое окно старого деревянного дома вливался тягучий стрекот кузнечиков, но этот своеобразный, необычный звук уже не дарил умиротворения. Несмотря на теплую солнечную погоду днем, ночи уже холодные. Все-таки конец лета. Тихая пыльная улочка вблизи реки была пустынной и днем. Сейчас здесь, казалось, не было людей даже в домах.



Таня промолчала, и Олег окликнул ее снова. Не оглянувшись, она сказала:



- Я их не знаю.



Пауза.



- Не знаешь? – переспросил Олег. – Но… Хорошо, в лицо-то ты их видела?



Таня кивнула.



- Вот, - пробормотал Олег. – Значит, в лицо ты их знаешь.



Девушка смотрела в окно и не двигалась. Олег помялся, но остановиться уже не мог.



- И как это… Почему они это сделали?



Он опасался, что она захнычет или впадет в истерику, требуя, чтобы он ни о чем ее не спрашивал. Он был уверен, что больше ничего из нее не вытянет. И потому удивился, когда Таня сказала, спокойно, обыденно:



- Они меня изнасиловали, но сразу не отпустили. Поиздевались и оставили на груди порезы. Еще и сигаретой два раза прижгли.



 



 



 



3.



 



Он почувствовал легкую тошноту. Он смотрел в ее лицо, но черты расплывались: ее длинные прямые волосы скрывали глаза от света торшера.



Сейчас Олег окончательно убедился: раньше он уже где-то видел Таню. Неудивительно. В городке, протянувшемся вдоль реки всего километров на семь, где было меньше семидесяти тысяч жителей, рано или поздно столкнешься с большинством своих сверстников. Где-то они с Таней уже пересекались.



С приятным лицом, но с нескладной фигурой, эта девушка не бросалась в глаза. Скромная одежда, плавные движения, отсутствие напора и пафоса, так свойственного местным девушкам-подросткам, делали ее незаметной.



Если бы ни ее инициатива, Олег вряд ли бы подошел к ней познакомиться. Таня поглядывала на него, пока Олег сидел с Пашей за столиком перед рестораном, и несколько раз он встретился с ней взглядом. Паша тоже заметил эти взгляды, криво усмехнулся и негромко предложил другу воспользоваться ситуацией, раз уж иных вариантов не предвиделось.



Таня была с подругой и ее парнем, и потому, подсев к ним за столик, Олег легко и быстро остался с девушкой вдвоем. Вчерашний вечер ограничился общением и на прощание – долгими поцелуями. Сегодня случилось все остальное, чему Олег немного удивился: судя по Тане, отношения с парнями у нее вряд ли развивались так быстро. Оказалось, что матери у Тани нет – умерла три года назад, отец ушел в ночную смену, и Олег уговорил девушку пойти к ней домой.



Олег смотрел на нее, и у него исчезало желание. Появился вопрос: что бы он делал, будь Таня его девушкой? Испытывай он к ней сильное чувство? Постарался бы обо всем забыть? Или побежал бы на поиски тех, кто не только изнасиловал его теперешнюю подругу, но и оставил на ее теле ножевые порезы?



Ему стало не по себе. Только ни это! Ему и так нехорошо при мысли, что пережила эта девушка, и это при том, что их отношения не имели бы продолжения в любом случае. Пожалуй, они бы встретились еще раз-другой, не больше, и благополучно бы разбежались.



Или он ошибается?



- Таня, - прервал паузу Олег. – За что они это сделали?



Таня пожала плечами.



- Не знаю. Наверное, просто так. Захотелось.



- И ты… ты разве не пыталась вырваться? – он сам не понимал, зачем вытягивает из нее подробности.



Таня усмехнулась, даже руками всплеснула.



- Как же, вырвешься. Их было четверо. Трое держали, один орудовал ножичком. Улыбался и приговаривал, чтоб не дергалась, не то больнее будет.



Она встала, подошла к окну, прикрыла раму. Казалось, она опасалась, что ее слова услышит кто-нибудь из случайных прохожих.



- И что? – снова заговорил Олег. – Где это было? Неужели вокруг никто не проходил?



- Это было вон там, - она кивнула в окно. – Внизу.



Узенький проулок напротив Таниного дома уходил между высокими деревянными заборами вниз, в сторону реки. До берега с полкилометра шел заливной луг, потом сотню-полторы метров занимали «посадки»: тополя, ивняк и кустарник. Река подходила вплотную к городу правее, ниже по течению, там, где шла набережная.



- Они тебя там встретили? – спросил Олег.



- Нет, завезли на машине. Остановились, когда я сворачивала на нашу улицу, предложили подвезти. Я сначала отказалась, и двое вылезли, сказали, что ничего страшного не случится и что мне лучше одной не ходить. Я и села. Не думала, что они… что все так получится.



Олег подошел к окну, попытался разглядеть проулок напротив, но из-за темноты это было невозможно. Насколько он помнил, спуск метров тридцать, затем лишь задние дворы, люди там не ходят.



- Ты не кричала?



- Зачем? Они музыку в машине врубили. И тот, что у них самый старший, который мне… который с ножиком был, он какой-то ненормальный, сказал, буду кричать, он меня вообще задушит.



Олег обернулся, посмотрел на нее.



Нет, не может быть. Он не верил, что такое случается с теми, кого он знает, кого встречает на улицах. Одно дело, затащить девушку в машину и развлечься с ней, и совсем иное – резать ей кожу на груди. Это похоже на грубую извращенную ложь.



Что-то здесь не так.



Наверняка эта Таня все выдумала. Может, кто-то ее чем-то обидел, оскорбил словесно, влепил пощечину, и вот теперь она ищет парня, которого реально натравить на обидчика. Да, ее обидели, но далеко не так, как она Олегу представила. Понятно, что так легче вызвать справедливое негодование.



Никто ее не насиловал и грудь не резал.



Откуда тогда те полосы? Случайные шрамы не получаются такими ровными и симметричными.



Она ведь упоминала, что ее и сигаретой прижигали!



Олег шагнул к Тане, почему-то надеясь уличить ее во лжи.



- Покажи, в каком месте они тушили сигарету.



Сейчас она откажется, и он убедится, что вся эта жуткая история – Танина выдумка.



Таня вывернула руку, и на внутренней стороне предплечья, рядом со сгибом локтя, Олег увидел два круглых пятнышка обожженной кожи.



Девушка говорила правду.



 



 



 



4.



 



- Послушай, - прошептал Олег. – Как же ты от них сбежала? Неужели сами отпустили?



Таня кивнула.



- Отпустили? – Олег присел рядом, пытаясь заглянуть ей в глаза.



- Да. Сказали, что им все равно, но для меня же лучше, если буду молчать.



Она по-прежнему говорила спокойно, как будто рассказывала о чем-то естественном. Олег поглядывал на нее и понимал, почему те подонки отпустили эту девушки, не опасаясь, что она подаст заявление об изнасиловании. Почему они вообще решились с ней что-то сделать.



Таня слишком мягкая, податливая. Не верится, что она может кричать, отмахиваться, царапаться. В ней нет ни капли агрессии, она абсолютно беззащитна. Олег потому и добился своего так быстро, что вел себя нагло, напирал, не опасаясь, что девушка откажет, и дальше вообще ничего не получится. Возможно, то же самое поняли те парни, когда Таня села в их машину. И когда они по очереди попользовались ею, один из них решил, что можно зайти еще дальше, не беспокоясь о последствиях.



И все же это вызывало у Олега такое противление, что он радовался, что не влюблен в эту девушку, что у него с ней нет продолжительных отношений, и что он может в любой момент уйти отсюда и больше никогда с ней не общаться.



- Таня, они, наверное, не из нашего города?



Ему как будто хотелось на всякий случай потерять любые следы, что могли привести в самый мрачный день из прошлого Тани.



- Нет, они отсюда.



- Откуда ты знаешь? Часто видела их после этого?



- Нет. Они между собой о чем-то говорили, и я поняла, что они с Береговой.



Береговая – район в северной части города. Большая часть – частный сектор из старых домов, но есть двухэтажные, трехэтажные и пятиэтажные дома, и даже две девятиэтажные одноподъездные «свечки». Не самый презентабельный район, к тому же окраина. Олегу Береговая не нравилась, хотя там он жил с рождения до шестилетнего возраста, пока родители не получили в центре города квартиру и не уехали от дедушки и бабушки.



Черт, эти подонки были из Речицы! Олег жил с ними в одном городе и, наверное, иногда даже встречался с ними. И то, что они не пытались скрыть, что живут здесь, лишь усиливало противление.



- Ты не ослышалась? Может, они упоминали про Береговую просто так? Может, у них там были какие-нибудь дела?



Таня покачала головой.



- Я еще раньше видела их машину, белые «Жигули».



- В Речице полно таких тачек.



- Нет, это их машина, ее не спутаешь.



- Нарисовано что-то?



- В ней передние дверцы странно открываются. Впереди, как в старых машинах в фильмах про войну.



Олег удивился. Такую машину действительно трудно не запомнить, хотя он ничего подобного не видел.



Впервые за весь разговор она повернула голову и заглянула ему в глаза.



- Ты будешь оставаться? Если да, надо встать очень рано: папа придет утром часов в восемь.



Их взгляды встретились, и его поразила еще одна вещь.



- Таня, как ты… - он замялся, но понял, что не успокоится, не договорив то, что хотел. – Неужели после всего, что случилось, у тебя не появилось отвращение к мужчинам? Неужели тебе еще хочется с кем-то знакомиться и… чтобы были какие-то отношения?



Она отвернулась. Олег думал, что она ничего не скажет, но Таня прошептала:



- Так что, похоронить себя? Ходить и ни на кого не смотреть? Жить-то как-то надо.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   2



 



 



 



1.



 



Паша сделал большой глоток из пивной бутылки, причмокнул губами.



- Сегодня жарковато было. Может, лето снова начинается?



- Угу, - пробормотал Олег.



Они сидели на скамейке на набережной и смотрели на проходящих мимо людей. Гуляющих было немало, и Паша изучал всех девушек, оказывавшихся поблизости.



Летом набережная – самое оживленное место в городе. Часть молодежи посиживает в скверике возле Дома Культуры и Техники, но на набережной движение интенсивней. По большому счету, Речица, классический провинциальный городок, привлекательна исключительно набережной. Убери отсюда реку, залив, набережную, и город вообще превратится в ничто.



- Если погода продержится, - сказал Паша. – Завтра предлагаю сходить на пляж. Все равно каждый раз может стать последним в этом году.



- Можно, - вяло отозвался Олег.



Обычно к концу лета пляж у Олега терял прежнюю привлекательность, не то, что в начале или середине. Если, конечно, лето не было дождливым. В этом году оно выдалось добротным, и Олег, нигде не работавший уже месяца четыре, належался на пляже достаточно. Чего не скажешь про Пашу. Друг подрабатывал подсобником на строительстве частного дома, и хотя свободные дни выпадали, их, как обычно, не хватало.



Паша легонько ткнул Олега в бок.



- Так ты с той дамочкой больше встречаться не будешь? Танюха, кажется, ее зовут.



Олег кивнул.



- Наверное, нет.



Паша усмехнулся.



- Не очень в кроватке?



Олег пожал плечами.



- Нормально.



Паша усмехнулся, но больше ничего не спрашивал. Он знал, что приятель не очень охотно рассказывает интимные подробности какой-нибудь интрижки с девушкой. В отличие от него самого. Паша снова стал коситься по сторонам.



Он допил пиво, поставил пустую бутылку возле скамейки, глянул на Олега.



- Слышь, ты чего такой кислый?



- Я не кислый.



- Ну, конечно. Танюха тебя случайно не отшила?



Олег вздохнул. Разговор все-таки подходил к вчерашнему, как Олег не сопротивлялся этому. Он хотел рассказать Паше о том, что узнал о Тане, и не хотел одновременно.



- Ну, давай, колись, - потребовал Паша.



Они дружили всего лет шесть, если не считать время, проведенное порознь, пока служили в армии, но, кажется, изучили друг друга так, как будто жили бок о бок с самого рождения. И Паша догадался, что друг колеблется, не зная, заводить ли разговор на некую не самую приятную тему.



- Ну? – Паша смотрел на него.



- Ладно, - Олег подсел к другу вплотную, чтобы проходившие мимо ничего не услышали. – Понимаешь, я даже не знаю, что с Таней делать. Я бы и не против сходить к ней в гости, тем более, не надо думать, куда ее вести, можно и у нее дома кувыркаться.



- Так в чем же дело?



- Дело в том, что после того, что я от нее вчера узнал, - Олег на секунду прикрыл глаза и покачал головой. – Мне как-то не по себе к ней идти.



- Что такое?



- Жалко мне ее. Я даже не знал, что такие придурки бывают. Ладно, еще трахнуть против ее воли, но… Дебилы, честное слово.



- Олежка, ты объясни толком, прежде чем дебаты разводить.



- В общем, так…



На подробности ушло не больше десяти минут. Олег рассказывал, глядя на стоячую воду залива, длинного, обмелевшего, зарастающего травой возле плит набережной. Закончив, глянул на Пашу.



Друг перебирал пальцами ключи от квартиры и уже не пялился на проходивших мимо девчонок. Выглядел он задумчивым, но почему-то ничего не переспрашивал, не комментировал. Он вообще не сказал ни слова после того, как Олег замолчал, и это было на него не похоже. Они так и сидели в молчании, хотя обычно могли подолгу обсуждать события менее стоящие.



Спустя какое-то время Паша широко зевнул, не утруждая себя тем, чтобы прикрыть рот ладонью, потянулся и пробормотал:



- Спать охота. Блин, еще рано, но уже отрубаюсь.



Олег искоса глянул на него, но ничего не сказал.



- Осточертела эта работенка. Спина ноет, времени потусоваться нету. Пойди, сходи куда-нибудь, так на завтра на стройке можно и сдохнуть.



Олег тяжело вздохнул. Признаться, он был не против оказаться на месте Паши. Работа неприятная, тяжелая, к тому же на считанные недели, но хоть какой-то заработок. В последнее время безденежье доконало его. Просить у матери денег в двадцать пять не то же самое, что в подростковом возрасте. Сейчас Олег все сильнее жалел, что уволился с деревообрабатывающего предприятия, поругавшись и едва не подравшись с начальником.



- Ладно, - Паша тяжело, как старый дед, поднялся со скамейки. – Потопали по домам. Нечего здесь делать.



Поднявшись наверх, они прошлись по Центру и попрощались. Олег подумал, что завтра друг вообще не вспомнит о Тане. У него своих проблем хватает, чтобы еще за кого-то переживать.



Он не знал, что ошибается.



 



 



 



2.



 



Он смутно слышал, как в дверь позвонили, как мать с кем-то заговорила. Потом в комнату кто-то вошел.



Олег зажмурился от солнца: утро было ясным, а окна квартиры смотрели на восток. Наконец, он приоткрыл глаза и с удивлением обнаружил, что в его маленькой спальне, в кресле напротив кровати сидит Паша.



- Ну, что? – пробормотал приятель. – Проснулся?



Олег сел в кровати.



- Ты не на работе?



- Нет.



- Выходной? – Олег подумал, что в этом случае Паша отсыпался бы вместо того, чтобы прийти к нему в такую рань.



- Нет. Звякнул хозяину и сказал, что вчера сильно траванулся. И на сегодня я не работник, - Паша хмыкнул, меньше всего напоминая парня, у которого со здоровьем проблемы. – Пусть повкалывают без меня.



Олег спустил ноги на пол, провел ладонью по лицу, по коротким волосам. Спросонья он всегда медленно соображал.



Паша добавил:



- Может, мы вообще разбежимся. Получу расчет и больше не буду смотреть на их умные рожи.



- Ты чего? Поругался с кем?



- Нет. Просто надоело фигней заниматься. Ладно, не о том говорим.



Олег посмотрел на него внимательней.



- Случилось что?



Паша ответил не сразу. Смотрел в окно, прищурившись, ухмыляясь одними губами. На какое-то мгновение, короткое, как щелчок выключателя, Олег испытал неприязнь, настолько необычным показалось лицо друга. Потом все вернулось, и Паша превратился в прежнего Пашу.



- Как ты смотришь, - заговорил он. – Чтобы, наконец, немножко разжиться «бабками»?



- Ты о чем, Паша?



- Я о вчерашнем. О твоей Танюхе.



- В смысле? При чем здесь она?



- При том при самом, Олежка. Ее обидели, так? За обиду надо платить? Надо. Если не натурпродуктом, так монетами. Как думаешь, что те козлы выберут?



Похоже, у Олега было недоуменное лицо, и Паша добродушно усмехнулся.



- Ты, видать, еще не проснулся. Неужели туго объясняю? Надо найти тех уродов, что помяли Танюху, и содрать с них для девочки материальную компенсацию.



 



 



 



3.



 



Олег потянулся к спортивным трусам – он спал без нижнего белья. Натянул трусы, поднялся, выглянул в окно. Обернулся, глянув на Пашу, и снова сел на кровати.



- Так что? – прервал паузу Паша. – Как ты на это смотришь? Без тебя я ничего сам не сделаю.



Олег снова потер лицо ладонью.



- Дай хоть умыться, - побормотал он.



- Ты куда-то спешишь?



Олег пожал плечами.



- Нет.



- Ну, так еще умоешься. Ты лучше скажи: готов подсуетиться и заработать немного денежек? Может, даже больше, чем немного.



Олег сложил губы трубочкой и выпустил воздух.



- О, черт.



Паша, не вставая из кресла, подался к нему.



- Поверь, здесь все реально. Я даже удивляюсь, почему ты сам до этого не додумался? Ведь проще простого. Какие-то недоумки надругались над девушкой. Неважно, что прошло больше месяца. Подумай сам, если к ним подкатить и выложить их перспективы, им придеться раскошелиться, разве нет? Объясним, что в противном случае девушка подаст заяву, и пусть думают, что для них милее.



Олег отвел взгляд в сторону.



- Что если, они тебя пошлют куда подальше? Может, это кто-то из местных «бригад»?



Паша зло ухмыльнулся.



- Какие «бригады»? Всех пересажали давно. Да и не будут серьезные ребятки такой фигней заниматься. Во всяком случае, не оставят таких следов. Ты сам знаешь, это какие-то отморозки малолетние. С твоих слов я понял, что среди них был только один примерно нашего возраста. Остальные моложе. Не удивлюсь, если остальные – зелень по семнадцать-восемнадцать годков. Если их прижать, они штанишки обделают.



Олег посмотрел на Пашу и снова отвел взгляд.



- Надо подумать, - пробормотал он.



- Что думать? Что думать, Олежка? Действовать надо.



Олег ничего не ответил, и Паша продолжил напор.



- Нам представился реальный шанс заработать. Скажи, тебе не надоело ходить, как голодранец? Кругом появляется все больше тачек начала девяностых, а мы даже металлолом начала восьмидесятых купить не в состоянии. У меня уже половина одноклассников при машинах. Один в солидной фирме занимает неслабенький пост, другой смылся в столицу и открыл мебельный магазин. И думаешь, они меня чем-то лучше? Что один лохом был и остался, что другой. Только я вот пашу на дядю за копейки, и то пока он добрый.



Паша поднялся, прошелся по маленькой комнате, но развернуться было негде, и он снова уселся напротив Олега.



- Или вот один из бригады Грузина, ну, шестерка, ты еще говорил, что учился с ним пару лет в одном классе. Он тебя чем-то лучше? Нет! Просто подвезло пацану, влез куда надо. Так и с другими: папочка крутой или дядя богатый. Чтобы полностью самому всего добиться к нашему возрасту, такое в единичных случаях бывает, но нам ведь от этого не легче. Вот я и говорю, нужно ловить шанс. Или я не прав?



Олег пробормотал что-то невнятное.



- Или у тебя есть альтернатива?



Альтернативы действительно не было, подумал Олег.



- Или шататься по городу без копейки в кармане или ехать на Москву и пахать там в «шикарных» условиях. Да, если голову не отобьют, может, «бабок» и привезешь, но ведь какой ценой! Неделю дома, два-три месяца пашешь, с утра до вечера. Никуда не выйти, только работа, жратва, сон, и все. Это ж выброшенные годы. Тебя ведь это не очень устраивает?



Паша был прав. Олег с ужасом думал, что поездка на Москву – единственный вариант хоть какого-то заработка. Ничего иного не оставалось, любая ниша уже плотно занята. Между тем, эта перспектива его не привлекала. На всю жизнь не заработаешь, а на годы превращаться в раба он не желал. К тому же ни его это, работать на строительстве, он и делать-то своими руками ничего не умел.



- Короче, дружище или одно, или другое. Или все останется по-прежнему, или мы заработаем. Я уверен, если поднапрячься, мы с тех козлов снимем приличную сумму. Не удивлюсь, если с этого наш подъем и начнется. Может, магазинчик какой откроем или еще чего. Во всяком случае, в людей превратимся.



Паша неожиданно улыбнулся, подсел к Олегу и похлопал его по плечу.



- И вообще, не понимаю, чего это я перед тобой распинаюсь. Ты сам все прекрасно знаешь. Ну, так что? Еще вопросы есть?



 



 



 



4.



 



- Вопросы, Паша, они всегда есть, - пробормотал Олег.



Он встал, подошел к окну, оперся о подоконник, глядя на друга.



- Валяй, я весь внимание, - заявил, ухмыляясь, Паша.



- Как мы их найдем? – спросил Олег. – Я ни имени ни одного не знаю, ни клички. И Таня их не так описала, чтобы я кого-то узнал прямо на улице.



- Ты же сам сказал: они откуда-то с Береговой. Да, на Береговой тысячи людей живут, но заметь, у кого-то из них такая тачка, которую ни с чем не спутаешь. По ней мы их быстро найдем, - Паша снова ухмыльнулся. – Еще вопросы?



Он понимал, что практически убедил Олега. Иначе приятель вообще сменил бы тему. Его вопросы - это некая форма обсуждения спорных моментов.



- Хорошо, мы их нашли. Дальше что? Ты хочешь сказать, что мы все сделаем вдвоем?



Паша перестал ухмыляться.



- Нет, двое – это мало. Их сколько было? Четверо? Вот и нас должно быть не меньше.



- И кого ты предлагаешь взять?



- Ну, первый вариант – это Леха. Все-таки вы с ним друзья. И я думаю, ему тоже осточертело сидеть в своей котельной день-ночь-два выходных. Дальше… Сейчас подумаем.



- Леха? – переспросил Олег.



- Угу, - Паша не заметил скептицизма в голосе приятеля.



Алексей и Олег дружили еще со средних классов школы. По большому счету, Леха был Олегу ближе, чем Паша. И не потому, что с первым Олег дружил значительно дольше. Леха был ему ближе, разговоры с ним могли длиться дольше и обстоятельнее.



Вот только для того, что предлагал Паша, Леха не особенно подходил. У Олега сразу же возникли сомнения. Он не представлял Леху, кому-то угрожающим, требующим у кого-то деньги. Впрочем, Олег допускал, что ошибается. Если Лехе все представить так, что они правы, что вполне соответствовало действительности, он мог согласиться и присоединиться к ним.



- Вспомнил! - выкрикнул Паша, и его задумчивое, даже растерянное лицо растянулось в улыбке. – Ты Светика помнишь?



- Кого?



- Ну, Святослав его зовут. Светик. Ты его еще лучше меня знаешь. Он живет где-то на Речной, в том же районе, что и Танюха. Он ее, скорее всего, будет знать.



Олег кивнул. Был такой парень. Как-то, лет пять назад, вместе даже провели несколько дней. Он крепко сложен, выше среднего роста, лицо квадратное, криминальное. Одни брови, густые, сходящиеся на переносице, придают его физиономии что-то опасное и угрюмое. Еще плюс: он моложе их года на два-три и вряд ли попытается верховодить.



- Кажется, он сидел, - сказал Олег. – Год или полтора. То ли тачку угнал, то ли по роже кому-то съездил, точно не скажу.



- Вот и отлично, - Паша потер ладони. – То, что нам надо.



- Любопытно, где он сейчас и чем занимается?



- Найдем – узнаем. Думаю, он не откажется, - Паша повеселел. – Ну, вот, Олежка. Комплект боевиков, считай, готов. Пяти минут не прошло.



Из прихожей послышался голос матери:



- Олег, ты завтракать будешь?



- Попозже, мам. Я тут с Пашей еще немного поболтаю.



- Может, Павел тоже хочет позавтракать?



- Спасибо, тетя Вера, я уже кушал.



- Ну, как хотите.



Олег и Паша встретились взглядом. Олег по-прежнему был настроен скептически.



- Ну, чего ты головой качаешь? – пробормотал Паша.



- Не знаю, Паша, не знаю. Не все так просто.



- Блин, - Паша взмахнул руками. – Я и не говорю, что мы уже через полчаса сможем полететь на Мальдивы. Нет, конечно, придеться попотеть. Сначала вычислить домашние адреса, каждого из них, что тоже не так-то просто. Попытаться выяснить окружение, вообще понять, что они из себя представляют. Наезжать придеться нешуточно. Никто так просто с монетами не расстается. И перед этим надо бы «пушкой» разжиться. Лучше – двумя.



- Я понимаю, Паша. Ладно. Но ты скажи вот что. Обычно в таких случаях, если таким путем деньги добыть, принято идти к смотрящему города и делиться с братвой. Ты хочешь сказать, нам тоже надо так сделать? Лично я с этой шушерой вообще никаких дел не хочу иметь. Да и подумай хорошенько: ты уверен, что они из нас не высосут столько, что вообще ничего не останется? Воевать с ними, что ли?



Паша покачал головой.



- С чего ты взял, что надо куда-то идти? Мы заработаем и вложим деньги, куда захотим. И делиться я ни с кем не собираюсь. Если ты сам по пьяни никому ничего не расскажешь, те ублюдки вряд ли раскроют рты. Им реклама тоже ни к чему.



- Может и так. Но ты не подумал, что будет, если кто-то из них все-таки пойдет к блатным? Решит, что заплатит им гораздо меньше, лишь бы его взяли под защиту? Что тогда?



Паша нахмурился.



- Если так рассуждать, мы никогда ничего не добьемся. Лучше сразу повеситься. Тогда ты сможешь избежать всего, что только может случиться.



- Нет, Паша, я серьезно.



- Я тоже, - он сделал знак дать ему договорить. – Ты сам говоришь, что реальные ребятки могут из нас все высосать. Неужели, думаешь, этого не понимают те ублюдки, которые поиздевались над твоей подружкой?



Олег поморщился.



- Паша, она мне не подружка.



- Неважно, это все детали. Я к тому, что никто из них не пойдет к блатным. Где гарантия, что те не потребуют гораздо больше? Что не залезут на них еще покруче нас? Правильно, нету такой гарантии. В крайнем случае, объясним, что куда-то идти бесполезно. Возьмем их на понт, главное, быть уверенными.



Какое-то время они молчали. Потом Олег нехотя произнес:



- И все же, Паша. Если до кого-то из местных крутых это дойдет? Мало ли что. Получится, что мы работаем на чьей-то территории без нужного разрешения.



Паша откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.



- Сейчас самая подходящая ситуация для такого дела. В Речице никого из серьезных крутых в данный момент нет. Пересадили всех. Грузин сидит, Буржуй тоже. Руденко куда-то слинял, ему тут слишком опасно, недовольных много. Да и какое ему дело до этой Речицы? У него в столице фирма и денег немерено, - Паша открыл глаза и подался к Олегу. – Остальные – мелкая шушера. И это глупо, их бояться.



- Что если мы не всех знаем? Тебе такое никогда в голову не приходило? О самых серьезных, как бывает, знают считанные люди.  



- Это все слова. Серьезный, несерьезный. Нам бы только денег раздобыть, потом мы вооружимся и сами станем серьезными. С чего все авторитеты начинали? Сразу рождались крутыми? Фигушки! Были такой же шантрапой, что и мы. Так что все зависит только от нас.



Паша привстал и сел рядом с Олегом, приобнял его за плечи.



- И еще, Олежка. Мы, в конце концов, доброе дело сделаем. Отомстим за девчонку. Считай, они ей деньгами за все заплатят. Вот подумай. Пошла бы она в суд. И что дальше? Народ бы на нее поглазел, ну, посадили бы тех козлов, и что ей от этого? С нами она хоть сапожки зимние купит. Дубленку, духи дорогие, еще чего нужного. Или я не прав?



Олег вздохнул.



- Ладно, с чего начинать? За Лехой идти и обрадовать, что у нас скоро крутая тусовка?



Паша качнул головой.



- Леха сегодня до вечера работает. У него первая смена. Он никуда не денется, так что пусть поспит. Сначала надо Светика найти и поговорить с ним. Если что, другого человека искать.



- Мне одному идти?



- Наверное, вдвоем пойдем. Вдвоем легче убедить, если станет колебаться. Один ты к Тане пойдешь. Меня ей видеть с тобой необязательно.



- К Тане? Не лучше ли потом, когда уже что-то сделаем?



- Когда потом? Сначала ты у нее все заново переспросишь. Пусть тебе опишет подробней тех козлов. Может, еще чего вспомнит.



- Черт, неохота опять с ней об этом говорить.



- Как ты хотел? К ней нужно идти в первую очередь.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   3



 



 



 



1.



 



Олег постучал в окно, выходившее на улицу, и шагнул к калитке.



Внутри от волнения подсасывало, как будто он уже пришел к одному из своих будущих подопечных. Не хотелось не только затевать с Таней прежний разговор, но вообще видеться с ней. Оптимальный вариант – это, содрав с ее обидчиков деньги, принести ей какую-то сумму и долго не задерживаться.



Но иначе нельзя, Паша прав. Когда Таня рассказывала о том, что с ней сделали, Олег еще не предполагал, что из этого выйдет. Сейчас наверняка откроются какие-то новые детали. В конце концов, он просто попросит Таню описать этих четырех парней.



Была еще одна причина, из-за которой нужно увидеться с Таней. Об этом Паша вспомнил по дороге к ее дому. Сейчас он стоял на выходе из улочки в ожидании друга.



Таня не должна общаться со своими обидчиками, пока Олег с друзьями будет восстанавливать справедливость. Желательно вообще не гулять по городу и больше сидеть дома. На всякий случай. Если кому-то из тех парней захочется побеседовать с ней, не важно, угрожая или же моля о прощении.



Во дворе послышались шаги, и Олег понял, что из дома вышла не Таня. Это был ее отец. Он открыл калитку и молча уставился на визитера. Высокий, плотный, внешне он никак не подходил на роль отца своей дочери. Наверное, Таня была похожа на покойную мать. Седые всклокоченные волосы, большие очки, заштопанное в нескольких местах трико, несвежая майка навыпуск, все это делало его потешным, но впечатление гасло от одного выражения глаз. На Олега был устремлен тяжелый, недовольный взгляд.



Олег поздоровался и спросил, дома ли Таня.



- Тебе зачем? – пробурчал мужчина.



- Надо кое-что спросить. Очень срочно.



- Что спросить?



Похоже, он не собирался звать свою дочь. Черт, надо же было на него наткнуться! И почему у них в доме до сих пор нет телефона?



Олег заговорил, выдумывая на ходу.



- Это по учебе. Я поступать хочу, а у Тани одноклассница в том институте учиться. Надо спросить, знает ли она этой девушки телефон.



Он замолчал, спрашивая себя, выглядит ли он на тот возраст, когда еще поступают в институт на дневное отделение. Он был в шортах и сланцах, утром как раз побрился, чем скинул себе пару годков. Обычный парень среднего роста, которому, наверное, можно дать и лет двадцать.



Мужчина задумчиво оглядел его снизу вверх, повернулся и бросил через плечо:



- Сейчас.



Спустя пять минут вышла Таня. Лицо было бледным, взгляд недовольный.



- Чего ты не сказал, что придешь днем? – прошептала девушка. – Я думала, что это кто-то из соседей, и поэтому не вышла первая.



- Так получилось. Ладно, я к тебе по делу. Опиши еще раз тех парней, которые… В общем, тех четырех уродов. Только подробней. Как были одеты и все такое.



Глаза у Тани округлились.



- Зачем тебе это?



- Надо, Танюша. Я ж не просто так прошу.



- Зачем? Не буду я ничего рассказывать.



- Таня, я тебя очень прошу. Они ведь тебя обидели, вот мы с друзьями и решили, что они должны ответить.



- Зачем? Не надо их трогать! Пусть живут себе, как хотят.



Олег покачал головой.



- Таня, не бойся, они тебя больше не тронут.



- Я и не боюсь, просто не хочу ничего. Я их больше видеть не хочу.



- Тебе и не придеться их видеть. Мы без тебя с ними поговорим. Вот для этого я и хочу, чтобы ты их описала. Чтобы их легче было найти. Так что?



Таня опустила голову и смотрела себе под ноги.



- Не бойся, мы их убивать не станем. Просто они тебе выплатят материальную компенсацию.



Она вскинула голову, засопела, раздувая ноздри. Сейчас она вообще не нравилась Олегу, и он даже спросил себя, почему клюнул на ее взгляды? Она ведь совершенно ни в его вкусе.



- Не надо мне никаких денег, - она повысила голос. – Мне ничего не надо, я не хочу.



На крыльце, кажется, послышалось шарканье ног. Точно, отец Тани вышел из дома и пытался услышать, о чем разговаривает незнакомый парень с его дочерью.



- Таня, - нашелся Олег. – Если тебе ничего не надо, подумай о других. Если этих уродов не проучить, они еще ни раз такое сделают. Надо хотя бы поговорить с ними, предупредить, чтобы больше ни к кому не подкатывали.



- Таня! – послышался голос ее отца. – Ты скоро?



- Сейчас, - отозвалась девушка.



- Давай быстрее. В доме убирать нужно.



- Хорошо.



- Может, я пойду, а ты через полчаса выйди? – предложил Олег. -  Как будто бы в магазин?



- Нет, он меня сегодня вообще никуда не выпустит.



- Почему? Что, даже в магазин сходить нельзя?



Таня махнула рукой, она явно не хотела ничего объяснять.



- Ладно. Что ты хотел про них узнать?



Олег едва сдержал ликующий жест.



- Как они выглядели? Рост, цвет волос? Особенно тот, самый старший. Кажется, ты сказала, это его была машина?



- Наверное, точно не знаю. Он из них самый высокий, у него светлые волосы. Почти желтые…



Олег слушал внимательно.



 



 



 



2.



 



- Отлично, - Паша, глянув в спину удалявшемуся Светику, посмотрел на Олега и подмигнул ему. – Видишь, как все просто?



Светик был дома. Он вышел, поздоровался с парнями, выслушал их. Олег не стал заходить издалека. Сказал напрямую, что они с Пашей ищут одного-двух человек, чтобы вместе стрясти с одних скверных малолеток энную сумму.



- Кто такие? – коротко спросил Светик.



- Мы о них пока не очень много знаем, но дело верное. Пацаны лоханулись конкретно. За такое их на зоне в животных превратят. И чтобы туда не попасть, они будут не против раскошелиться.



- Так как, Светик? – спросил Паша. – Ты с нами?



Светик кивнул.



- Да, можно попробовать. Сейчас, я переоденусь, и пройдемся. Расскажете поподробней.



- Валяй, мы на улице подождем.



Оставшись вдвоем, Паша попросил Олега рассказать то, что тот узнал от Тани. Светик жил очень близко, чуть ли не пять минут ходьбы, и пока друзья к нему шли, обговаривали то, как себя с ним вести.



- В общем, по описанию мы их не найдем, - сказал Олег. – Разве что повезет, и сразу на кого-то наткнемся. Тот, что постарше, наших лет. Высокий, жилистый. Волосы как будто вылинявшие. Знаешь, бывают такие, как солома.



Паша кивнул.



- Еще что?



- Особых примет нет. Брови светлые, словно их нет вообще. Больше я из Тани ничего не вытянул. Она не помнит, как кого звали. Знает только, что один из них Саша. Но кто именно – не помнит. Значит, дальше. Второй покрепче, ростом с меня. Волосы не светлые и не темные. То ли русые, то ли каштановые. Вроде он немного не выговаривал «р».



- Это уже кое-что, - пробормотал Паша.



- Но Таня не уверена, что кто-то из них картавил.



- Ладно, дальше.



- И вроде именно второй предложил сделать Тане следы ножиком. Он предложил, и тот, основный, тут же согласился.



- Дальше.



- Третьего она вообще плохо помнит, он за рулем сидел. Потом куда-то отходил и вообще меньше всех разговаривал.



- Но он тоже… попользовался девчонкой?



- Наверное. Она же говорила, ее по кругу пустили.



- Ладно. И кто четвертый?



- Четвертый больше всех ржал, когда ее раздевали. Низкого роста, смуглый, черноволосый. Худой. Такой вертлявый, как обезьяна. Это Таня так сказала: как обезьяна. Он сигарету раскуривал, чтобы желтоволосый потом о Танину руку тушил. В общем, все.



- Да-а, - протянул Паша. – Описание ничего особенного не дает. Придеться искать по машине. Я думаю, мы…



Хлопнула калитка, и на улице показался Светик. Он был в темно-синих джинсах и серой рубашке. Одевался он неброско, что оказаться кстати.



- Ладно, - Паша понизил голос. – Потом договорим. Светику обо всем рассказывать необязательно. Он с нами работает, делает то, что мы, и с него достаточно.



Светик подошел к ним.



- Все, можно топать. Где ж это вы такое дельце откопали?



 



 



 



3.



 



- Проходите.



Леха, высокий, нескладный парень посторонился, пропуская двух друзей. Хотя раньше он года три ходил вместе с Олегом в тренажерный зал, по его телу это было заметно с трудом. Ел он много, но это не спасало его от того, чтобы оставаться сухим, даже объедаясь на ночь.



- Как дела? – спросил Олег.



- Нормально, - вяло отозвался Леха.



- Ты что, спал? – удивился Паша.



- Нет. Книжку читал.



Олег покосился на обложку. Это была «Фирма» Джона Гришэма.



- Как на работе? Не задолбался?



Леха сел на кровать, пожал плечами.



- А что делать?



Паша хихикнул.



- Что делать? Поехали Екатеринбургских бить. Нам за это монет отвалят.



- Что?



- Ну, ладно, поехали бить Казанских, разницы нет.



Леха посмотрел на него, потом на Олега, снова перевел взгляд на Пашу. Тот снисходительно улыбнулся.



- Ладно, шучу. Сиди лучше дома.



- А что делать? – снова пробормотал Леха.



Кажется, он задремал за книгой, и теперь был немного заторможенным.



Маленькая комната, как обычно, была неубрана: Леха не отличался склонностью к стерильной чистоте. Стену над кроватью покрывал висевший ковер, старый и протертый. Сверху – фотографии покойных родителей Лехи. Мать погибла, когда тот был еще ребенком, отец – когда Леха заканчивал школу. Обе смерти – в результате несчастного случая.



Олег смотрел на друга, и у него просыпалась к нему жалость. Родителей нет, живет с дедом и бабкой. И то дед уже ничего не соображает. Ни Паша, ни сам Олег не живут в шикарных домах или квартирах, но Лехин домик – настоящая лачуга. Даже старый деревянный дом Светика выглядит не так убого.



Когда-то, в юности, Олег и Леха отлично играли в футбол, но обоюдный максимализм не позволил заняться спортом вплотную и посвятить этому часть жизни. Однажды Леха сказал, что из них не выйдут Марадона или Платини, а на меньшее он не согласен. Олег был с ним согласен. Быть может, сейчас, зная, как живут несколько их сверстников из Речицы, даже играя во второсортных командах, они иногда жалели, что упустили такой шанс. Впрочем, ни один из них об этом разговор не заводил. Что было, то прошло.



Как Таня и Светик, Леха жил в районе, издавна называвшемся молодежью Перекресток, правда, в другой части, ближе к Центру. По площади Перекресток – самый большой район города. На севере примыкал к Береговой, на северо-западе и западе к Ритму, самому новому и населенному району, состоящему в основном из девятиэтажек, и району с экстравагантным названием Пьяный Угол, глухому частному сектору. В Центре Перекресток переходил в Площадь и Пески, и занимал часть береговой линии, между Береговой и Песками.



Леха, несмотря на то, что к его дому была ближе школа № 5, ходил в школу № 2, на Площади, вместе с Олегом. Последние два года они были одноклассниками, тогда и сдружились, став самыми близкими приятелями. Признаться, с Пашей Леха сошелся не слишком близко. Если их можно было назвать друзьями, то лишь потому, что Олег был связующим звеном, и они просто часто проводили время вместе. Они никогда не ссорились, но Олег давно заметил, что каждый из друзей не стремился, оказавшись с ним, найти третьего.



- У нас тут с Олегом одно дело появилось, - заговорил Паша. – Если все получится, нормально заживем. И ты, Леха, сможешь уйти со своей работы.



- Куда уйти?



- Да не куда, а просто уйти. Она тебе, эта работа, станет не нужна, - Паша снисходительно усмехнулся. – Откроем магазинчик или там торговую точку, будешь менеджером.



Леха почему-то посмотрел на ноги Паши, потом поднял глаза и спросил:



- Вы чего, выпили?



- Ладно, - Паша перестал ухмыляться. – Слушай.



 



 



 



4.



 



Олег смотрел на своих друзей и почти не слушал, что говорил Паша. Его мысли приняли иное направление.



Почему так получается, что кто-то, будучи ничуть не лучше другого, получает в жизни гораздо больше? Примеров было множество. Кажется, вся жизнь и была напичкана одними такими примерами.



Взять самого Олега. Все, кто ему встречался в жизни, признавали, что он неглуп, что у него достаточно энергии и желания чего-то добиться, стать кем-то значительным, тем, кто повлияет на многие человеческие судьбы. Некоторые говорили ему, что у него ясная голова и чистое сердце. И хотя вслух Олег этого не поддерживал, про себя он с этим соглашался.



И что ему это дало?



Месяц назад ему исполнилось двадцать пять, и что он только не пытался делать, ничего не заработал, даже работы в данный момент нет. Если же взять некоторых его одноклассников, те и семьи обеспечивают, и сами живут неплохо. При этом если отбросить ложную скромность, стоит признать, что ни один из них не лучше Олега ни по способностям, ни по чисто человеческим качествам. Если совсем откровенно, они даже и близко с ним не стояли.



Несмотря на это, Олег к своим двадцати пяти – полный ноль. Как поговаривал Паша, копируя Остапа Ибрагимовича: учения не создал, учеников распустил. Если же отбросить шутки, все это вызывало горечь и тоску. Иногда – ненависть к окружающим.



Двадцать пять! Не вся жизнь, конечно, но уже кое-что. А «четверть века» вообще звучит жутко.



Герой романа «Фирма» Гришэма, которому по странному совпадению тоже было двадцать пять, к своему возрасту стал адвокатом в не самой последней фирмой с годовым окладом, не снившемся даже местным крутым. Да, если сравнивать себя со сверстниками с Запада, тогда между тобой и другими вообще пролегает пропасть. А чем они лучше? Только тем, что родились в более развитой стране?



Как вообще все это распределяется: внешние данные, способности, удача, заработок, личное счастье? За заслуги в неких прошлых жизнях? Это могло вызвать лишь раздражение, по крайней мере, в этой жизни.



Олег присмотрелся к своим друзьям. О чем говорить, если это выражалось даже в самых незначительных деталях? Например, Паша никогда не ходил в тренажерный зал, вообще никаким спортом продолжительное время не занимался, но выглядел лучше Лехи, потевшего в атлетическом зале ни один год. Все из-за природного сложения. Паша чуть выше Олега, грудная клетка шире, плечи такие же, хотя Олег нарастил мускулатуры, а у Паши они были такой же ширины. Паша смазливый, и ему легче с кем-то познакомиться, хотя тот же Леха относился к девушкам не в пример лучше своего друга. Но, кажется, на девушек это впечатления не производило.



Этот тоскливый мысленный поток что-то прервало, и Олег понял, что Паша замолчал. Замолчал и следит за реакцией Лехи. Значит, все, что надо, Паша рассказал.



Повисло молчание. За стеной, в соседней комнате, слышался приглушенный звук телевизора и шарканье чьих-то ног, то ли деда Лехи, то ли бабы. Леха уставился в пол, изредка поглядывая на Пашу и Олега. Пауза затягивалась.



Паша нахмурился.



- Ну, что? Ты с нами? Рожай быстрее, а ты позасынаем, - Паша переглянулся с Олегом и добавил. – Заметь, дело правое. Проучить ублюдков, а не банк ограбить, так что нам все карты в руки.



Леха молчал, и Олег почувствовал, каким будет ответ. Похожие подозрения зародились и у Паши.



- Ты чего? – тихо спросил он. – Скажи хоть слово. Тебе что-то не нравится?



- Нет, - наконец, пробормотал Леха, по-прежнему глядя в голый ободранный пол. – Все нормально.



- Так ты с нами?



- В смысле? – Леха поднял голову, скользнул по Паше взглядом.



- Ты идешь с нами? Будешь выжимать из тех козлов средства на нормальную жизнь?



Леха покачал головой, слабо, почти незаметно, как будто не хотел, чтобы друзья это увидели.



- Чего головой-то качаешь, а, Леха? – Паша сложил руки на груди, откинувшись на спинку стула. – Мы с Олегом так ничего и не поняли.



- Я это… - Леха оглянулся по сторонам, словно вокруг сидело много народа, и он обращался ко всем сразу. – Не знаю.



- Что именно ты не знаешь? – Паша по-прежнему наседал на него, стремясь к определенному ответу. – Что тут знать-то?



- Не знаю, - повторил Леха. – Я так… не могу.



Паша открыл рот, но промолчал.



- Нехорошо это, - тихо добавил Леха. – Так нельзя.



Паша резко встал со стула.



- Что нельзя? Что? – не дожидаясь ответа, воскликнул. – А можно хватать девку, пускать по кругу и чиркать ей по телу ножичком? Это, значит, можно?



- Я не об этом, Паша, я…



- Зато я об этом. Именно об этом. Об этом, прежде всего и речь, а не о том, в суд ей подавать или просить защиты у конкретных людей. Ее отодрали скопом и потом прижигали сигаретой, резали кожу ножиком. После этого те ублюдки пусть еще скажут спасибо, что им предложат заплатить и хотя бы руки-ноги не переломают.



Леха опустил голову и молчал. Паша успокоился и сел.



- Представь, если бы это была твоя сестра? Или твоя подруга? Лично я бы их поубивал. Нашел бы у кого-нибудь волыну и стрелял бы в них там, где встретил. Так что в данном случае им повезло, и жаловаться не на что.



Леха запустил ладонь в свои темные волнистые волосы. Он по-прежнему молчал, и Олегу показалось, что он опять незаметно качает головой.



- Ты что, боишься? – тихо спросил Паша.



Леха вскинул голову.



- Причем здесь это?



- А что тогда причем, мой дорогой друг?



- Во всяком случае, не то, что я чего-то боюсь. Ни в этом дело. Ни в этом.



Леха посмотрел на Олега, их глаза встретились, и оба отвели взгляд.



Когда-то, придя из армии и вспоминая какой-то не слишком приятный эпизод, Леха сказал Олегу, что с некоторых пор, в первую очередь, думает, как на его действия посмотрел бы Всевышний. Тогда Олег воспринял это скептически и в дальнейшем забыл. Сейчас он это почему-то вспомнил.



Возможно, страх все равно играл не последнюю роль, но реакция Лехи на предложение друзей основывалась на определенных принципах, которым он, по крайней мере, пытался следовать. Чего же было больше? Страха или желания не причинить никому вреда, пусть даже кто-то этого заслуживал? Леха сказал, что страх ни причем, но с другой стороны, несмотря на множество положительных качеств, Олег не назвал бы своего друга святым.



Олег понял, что ждал чего-то подобного, и в то же время осознал, что не желает приниматься за предстоящее без своего друга. Конечно, в любом случае их отношения оставались прежними, но ощущение, что их что-то разделило, угрожая вообще отдалить, вызвало неприятие.



- Леха, - Олег даже привстал со стула. – Ты, наверное, не понял. Нам ведь не придется их убивать или даже бить, мы их вообще трогать не будем. Просто предложим заплатить. Считай, точно так же они бы сами постарались откупиться, подай Таня заявление об изнасиловании.



Леха снова покачал головой, глядя в пол.



- Сам подумай, мы…



- Ладно, - прервал его Паша, поднялся и шагнул к двери. – Пошли, Олежка. Время позднее, а завтра трудный денек.



- Подожди, Паша. Надо ему объяснить, что…



- Не надо ничего объяснять, - снова перебил его Паша. – Мы предложили, он отказался. Это его дело. Пошли, Олег. Хорош болтать.



Паша открыл дверь в прихожую, и звук включенного телевизора стал громче. Олег не двигался, переводя взгляд с Паши на Леху. Леха поднял голову и смотрел мимо Олега.



- Пошли, Олег, - обернувшись, повторил Паша. – Не понимаю, чего уговаривать? Он что, мальчик маленький? Он сделал свой выбор, и больше не о чем разговаривать.



Олег шагнул к Паше, на пороге комнаты оглянулся.



- Ладно, я тебе завтра позвоню.



- Угу, - Леха кивнул.



- Пока.



- Пока, - вяло отозвался Леха.



 



 



 



5.



 



- Я тебе говорил уже, что этот Леха – лох натуральный, - пробормотал Паша.



Они шли домой по темным пустынным улицам частного сектора. Состояние у Олега было гнетущим.



- Завтра я с ним еще раз поговорю.



- Не вздумай, - Паша на секунду приостановился. – Даже если уломаем, толку от него уже не будет. Это тебе не на дискотеку за компанию сходить. Здесь надо на человека наезжать. Прижать его к стенке и быть готовым вцепиться ему в горло. Наш дружок на такое пойдет? Нет! И я не собираюсь делиться с ним «бабками» только потому, что он будет создавать толпу.



- Черт, - пробормотал Олег. – Тогда нас всего трое.



Когда они подходили к дому Лехи и еще не знали, что друг откажется участвовать в предстоящем, Олег с сожалением заметил, что больше им никого не найти. Не было таких знакомых, кто мог стать партнером. Те несколько человек, кто был склонен к авантюре, были чем-нибудь заняты и вряд ли бы пошли на то, что еще неизвестно, принесет ли какие-то дивиденды. Другие либо работали, либо учились, с натяжкой вызывая образ тех, кто вымогает деньги, пусть даже восстанавливая этим справедливость.



Паша, который сам перебирал в памяти знакомых для пятой кандидатуры, сказал, что хватит и четверых.



И вот теперь не стало даже четвертого.



- Ладно, - сказал Паша. – Трое, так трое. Начнем, а там посмотрим.



- Но надо найти хотя бы еще одного человека. Паша, получается, их больше, чем нас.



Минуту Паша молчал, потом чертыхнулся, едва не оступившись.



- Твою мать… Темень в этой Речице повсюду, кроме одного Бродвея. Чуть ногу не вывихнул.



- Паша, нас всего…



- Знаю, Олежка, знаю. Но вот что я тебе скажу. Все это фигня, трое нас, четверо или пятеро. Если будем стоять перед ними и мямлить, как лохи, ни хрена не получится даже целой толпой. Короче, завтра начинаем, а там видно будет. Все равно надо сначала узнать, не состоят ли они в какой-нибудь бригаде, и вообще есть ли у них серьезные подвязки.



- Я все-таки надеюсь, что Леха передумает.



- Да забудь ты про него. Чучело твой Леха, хочешь обижайся, хочешь – нет. Мы и так ему рассказали лишнее. Хватит. Знал бы, вообще ни слова ему не сказал.



Да, подумал Олег, Леха и Паша не были друзьями, у них просто был общий друг, и потому приходилось проводить время вместе. Кажется, Паша в каком-то смысле оказался рад, что не придеться заниматься с Лехой чем-то вместе, что могло принести деньги. Похоже, несмотря на свою обычную откровенность, Паша раньше не говорил то, что на самом деле думает о Лехе.



Может, боялся испортить этим отношения с Олегом?



- Паша, он отказался от одного дела, но ведь дружба здесь ни причем. Разве нет?



- Не волнуйся. Ходи к нему, общайся, но о деле – ничего не говорить. В этом смысле он – по боку. Или я не прав?



- Не знаю, - Олег пожал плечами.



- Пойми, - сказал Паша. – Лучше попотеть втроем, чем рассказать об этом деле тому, кто нас сдаст, случайно или нарочно. Не хочу я никому ничего рассказывать. Ты сам знаешь, народ обычно все внимательно слушает, кивает головой, но потом извиняется и ползет дальше своей дорогой. И болтает всем, кому ни лень, о том, что пять минут назад услышал от тебя. Нет, фигушки, лучше остаться втроем, чем ошибиться.



Олегу нечего было возразить. Паша добавил:



- Все равно мы не сразу к ним подойдем. Пройдет не один денек, пока мы их будем вычислять. Потом, когда что-то прояснится, о четвертом и подумаем.



- Хорошо. Как начинаем? Найти кого-нибудь с Береговой, кто сможет что-то рассказать?



- Да, для начала лучше так.



- Я уже нашел.



- Да? И кто это?



- Юра-качок. То есть он не качок, он пауэрлифтингом занимается, ну, силовым троеборьем. Но он сухой, жира почти нет, и выглядит получше любых наших качков.



- Ты с ним занимался вместе?



- Ну, пару раз было. Он в залы не ходит, у него в подвале свой собственный зальчик. Ему в нашем «Атланте» или в спортшколе у Петровича заниматься невозможно, веса большие тягает, больше двухсот кг жмет. Если он нужный вес поставит, для остальных «блинов» не останется.



- Я его тоже знаю. В лицо. Абсолютный чемпион области?



- Да. Я знаю его телефон и квартиру. Можно прийти как бы между прочим. Спросить что-нибудь про анаболики. Ну, а там и про то, что нас на самом деле интересует.



- Так и сделай.



- Так мы вместе не пойдем?



- Лучше один сходи. Меньше внимания привлечем. У меня завтра тоже дело будет. Постараюсь «пушку» достать.



- Где?



Паша заулыбался.



- Э-э… Есть одно место. Думаешь, только Светик вооружиться горазд?



Светик пообещал, что достанет у одного знакомого обрез. Друзья договорились с ним созвониться и вечером встретиться.



- И что за «пушка»?



- Точно не знаю. «Макаров» или «ТТ».



Они вышли из частного сектора к Площади, состоящей в основном из пятиэтажных домов. Остановились на минуту, словно вспоминая, все ли сказали друг другу, после чего попрощались.



Олег ощущал из-за Лехи неприятный осадок. При этом он друга ни в чем не винил. В какой-то момент, входя в плохо освещенный подъезд, Олег даже позавидовал Лехе. Сам удивился этому чувству. Одно короткое мгновение он даже думал, не отказаться ли от предстоящего?



Конечно, он понимал, что ничего такого Паше не скажет.



Кажется, назад пути не было.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   4



 



 



 



1.



 



К дому, где жил Юра, Олег пришел с Пашей.



Паша зашел к нему в самый последний момент, Олег уже собирался выходить, чтобы ехать на Береговую. Друг уже встретился со знакомым, у которого был пистолет, обо всем договорился и поспешил к Олегу, чтобы вместе отправиться на Береговую.



- Пойдешь все равно один, - сказал Паша. – Я тебя подожду. Может, вспомню какого-нибудь своего знакомого с Береговой. Нормального, который потом не будет трезвонить о том, что я кого-то искал.



Олег кивнул.



- Ну, что с оружием?



- Фу, чуть уболтал, чтобы он мне дал «пушку». Просит сто пятьдесят баксов. Ну, я его убедил, что чуть позже рассчитаемся, - Паша хмыкнул. – Придеться ему отстегнуть с нашего первого «гонорарчика».



Олег хотел сказать, что надежнее было вооружиться в самый последний момент, когда все уже прояснится, и они убедятся, что им необходим пистолет, но промолчал. Если они что-то затеяли, нужно идти вперед, а не искать пути для отхода.



- И что за пистолет?



- «Макаров». И к нему две обоймы.



- Где ты его оставил?



- Как где? Дома. Спрятал под матрац.



Стоя на остановке в ожидании автобуса, Олег пробормотал:



- Как-то несолидно подходить за деньгами на своих двух. На тачке – другое дело.



- Светик же сказал, что договорится с дядькой насчет машины. Будет брать, когда понадобится.



- Ты про «шестерку»? Вот если иномарку, впечатление было бы другое.



- Ладно, время пока есть. Там что-нибудь придумаем.



Они сели в автобус и минут пятнадцать спустя вышли на нужной остановке. Пока шли по району, Олег поглядывал по сторонам. Вдруг где-нибудь у подъезда стоят белые «Жигули»? И рядом прохаживается Желтоволосый? Неужели они с Пашей не узнают его?



Темнело, и на каждой машине приходилось задерживать взгляд.



Юра жил в трехэтажном доме, образовавшем вместе с тремя пятиэтажками квадрат общего двора. Паша присел на скамейке на первом подъезде, Олег пошел дальше. Они не звонили Юре, чтобы все выглядело так, что Олег зашел к нему случайно.



Олег поднялся на третий этаж, нажал кнопку звонка. Послышались шаги, и дверь приоткрылась.



Олег поздоровался и спросил, дома ли Юра. Женщина в годах, явно его мать, сказала, что Юра внизу, тренируется. Олег вышел из подъезда, поколебался и вернулся к Паше.



- Он в подвале.



- Так чего ты не идешь?



- Он же тренируется. Помешаю. Может, подождать, пока закончит?



- Иди сейчас, чего тянуть? Подстрахуешь его. Сам же сказал, он непомерные веса тягает.



- Ладно, - он повернулся.



- Олежка, если он тут живет чуть ли не с рождения, он их знает, будь уверен.



Олег кивнул. Он тоже чувствовал, что им с Пашей повезет, и они найдут зацепку.



 



 



 



2.



 



Дверь в подвал была открыта, и дальше Олега ждала сплошная темень. Правда, он услышал лязг железа, убедившись, что Юра все еще здесь, но от этого легче идти не стало.



Он пробирался, касаясь ладонями стен, не меньше полминуты, прежде чем впереди замаячил свет. Олег вышел на освещенное свободное пространство, снова нырнул в темноту и увидел приоткрытую дверь, за которой и был Юрин мини-спортзальчик.



На пороге он остановился. Юра менял на штанге вес и заметил гостя не сразу.



Несмотря, что Олег сам еще недавно занимался бодибилдингом, он все равно поразился фанатизму человека, тренировавшегося в таких условиях.



Низкий потолок, маленькое пространство, где с трудом умещались скамейка, две стойки, штанга, две небольшие горки дисков и пару самодельных гантелей. Цементный пол, голые стены и трубы вдоль стен, особенный анти символ уюта. И голая лампочка, дарившая помещению пусть яркий, но ирреальный свет.



Был еще один момент в тренировках в подобных условиях. Пожалуй, в сравнении с ним все остальное отодвигалось на второй план. В основном Юра делал всего три упражнения: жим лежа на горизонтальной скамье, приседания со штангой на плечах и становая тяга – поднятие штанги с пола при помощи разгибания и сгибания спины. Два из этих упражнений – жим лежа и приседания – в залах делали чаще всего со страхующим партнером. Юра же делал их в одиночку. И его веса за две сотни килограммов лишь прибавляли опасности.



Как и в прошлый, единственный приход сюда, Олег спросил себя: как он выкарабкивается из-под штанги, когда вес выжать не удается? И как не боится, выжимая максимальный вес на один раз? Ведь изредка осилить штангу все-таки не получается.



Юра почувствовал присутствие постороннего, оглянулся, и его губы тронула легкая улыбка.



- Привет.



- Привет, Юра, - отозвался Олег, входя внутрь.



У Юры была не свойственная ни «качкам», ни вообще молодежи шевелюра и чубчик.



- Какими судьбами?



- Шел мимо. Дай, думаю, зайду. Как дела?



- Нормально.



- Много еще?



- Заканчиваю. Один подход остался, и все.



- Страхонуть?



- Ну, постой рядом. Я сам должен выжать.



Олег кивнул на штангу.



- Сколько здесь?



- Двести двадцать, - Юра поморщился. – Ослаб я за лето. Сейчас без «химии» тренируюсь, так немного веса попадали. Вот с осени начну готовиться к соревнованиям, тогда на двести сорок должен выйти.



Олег уважительно покачал головой. Потренировавшись более пяти лет, он на пять-шесть раз больше ста двадцати килограммов не выжимал. Юра опережал его больше, чем сам Олег опережал обычных людей, ни разу не ходивших в тренажерный зал.



- И как ты тут один занимаешься? – пробормотал Олег. – Ладно, еще сотню с себя скидывать, но столько?



- Привык, - сказал Юра, отирая лоб рукавом старенькой, мокрой от пота футболки.



- Как ты вылезаешь, если не вытягиваешь штангу?



- Скатываю.



- Блин, меня бы раздавило таким весом.



Юра усмехнулся.



- Жить захотелось бы – не раздавило.



- И что, никогда не было никаких последствий?



- Всякое было. Как-то решил пожать на наклонной, сто семьдесят пять стояло. Не удержал, и вот здесь грифом задело, - Юра показал на правую щеку. – Порвало кожу. Кровищи было… Заляпал и себя, и пол. Один раз приседал, не смог подняться и сбрасывал штангу на пол, так дисками по ноге задело, упало прямо на пятку. Потом месяц на больничном был.



- Я после этого один бы уже не занимался.



Юра улыбнулся, махнул рукой.



- Ерунда. В залах я тренироваться не могу. Жди, пока штанга освободится. Ходи, собирай «блины» в разных концах. А тут все под рукой.



- Да-а. И как ты это выдерживаешь?



- Я просто фанат, - сказал он без капли пафоса и самолюбования. - Ну, что? Давай я еще раз сделаю.



Он лег на скамейку, Олег встал рядом, с одобряющей улыбкой окинул взглядом стопки дисков на штанге. Большинство тех, кто занимается силовым троеборьем, грузные, с «заплывшей» мускулатурой – для них важен выжатый вес, а не тело. В отличие от них Юра был «рельефным». Опять же изначальные природные данные. «Сухое» тело. Ростом пониже Олега, ширина плеч такая же, но зад более узкий. И, конечно, несмотря на анаболики, на долгие годы тренировок, у Юры была природная сила на жим лежа. Пройди Олег то же самое, вряд ли бы он сейчас столько жал. Юре двадцать семь, и он уже не раз становился абсолютным чемпионом области по пауэрлифтингу и жиму лежа.



Пока Олег с Пашей ехали в автобусе, у них уже возникал вопрос: не предложить ли Юре присоединиться к ним? Олег сильно усомнился в том, что Юра согласится. Он имел стабильную, хорошо оплачиваемую работу у местных нефтяников и вряд ли бы согласился менять это на некую авантюру. Совместить два дела, работая каждый день с утра до вечера, было нельзя. Но ни работа вызывала основные сомнения. Для Юры главным были тренировки, кроме них его мало что интересовало.



Юра выгнул спину так, что на него было жутко смотреть. Этим он сокращал расстояние, которое должен пройти гриф штанги до касания с грудью. Называется «сделать мост». Юра сам снял со стоек штангу, опустил, коснувшись груди грифом, выдержал паузу, выжал «чисто» и сам поставил.



Потом он встал, отерся полотенцем, откуда-то извлек полулитровую баночку с молочной смесью, сделал глоток.



- Так ты просто зашел? – спросил он.



Олег пожал плечами.



- В общем, да. Хотел, правда, кое-что узнать для знакомого парня. Хочет попробовать «химию». Что-нибудь легкое. Спрашивал, что я ему посоветую. Наверное, лучше «сустанон» или «ритоболил»?



- Да. Для начала пойдет и это.



Они еще минут десять поговорили об анаболиках для несуществующего парня, о том, сколько и чего принимать, какие делать перерывы между курсами приема, и Олег решил, что пора переходить к делу.



 



 



 



3.



 



- Слышь, Юра. Ты разве не хотел найти себе партнера по тренировкам? Чтобы ходил сюда вместе с тобой? Вдвоем все-таки лучше.



Юра покачал головой.



- Некого находить. Есть один парень, Гриша, ты его знаешь, но он живет на Микрорайоне, и ему на Береговую ездить не в кайф.



Микрорайоном называли второй по величине после Перекрестка район Речицы, расположенный за Центром, в южной части города.



- Да, - согласился Олег. – На Береговую ему далековато. Ну, а здесь? В твоем районе? Необязательно, чтобы фанат и чтобы давно ходил в какой-нибудь зал. Так, лишь бы страховать тебя мог. Соблазнил бы кого.



Юра поморщился.



- Тут одни алконавты живут. Да и мне одному легче, привык. Здесь, с одной штангой, пришлось бы вес постоянно менять, а так никто не мешает.



- Алконавты, говоришь? – Олег деланно вздохнул. – Да, ваша Береговая – район опасный. Кстати, ты не знаешь, у кого-то тут, говорят, тачка есть, что передние двери открываются, как в старой «Победе»?



- «Шестерка», что ли?



- Ну, да, «шестерка», если не ошибаюсь. Есть такая тачка?



- Да.



- На Береговой?



- Парень живет в моем дворе. Дом, что напротив. Костик, кажется, зовут.



Олег сделал усилие, чтобы не улыбнуться. Кажется, повезло. Чтобы не показывать особенной заинтересованности, он встал, делая вид, что разглядывает гантели и диски, лежащие на полу.



- И ты его знаешь?



- Так, в лицо. Мы с ним не здороваемся.



- Такой высокий, волосы светлые, почти желтоватые?



- Нет, он с тебя ростом, и он не светлый. Волосы, как у тебя. Может, чуть темнее.



Наверное, кто-то из друзей Желтоволосого.



- Да? С меня ростом?



- А что?



- Нет, ничего. Просто говорили, что на этой тачке ездил такой длинный, с волосами цвета соломы.



С минуту Юра молчал, делая медленные глотки из пластмассовой баночки, и Олег заволновался. Появилась мысль, что Желтоволосый каким-то образом взял покататься у кого-то машину, и ее хозяин здесь ни причем. Эти парни вообще могут быть не с Береговой. Если так, поиски сильно усложняются.



- Может, это его дружок? – предположил Юра. – Такой высокий? Есть тут один, я их видел вдвоем.



- Не знаешь, как зовут?



- Не помню. То ли Вова, то ли Артем, не знаю.



- Он с Костиком в одном доме живет?



- Нет. Он где-то в своих домах, рядом.



- Значит, тачка Костика?



- Да.



- Ты знаешь его телефон или квартиру?



- Нет. Знаю только, что в первом подъезде. А зачем тебе?



- В общем-то, незачем, просто так спросил. Любопытно, как он такие двери сделал?



- Что тут делать? Было бы желание, - Юра хмыкнул. – Парень просто повыпендриваться захотел.



- Сколько ему лет, этому Костику?



- «Зеленый» еще. Лет двадцать.



- И его дружку двадцать?



- Нет, тот постарше. Ему, наверное, как тебе. Может, на год меньше.



- Понятно. Значит, двадцать четыре. А что этот парнишка из себя представляет? С кем, кроме Костика, тусуется?



- Не знаю, Олег. Я с ними никаких дел не имею.



- Они что, не работают и не учатся?



- Костик, кажется, учился в училище в Озерщине. Не знаю, может, уже и выгнали.



- А дружок его что?



Юра пожал плечами и допил молочную смесь.



- Зачем тебе? – спросил он, закручивая пробку.



Олег заколебался и все-таки решился на объяснение, казавшееся ненадежным.



- Кажется, я как-то видел их в Центре. Рожи у обоих деловые. Может, они в какой бригаде состоят? Шестерками? Чем-то они похожи на мелких бандюганов.



Юра презрительно поморщился.



- В какой бригаде? Они на ханыг больше похожи, а не бандитов. Может, сами по себе мелким разбоем и занимаются, не знаю. Сдались они тебе?



- Может, я и ни про тех думаю. Ладно, ты идешь?



- Да, мне пора.



Они вышли из подвала, попрощались, и Олег сказал, что позвонит Юре, если его знакомый надумает купить анаболики.



Олег поспешил к другу, который от нетерпения расхаживал на углу дома.



- Ну, что? – Паша подался к нему. - Узнал что-нибудь дельное?



Олег удовлетворенно улыбнулся.



- Кое-что узнал. Иногда есть плюсы, что живешь в таком городе, как Речица.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   5



 



 



 



1.



 



Неприметная бежевая «шестерка» остановилась у торца трехэтажного многоквартирного дома, где вчера вечером Олег разговаривал с Юрой.



С этой позиции был хорошо виден первый подъезд пятиэтажки напротив.



Светик заглушил мотор, оглядываясь по сторонам. Паша широко зевнул, потер глаза. Олег чувствовал себя бодрым и опасался, что не сможет долго сидеть на одном месте. К счастью, они уже договорились, что в машине будет находиться один из них. Другие разойдутся, чтобы не привлекать внимание со стороны. Никто не мог знать, насколько затянется ожидание.



Вчера, встретившись со Светиком, у них едва не возник спор, в какое время суток начинать слежку за подъездом. Паша предложил раннее утро. Светик – вечер, говоря, что Костик, которого они ищут, неизвестно, когда выйдет, но уж поздно вечером обязательно явится домой. Паша возразил, что Костик может и не прийти домой, оставшись у кого-нибудь из друзей, или же притащиться под утро. Кроме того, они не знали Костика в лицо, а описание не было надежным, и они могли ошибиться даже днем, не говоря про темное время суток. В конце концов, им нужно только увидеть Костика и уже через него выйти на остальных.



Светик на своем не настаивал. Кажется, он уступил руководство Паше. Он лишь заметил, что для надежности необходимо появиться возле нужного дома как можно раньше. Часов в семь, не позже.



Теперь Паша выглядел самым сонным, но обвинять было некого. Он снова зевнул и обратился к приятелям:



- Вы что-нибудь хоть пожрали?



Олег кивнул, Светик пожал плечами и сказал:



- Я только чайку попил.



- Блин, я вообще ни фига не ел. Скоро захочется.



- Ничего, - заметил Олег. – Отскочишь в магазин, чего-нибудь купишь.



- Придеться, - с обреченностью в голосе согласился Паша. – Пока народу нет, можно в машине посидеть. На улице-то дубарь натуральный.



- Солнце встанет, - пробормотал Олег. – Быстро потеплеет. Надо было свитер прихватить.



Некоторое время они сидели молча, каждый думая о своем. Олег прокручивал вчерашний разговор и собственные ощущения. Лишь вчера он осознал, что на начальном этапе им предстоит, скорее всего, продолжительная слежка. И это нелегко. Где-нибудь в мегаполисе это не стало бы проблемой. Но в Речице люди перемещаются с необходимой плотностью лишь в центре города, но не на окраине.



Паша отметил, что им нужно узнать в лицо всех четверых. Увидеть их, переварить впечатление. Убедиться, что это именно те, кто совершил надругательство над девушкой, а не другие друзья-приятели, не имевшие к Тане никакого отношения. Желательно узнать, где живет каждый из четырех. Естественно, когда все будет готово, добавил Паша, они не подойдут ко всем четверым сразу, даже к двоим. Нужно будет выбрать кого-то одного, и вот от этого решения будет зависеть очень многое. Именно морально обработав первого, они смогут окончательно убедиться, что не лезут в осиное гнездо и справятся со всей четверкой.



Олег был с этим полностью согласен. Сначала заняться одним. Тем более, если получится так, что к тому моменту не будут известны точные адреса всей четверки.



Но до этого еще далеко.



Поднялось солнце, и стало веселее. Начали выходить из подъездов люди, спеша на работу. Их сосредоточенные лица вызвали у Олега противоречивую смесь ощущений. Он порадовался, что ему не надо идти куда-нибудь на завод, фабрику или в другое такое же место, и в то же время возникла тоска: если у них с Пашей и Светиком ничего не получится, очень скоро Олегу не миновать точно такого же распорядка, такого же неулыбчивого, сосредоточенного лица. И кто знает, чья жизнь все-таки лучше и предпочтительней?



Первый поток людей схлынул. Теперь из подъездов выходили редко, и следить за нужным домом стало вообще просто. Потеплело. Глаза у Паши стали закрываться.



Олег ему ничего не сказал. Его пока на сон не клонило, тем более, вместе с ним следил Светик.



В конце концов, Паша вскинул голову, протер глаза и открыл дверцу.



- Блин, засыпаю. Надо пройтись, очухаться, - он посмотрел на Олега. – Я буду на доме Юры. Если ты, Олежка, выйдешь, прохаживайся где-нибудь поближе. Мне кажется, ты его быстрее узнаешь. Если что, дашь знак – массируешь шею правой рукой. В общем, как договаривались. Светик, будь готов покатить за нами и подобрать, если понадобится.



Светик кивнул.



- Все, я пошел.



 



 



 



2.



 



То, чего они ждали, случилось в двенадцатом часу.



К этому моменту Олег зевал точно так же, как рано утром Паша. Олег мог лечь поздно и встать рано, но днем его тянуло подремать. Он стоял в подъезде между первым и вторым этажами, откуда в окошко лестничного пролета видел первый подъезд соседнего дома.



Из подъезда и в подъезд никто не выходил и не входил. Это не составило бы проблему: Олег сделал бы вид, что поднимается или спускается, чтобы разминуться с человеком. Но было лучше, что никто не беспокоил.



За три с половиной часа, как он вышел из машины, Олег дважды возвращался назад. Посидеть минут пять-десять, спросить Светика, что говорил ему Паша, который находился в машине перед Олегом. Светик вяло сообщал, что Паша бурчал что-то нелестное в адрес этого Костика, которого они пасли.



Еще часов в девять утра Олег понял, что Костик, скорее, учится, а не работает, раз не появился в такое время. И, значит, они рискуют прождать его до обеда. Или того хуже, до вечера, когда он, отоспавшись, наконец, выберется к кому-нибудь из своих дружков. В конце концов, сейчас у всех студентов каникулы. Впрочем, могло случиться по-всякому, и лучше было не расслабляться.



Олег уже подумывал, не отбежать ли в магазин, чтобы купить пирожного и сока? Час назад он на минуту отходил по нужде, предупредив Светика. Пять минут ничего не решат.



Олег поворачивался, чтобы шагнуть к лестнице, когда дверь подъезда, за которым он наблюдал, распахнулась, и появился какой-то парень.



До этого момента из первого подъезда соседнего дома выходили лишь дети и две женщины. Входили только дети.



Парень был лет двадцати-двадцати трех, в синих спортивных штанах с красными лампасами и зеленой футболке навыпуск. Ростом с Олега. И волосы темно-русые. Кажется, Таня что-то говорила про спортивный стиль. Не вспомнив в деталях одежду насильников, она сказала, что никто из них не был в брюках и туфлях. Трико, шорты, кроссовки, сланцы.



Сердце у Олега шевельнулось, и он поспешил вниз. Выйдя из подъезда, увидел, что парень медленно идет вдоль дома. На остановку? К друзьям?



Олег поспешил следом и лишь шагов через двадцать вспомнил, что не подал знак. Он суетливо оглянулся. Паша стоял на втором подъезде Юриного дома, и, кажется, на его лице было недоумение. Конечно, он не понял, куда так резко стартонул друг. Лицо Светика Олег не рассмотрел.



Не сбавляя шаг, Олег потер шею и боковым зрением заметил, что Паша уже идет в его сторону. К счастью, парень из подъезда шел медленно, словно еще не совсем проснулся. Ленивая самоуверенная походка.



Он или нет? Неужели Олег ошибся? Сказать что-то определенное было трудно. Он действовал наугад, надеясь на удачу и рассчитывая подстраховаться. В крайнем случае, они начнут все заново.



Послышался гул автомобиля – это Светик медленно отъезжал от дома, чтобы страховать приятелей.



Парень вышел из квадрата домов, двигаясь вперед, свернул к магазину.



Олег оглянулся. Паша нагонял его. Олег поколебался и решил войти в магазин. Там он незаметно рассмотрит лицо парня в спортивных штанах.   Он вошел в магазин, где кроме него и парня, было две бабульки. Парень стоял слева, возле отдела, торговавшего спиртным и сигаретами. Бабушки возились справа, у молочного отдела. Олег встал посередине, у контейнера с мороженым.



По другую сторону прилавка к нему шагнула продавщица средних лет.



- Что вам? – спросила она.



Олег думал купить мороженое, но боковым зрением заметил, что парень, что-то купив, поворачивается в его сторону. Медлить было нельзя. Олег должен повернуться к нему, чтобы подробно рассмотреть его лицо.



- Ничего, - пробормотал Олег. – Нет мороженого, которого я хотел.



Продавщица равнодушно отвернулась.



Олег двинулся навстречу парню. Прежде чем тот окинул его беглым взглядом, у Олега было несколько секунд, чтобы смотреть, не привлекая внимания. Лицо парня ему не понравилось. Недовольный, даже озлобленный взгляд, при этом в нем было ничем не подкрепленное высокомерие. В руках он держал бутылку пива.



Чтобы не встретиться с парнем взглядом, Олег сделал вид, что рассматривает прилавок. Они разминулись. Олег думал, что парень выйдет из магазина, но тот прошел к молочному отделу. В магазин зашел Паша. Они с Олегом сделали вид, что не знают друг друга.



Парень купил буханку хлеба и пошел на выход.



Паша с Олегом переглянулись. Олег вышел следом, Паша чуть задержался. Напротив магазина остановилась бежевая «шестерка». Светик опустил окошко водительской дверцы, и Олег встретился с ним взглядом, пожал плечами.



Олег понимал, что парень, скорее всего, возвратится домой. На всякий случай он пошел за ним, правда, позволяя расстоянию увеличиваться, и его нагнал Паша.



- Ну, что? Это он?



- Не знаю. Кажется, он. Кому еще быть?



- Черт, это не дело, - процедил Паша.



- Пока будем следить за ним, все равно подъезд тот же самый. В крайнем случае, схожу еще раз к Юре, узнаю, живет ли там кто-то похожий.



- Олежка, ты чего обороты сбавил?



- Он все равно домой возвращается.



- Если это он, тот самый, надо бы узнать квартиру. Пройти за ним.



Об этом Олег не подумал. Он резко прибавил шаг и оставил Пашу позади. Парень уже подходил к своему подъезду, когда Олег вошел во двор. Олег не успевал, но решил действовать до конца. Ускорил шаг еще, и, как только парень вошел в подъезд, перешел на бег.



У двери подъезда он остановился, постарался войти бесшумно.



Едва уловимые шаги неслись то ли с третьего этажа, то ли с четвертого. Олег, перешагивая через две ступеньки, поспешил наверх. На втором этаже он услышал, как парень открывает дверь. Все-таки четвертый этаж. Несмотря на риск, что выдаст себя, Олег темпа не сбавил.



На третьем этаже он услышал звук закрываемой двери. Еще секунда-другая, и он оказался на площадке четвертого. Задержал дыхание, прислушался.



Слабый шорох слышался из-за двери посередине, потом и этот звук исчез. Значит, центральная квартира, окна во двор не выходят. Теперь Олег знал, где живет этот парень.



Правда, по-прежнему не был уверен, что его зовут Костик.



 



 



 



3.



 



Давно он не помнил, чтобы какой-то день, даже заполненный ненастной погодой и изматывающим бездельем, тянулся так долго. Казалось, Олег ходит между этих домов и периодически сидит в бежевой «шестерке» целую вечность.



Он устал, ему хотелось спать. Хотелось просто лечь и вытянуть ноги. Между тем конца ожиданию не предвиделось.



- Я же говорил, - сказал Светик, когда Олег оказался в машине, а Паша вышел. – Он вечером выползет, и его лучше вечером было пасти. Часов с шести, раньше не надо.



Кто знал, подумал Олег и промолчал.



Хорошо, что после полудня Паша предложил рискнуть и оставить для слежки одного из них, двоим же на машине отскочить к кому-нибудь домой и набрать еды. Светик был за рулем, у него была доверенность на машину, и выбор был небогат: Паша или Олег. Остался Олег – он сомневался, что у него дома кто-нибудь есть, и он найдет что-то стоящее. Паша успокоил, что у него такой проблемы нет.



Паша обещал обернуться минут за пятнадцать-двадцать, максимум – за полчаса, но вернулись они через пятьдесят минут. Правда, за это время все равно ничего не изменилось. Из подъезда редко выходили, и каждый раз не тот человек, кого они ждали.



Олег перекусил, и Паша предложил ему растянуться на заднем сидении, вздремнуть около часика. Олега не пришлось упрашивать. Он прилег, но дольше пятнадцати минут почему-то не вылежал. Не спалось, несмотря на усталость. Не то это было место, чтобы задремать. Светик захотел пройтись, размять ноги и спину, и Олег остался один, спрашивая себя, не примелькалась ли людям, живущим здесь, их машина?



Ладно, мало ли кто кого ждет? Кому до этого есть дело? К счастью, было лето, и во дворе находились дети, бегали, катались на качелях, возились в песочнице, кидали мячик. Изредка к одному из домов подъезжали машины, оставались или уезжали прочь. Движение, хоть и слабое, все-таки было.



Несмотря на ощущение, что время остановилось, вечер все-таки наступил. Поток идущих домой увеличился, после чего схлынул, и на подъездах стали появляться люди, в основном пожилого возраста.



Полегчало. Стало прохладней, ушла вялость, сонливость. И в то же время усилилось нетерпение. Когда же он выйдет? Если это вообще тот, кто им нужен. Сколько он еще будет сидеть дома? Ведь на улице – лето, и любой молодой человек, не обремененный тяжелой работой, обязательно захочет прогуляться.



Паша и Олег вернулись в машину, они устали шататься мимо домов и подпирать двери подъездов. На Олега один раз уже посмотрела подозрительно какая-то бабушка. Это, конечно, не помеха, но почему бы уже не посидеть в машине? Кажется, вечером это не так бросается в глаза.



Вечер продолжался, и чувствовалось, что осталось немного.



Все трое, сидя в машине, смотрели на первый подъезд, и потому Олег не сразу обратил внимание на долговязого парня, прошедшего рядом с ними. Парень шел вразвалочку, и у него были волосы желтоватого оттенка.



Олег подался вперед, и Паша заметил это движение.



- Что? – спросил он, устремив взгляд на подъезд, за которым они следили.



- Смотри, - прошептал Олег, указывая на парня кивком головы.



- Что? – снова спросил Паша. – Там же никого нету.



- Я про пацана, который прошел мимо тачки.



Повисла непродолжительная пауза.



- О, черт, - пробормотал Паша. – Это тот длинный, да? Что ножиком орудовал?



- Не знаю, но, кажись, он.



- Смотрите, куда он пойдет, - быстро сказал Светик.



Паша и Олег выбрались из машины, прошли немного вперед, хотя и в салоне они могли видеть, куда зайдет Желтоволосый. Их нетерпение объяснялось еще и тем, что в отношении парня, за которым они сегодня следили, уверенности не было никакой, а вот тот, что только что прошел мимо, подходил под описание.



- Блин, неужели он? – бормотал Паша, и они вдвоем с Олегом продвигались вперед.



Желтоволосый шел так, что определить, куда он направляется, было сложно. Казалось, он войдет в первый подъезд ближнего дома, но в последнее мгновение он повернул влево и пошел вдоль дома, где жил Костик.



- Блин, - прошептал Паша. – Он туда идет, туда.



Они остановились. Идти дальше не имело смысла.



Желтоволосый миновал третий подъезд, и друзья, следившие за ним, застыли. Желтоволосый приблизился ко второму подъезду и… прошел дальше.



Паша протяжно вздохнул. Был, правда, шанс, что Желтоволосый минует этот дом вообще. Мало ли куда он шел? Да, Береговая была окраиной, но за домом предполагаемого Костика были еще пару домов, в том числе одна девятиэтажка-свечка, и после небольшого леска располагались корпуса больницы, центральной городской поликлиники и роддома.



Желтоволосый повернул к первому подъезду и вошел внутрь.



Паша и Олег переглянулись.



- Это он, - прошептал Олег.



Паша улыбался.



- Попался красавчик. Они сейчас выйдут, так что настраивайся.



 



 



 



4.



 



И снова их настигло, взяло в свой вязкий кокон, ожидание. Никто не вышел ни «сейчас», ни спустя час или два.



- Твою мать, - прошипел Паша. – Сколько можно дома торчать? Слушайте, парни, может, эти уроды уже как-то вышли из дома?     



- Как, Паша? - Олег посмотрел на него. – Подъезд ведь не проходной.



Паша пожал плечами.



- Мало ли. Поднялись от нечего делать на крышу и вышли через другой подъезд, а мы и не заметили.



Олег понимал, что Паша говорит об этом не так, чтобы серьезно, вряд ли он считал такой вариант реальным, но все-таки ответил:



- Если бы они знали, что за ними следят, тогда об этом еще можно было подумать, но так…



- Значит, сидят дома. Они что, мастурбируют там на пару?



Олег хихикнул, а Светик заметил:



- Длинный все равно сегодня выйдет. Ему ведь надо домой возвращаться. Да еще и не вечер. Они могут поздно выползти, пошататься по Береговой, на лавочке посидеть, лясы поточить. Или возьмут свою тачку и поедут по городу кататься. Надо ждать.



Олег добавил:



- Надо внимательней смотреть за теми, кто входит в подъезд. Вдруг они ждут остальных дружков? Может, они у этого Костика собираются и только потом куда-то едут?



Спустя час Олег сказал:



- Светик, подкати к подъезду поближе. Уже плоховато видно.



«Шестерка» заурчала и въехала во двор. Светик подъехал почти к самому подъезду, за которым они следили.



- Нас снаружи не видно, - пояснил он.



Постепенно исчезли последние дети, те, кому родители разрешали погулять допоздна, и двор опустел. Парни, сидевшие в машине, молчали. Каждый из них был измотан ожиданием, длившимся с раннего утра, и говорить было тяжело.



Олег чувствовал, что глаза начинают закрываться. В полночь он ложился редко, спать в такое время еще не хотелось, но сегодня день был особенным.



Когда время перевалило за полночь, Паша, которого тоже клонило ко сну, заерзал, пытаясь отогнать сонливость, и пробормотал:



- Слушайте, что будем делать, если этот длинный решил заночевать у своего кореша? Я уже перестаю соображать, так замаялся.



- Будем спать по очереди, - сказал Олег. – Двое спят, один следит за подъездом. По часу. Получится, каждый спит по два часа. Вот с часу ночи и начнем. Потерпи, уже немного.



Светик обернулся к Олегу, сидевшему на заднем сидении.



- Эй, а вы не подумали о таком вот приколе? Может, этот длинный тоже здесь живет? Может, он шел…



- Исключено, - перебил его Олег. – Юра говорил, что Желтоволосый живет где-то в частном секторе.



Они замолчали, настраиваясь, что просидят здесь всю ночь. Олег уже подумывал, не попросить ли Светика подежурить первым: сам Олег едва выдерживал сидеть с открытыми глазами. Прошло минут пять, и Олег даже окликнул Светика (тот показался ему задремавшим), когда дверь в подъезде со скрипом открылась, и показался Желтоволосый.



 



 



 



5.



 



Сонливость у Олега тут же исчезла.



- Смотрите, - прошептал Паша.



Очнулся и Светик.



Желтоволосый остановился под козырьком подъезда и закурил. Потом медленно спустился по ступенькам, разглядывая бежевую «шестерку». Кроме машины Светика во дворе стоял лишь старенький «Опель». Людей вообще не было. Район пустовал.



- Блин, - прошептал Паша. – Он нас что, видит?



- Нет, не видит, - пробормотал Светик. – Успокойся.



Желтоволосый медленно, будто нехотя, отвернулся и пошел вдоль дома, так же, как шел сюда ранним вечером.



- На машине за ним ехать – он нас заметит, - сказал Паша.



- Светик останется, а мы пойдем за ним, - сказал Олег. – Только друг за другом, чтоб не думал, что мы вместе.



- Да, - согласился Паша. – Он, наверное, домой.



- Куда ж еще?



Светик быстро предложил:



- Давайте его прямо сейчас обработаем. Никого ведь нет. Подойдем все вместе и объясним этому муделю, что он нам «бабки» должен.



На секунду-другую Олег подумал, что это предложение можно принять. Тогда, возможно, они уже сегодня узнают, где живут все четверо, кого они ищут. При мысли, что это избавит их минимум от нескольких дней такой вот утомительной слежки, это казалось здравым решением.



- Рановато, - с сожалением пробормотал Паша.



И Олег его поддержал:



- Нет, лучше начать с кого-нибудь другого.



Он плохо рассмотрел лицо Желтоволосого, но что-то в его походке, в его презрительной медлительности не внушало Олегу доверия. Он может оказаться нелегкой добычей, на него придеться воздействовать физически, а это был, конечно, крайний вариант. Если же дать ему понять, что его дружки уже вскинули лапки кверху, шанс подавить его психологически будет серьезней.



- Ладно, - Светик не спорил. – Я жду вас здесь.



- Он уходит, - Паша открыл дверцу, и щелчок замка показался громким.



- Тише, Паша, - Олег открыл дверцу почти беззвучно. – Он идет той же дорогой. Я пройду за соседним домом, там темнее.



- Давай, - Паша сразу пошел быстрым шагом.



Паша, сокращая расстояние, пересекал двор по диагонали, Олег пошел прямо. Оказавшись за домом, он немного пробежал, смещаясь влево, к старым деревянным домам. И все-таки на какой-то момент он испугался, что потерял и Желтоволосого, и Пашу.



Впереди, по правую руку что-то мелькнуло, и Олег рассмотрел долговязую фигуру. Желтоволосый! Он шел теперь наперерез Олегу, к улице, разделявшей два квартала частного сектора. За ним, на выходе меж двух домов, показался Паша. Надо отдать должное, он шел бесшумно, на что Олег и не рассчитывал.



Олег приблизился к перекрестку, встал за дерево, пропуская мимо Желтоволосого. Пропустил Олег и Пашу. Правда, не понял, заметил ли его друг.



Несмотря на нетерпение, Олег выдержал паузу. Вот свернет Желтоволосый, пройдя квартал, тогда можно и выйти. На этом участке улицы горел один фонарь, и все более-менее просматривалось. В час ночи, как обычно, фонари погаснут, но до этого оставалось еще больше двадцати минут.



Желтоволосый неожиданно подался вправо, к одному из домов. Приостановился, докуривая сигарету, и, кажется, оглянулся назад. Олег был уверен, что Желтоволосый заметил Пашу, не мог не заметить.



Паша не дрогнул. Не стал замедлять шаг или, того хуже, пытаться спрятаться. Так и пошел вперед, пошатываясь, делая вид, что под «градусом». Прошел то место, где остановился Желтоволосый, и Олег вдруг обнаружил, что не видит того, за кем они следили. Паша между тем шел к следующему перекрестку с улицей Нефтяников, асфальтированной, по которой ходил общественный транспорт на Ритм.



Олег не решился выходить. Может, Желтоволосому приспичило отлить, и он стоит где-то там за кустами? Олег ждал. Если Пашу «засекли», «объект» должен «вести» Олег, так они договаривались. Но «объект» почему-то не появлялся. Неужели живет там, куда свернул?



В конце квартала снова показался исчезнувший Паша. Он возвращался. Шел медленно, по-прежнему пошатываясь, касался ладонью головы, массировал лоб, изо всех сил изображая, как ему плохо после сегодняшней пьянки. Олег даже улыбнулся, настолько его позабавило старание Паши.



Где-то на полпути Паша приостановился, глядя влево, после чего ускорил шаг, перестав шататься. Олег вышел ему навстречу.



- Он ушел, - сказал Паша.



- Домой?



- Наверное. Куда ж еще? Юра ведь говорил про частный сектор.



Олег оглянулся и тихо присвистнул.



- Слышь, Паша, мы могли видеть эту улицу и первый подъезд одновременно. Только машину чуть ближе поставить.



Паша кивнул.



- Я об этом уже подумал.



- Что будем делать?



- Как что? Домой, спать. Я уже едва стою. Даже жрать не так охота.



- Ты дом запомнил? Пошли, покажешь.



- Завтра покажу. Пошли к машине.



Они двинулись к Светику.



- Только бы он действительно здесь жил, - пробормотал Олег. – Может, зашел к подруге или еще одному дружку.



- Ерунда. Если он идет к подруге в такое время, значит, мы его здесь еще не раз увидим.



- В какое время завтра начинаем слежку?



- Только не с утра. Надо отдохнуть. К шести вечера подъедем.



Светик от нетерпения вышел из машины и в ожидании ходил вокруг нее.



- Светик, - сказал Паша. – Вези нас домой.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   6



 



 



 



1.



 



Зазвонил телефон, и Олег, не вставая, не открывая глаз, снял трубку – аппарат стоял на полу возле кровати.



- Привет, - это был Леха.



- Привет, - пробормотал Олег.



- Ты спишь?



- Я? А сколько сейчас времени?



- Почти одиннадцать.



Олег приоткрыл глаза, заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на маленьком будильнике, умостившемся на книжной полке. Точно, почти одиннадцать!



Олег, который, даже приходя под утро с празднования Нового Года, никогда не спал дольше девяти, в крайнем случае, половины десятого, провалялся едва ли не до обеда! Неужели так замаялся за вчерашний день? Похоже на то. Родители куда-то ушли, и он даже не слышал ни звука.



- Черт, - пробормотал Олег. – Вот это поспал.



- Так я тебя разбудил? – в голосе Лехи было удивление: обычно Олег приходил к другу и вытаскивал его из постели.



- Ладно, все равно уже пора вставать.



С полминуты длилась пауза, кажется, неловкая. Сегодня у Лехи выходной, и вполне естественно, что он звонит своему другу, у которого каждый день – выходной. Вот только на этот раз их беседа отличалась. Не было произнесено пошлых приветствий, на которые никто никогда не обижался, не было прежней живости в разговоре, смешков и панибратства.



Конечно, ведь своим отказом Леха в чем-то отстранился от Олега.



- Ты что сегодня делаешь? – наконец, спросил Леха.



- Сейчас ничего, вечером занят.



- Понятно.



Снова пауза.



Олегу стало не по себе. Как было не по себе, наверное, самому Лехе. Олег говорил Паше, что ничего в его отношениях с Лехой не изменится, разве что какое-то дело, которое могло стать общим, он будет делать отдельно. И все же это бесследно не прошло.



Почему-то Олегу стало стыдно, как будто это к нему с Пашей пришел Леха, и Олег отказался быть вместе.



- Если ты свободен, - сказал Олег. – Приходи. Я все равно до пяти буду валяться на диване.



- Сейчас приду, - быстро откликнулся Леха.



Олег поднялся, решил перекусить, пока не пришел друг, но ни на чем не мог сосредоточиться. В голову лезло достаточно назойливых образов, чтобы не понимать, что делают руки.



Во что же их отношения выльются позже, если планы Олега и Паши действительно осуществятся?



Пока Олег слонялся по квартире, пришел Леха. Олег провел его на кухню, предложил перекусить вместе. Леха отказался: он завтракал час назад. Олег заглянул в холодильник, обнаружил вчерашний плов, приготовленный матерью, разогрел его.



Разговор продвигался со скрипом. Лишь когда Олег спросил, как скоро у сборной по футболу следующий отборочный матч, Леха оживился. Олегу эта тема была не столь интересна, но он долго не переводил разговор в другое русло. Когда вся футбольная информация у Лехи исчезла, он замолчал.



К этому моменту они переместились в комнату родителей, более просторную, чем спальня Олега. Олег полулежал на диване, Леха сидел в кресле, чуть боком к другу, и его глаза никак не могли остановиться на одной точке.



- Ну, как у вас там… - прервал очередную паузу Леха. – В смысле, видели тех парней?



Олег кивнул, думая о требовании Паши никому ничего не рассказывать. Он глянул на Леху и при мысли о неких недоговоренностях с близким другом почувствовал внутренний дискомфорт.



- Мы нашли только двух. Еще надо найти двух. Их дружков.



- Вы к ним… еще не подходили?



Олег покачал головой.



- Нет еще. Нужно узнать всех четверых. Потом решить, с кого начать. Может, через день-два-три перейдем непосредственно к делу.



Молчание. Леха явно хотел задать еще парочку вопросов, но смущался, неуверенный, имеет ли он на это право.



Любопытно, подумал Олег, может, он уже пожалел, что отказался?



- Леха…



- Что?



- Почему ты отказался? – вырвалось у Олега. – Мы ведь… ничего такого не делаем. Это наоборот… хоть какая-то справедливость. Разве нет?



Леха тяжело вздохнул.



- Не знаю.



- Ведь все так просто. Девушку оскорбили, еще и поиздевались. Мы отомстим за нее. Они, те уроды, этого заслужили. Ты как считаешь?



Олег поймал себя на том, что пытается уговорить Леху, хочет, чтобы друг к ним присоединился. Все равно им нужен четвертый человек. Только как на это отреагирует Паша?



- Вы отомстите за девушку и за это возьмете деньги, так? – Леха смотрел куда-то в пол.



Олег почувствовал раздражение.



- Леха, что здесь такого? Она ведь тоже кое-что получит.



- Кое-что, - пробормотал Леха, и непонятно было, вопрос это или утверждение.



Олег покачал головой.



- Неужели для девушки лучше подать заявление об изнасиловании, ходить в прокуратуру, в суд? Ну, посадят их, а ей что от этого? Огласка на весь город?



Леха ничего не сказал, и Олег понял, что вся проблема не в девушке, а в том, что они с Пашей хотят на этом заработать. Олег встал, прошелся к балкону и назад.



- Черт, Леха, если ты такой правильный, подскажи, что мне тогда делать? Как заработать? Чтобы я смог уйти от родителей, завести семью, если встречу кого-нибудь подходящего? Как? Подскажи мне, пожалуйста.



Леха опять тяжело вздохнул и промямлил:



- Не знаю.



- Ты ведь сам знаешь – без определенного капитала ничего не начнешь. Каких-то ярко выраженных талантов у меня нет, а горбатиться за копейки, чтобы скопить к следующей зиме на дубленку… Это не выход.



Леха промолчал.



Олег повернулся к окну, встал к другу спиной.



- Ты сам прекрасно знаешь, я тоже всегда был слишком правильный. Вот только это, оказалось, невыгодно. Будь я чуть хуже, чем есть, глядишь, был бы уже при деньгах.



Леха сопел и молчал. Олег вернулся к дивану, сел, вытянув ноги.



- Пойми, мы же не магазин ювелирный идем грабить. Вообще ничего плохого.



- Все равно, - вдруг заговорил Леха. – Это уголовно наказуемо, пусть вы даже требуете денег от тех, кто… сам совершил преступление.



Олег всплеснул руками.



- Ты, как заговоренный, твою мать. Может, по закону – да, наказуемо, но по-человечески – все в норме.



Леха засопел, словно не хотел с этим соглашаться, но промолчал.



- Пойми ты, мы только раз провернем такое дельце, и на этом – все. Мы же не бригаду образовываем, сейчас это уже невыгодно. Сейчас надо свое дело открывать, вкладывать куда-то деньги. Вот мы их и раздобудем.



Пауза.



- И ты бы мог быть вместе с нами, - добавил Олег, хотя по лицу Лехи понял – напрасно.



 



 



 



2.



 



- Вот здесь, - указал Паша, когда медленно ехавшая «шестерка» поравнялась с домом, куда вчера зашел Желтоволосый.



Олег всмотрелся в дом. Старый, деревянный. Не развалюха, но ничего особенного. Бордовый цвет стен, белые ставни. На окнах шторы, ничего не рассмотришь.



Светик выехал из квартала, приблизился к торцу трехэтажки, возле которой вчера друзья провели большую часть дня, остановился, дал задний ход.



- Хорош, - подсказал Паша, и Светик выключил зажигание.



Было душновато, солнце еще стояло высоко. Обнадеживало то, что сегодня, как бы не затянулось ожидание, находиться им здесь не так долго, как вчера.



- Светик, ты следи за подъездом, тебе удобней, - сказал Паша. – Я буду смотреть за улочкой.



- А я пока выпью чашечку кофе, - попытался пошутить Олег. – И приму ванну.



Светик хихикнул, но Паша даже не улыбнулся.



- Ты следи за обеими точками. Страхуй нас.



Была суббота, и двор, улицы пустовали. Несколько детей под присмотром пожилой женщины возились в песочнице. Изредка появлялся прохожий или мальчишка на велосипеде. Было в этой картине что-то сонное, убаюкивающее, несмотря на внутреннее напряжение.



Олег подумал, что сегодня они еще сильнее бросаются в глаза, но ничего не сказал. В конце концов, стоять под подъездом – тоже бросаться в глаза. Выходные в смысле слежки были не самым удобным временем.



Время шло, но сегодня друзья были готовы, что ждать придеться минимум два-три часа.



Было почти девять часов, когда видимость стала ухудшаться. Еще немного – и придут сумерки.



- Когда стемнеет, - прервал продолжительное молчание Паша. – Надо будет разделиться, чтобы подойти поближе. Наверное, лучше, если Светик останется в машине здесь.



Разумно, подумал Олег. Но этого не понадобилось.



Спустя пять минут Паша воскликнул:



- Один есть!



Олег посмотрел в проулок, где свет тускнел с каждой минутой, и увидел Желтоволосого. Тот шел в их сторону. Сегодня он оделся иначе. В джинсы и какую-то безвкусную разноцветную рубаху.



- К дружку своему идет, наверное, - прошептал Паша.



- Не смотри на него, - сказал Олег. – Отвернись.



Друзья сделали вид, что разговаривают между собой. Кажется, Желтоволосый, проходя мимо, скользнул по машине беглым равнодушным взглядом.



- Идти за ним? – заколебался Паша.



- Пока не надо, - решил Олег.



Светик добавил:



- Он все равно к дружку своему идет.



Действительно, Желтоволосый зашел в первый подъезд.



- Только бы они сегодня не торчали там до самой ночи, - пробормотал Паша.



- Не должны, - сказал Олег. – Длинный, видишь, оделся по-другому. Наверное, куда-то пойдут.



Они замолчали, но уже через минуту Олег заметил:



- Наверное, не мешало бы подъехать к подъезду поближе. Не то рискуем упустить.



Светик повернул ключ зажигания, заработал двигатель. В этот момент из подъезда вышел Желтоволосый.



- Черт, - процедил Паша. – Выполз. Почему один?



Светик оглянулся на друзей.



- Так что делать? Стоять здесь или как?



- Пока заглуши мотор, - сказал Олег. – Кажется, он идет назад.



Олег оглянулся и заметил парня, стоявшего на входе в улочку. Черты его лица уже расплывались. Парень кого-то ждал. Может, девушку?



Желтоволосый вернулся, прошел мимо машины и, еще не поравнявшись с парнем, о чем-то с ним заговорил. Паша опустил стекло, но это ничего не дало. Олег подался вперед. Желтоволосый и его знакомый двинулись в частный сектор, о чем-то разговаривая.



Кто был этот второй? Один из той четверки? Или просто знакомый?



Он был чуть ниже Желтоволосого, худощавый, хотя не такой худой, как приятель.



Пройдя полквартала, эти двое подались вправо.



- Он домой пошел, - сказал Паша.



- Кто это с ним? – спросил Светик.



- Кто его знает, - прошептал Олег. – Может, один из тех, кого мы ищем. Может, нет.



- Светик, ты на всякий случай пока смотри за подъездом, - сказал Паша.



Светик кивнул.



Ждали друзья не больше минуты. Из дома Желтоволосого появился его приятель, двинулся к многоэтажкам.



- Что делать? – пробормотал Паша. – Идти за ним?



Ему никто не ответил. Олег попросту растерялся. Надо ли следить за тем, кто пять минут поговорил с Желтоволосым? Мало ли у того обычных знакомых? С другой стороны друзья потому и следили за Костиком и Желтоволосым, чтобы найти еще двух соучастников преступления, и ошибаться не хотелось. Хотя парень по описанию Тани никого не напоминал, из двух, кто еще остался, один вообще был безликим. Другой, невысокий и смуглый, конечно, сомнений бы не вызвал.



Парень прошел мимо «шестерки» и оказался во дворе.



- Ну, что? – Паша занервничал.



Олег решился.



- Ладно, я пойду, - он приоткрыл дверцу, одной ногой ступил на землю. – На всякий случай… если кто-то из «объектов» выходит, двигайтесь за ними. Если потеряемся, я вас буду ждать здесь. Ну, все.



- Справишься один? – бросил ему вслед Паша.



- Светик точно один не справится, так что оставайся с ним.



Олег поспешил во двор, но уже через тридцать шагов у него мелькнула мысль, что приятель Желтоволосого идет к Костику. Так и оказалось. Олег растерянно улыбнулся. Повезло. Если даже этот парень не из четверки, Олег, по крайней мере, ничего не потерял и не разделяется с друзьями.



Он повернулся и пошел назад. Навстречу ему уже шел Паша. Он тоже видел, куда свернул парень, за которым собирался следить Олег. Паша улыбался.



- Это, наверное, третий.



- Пока спешить не будем. Если третий – отлично. Пошли назад. Надо обговорить, как действовать, если наши подопечные гуляют сегодня по одиночке.



Они еще не подошли к машине, когда Светик выскочил из салона, делая какие-то знаки.



Олег оглянулся.



Из подъезда вышел тот парень и с ним… Костик.



- Твою мать, - пробормотал Паша. – Ты смотри, как они сегодня разбегались.



Олег замер, не зная, как быть. Парочка прошла вдоль дома Костика и… свернула налево, а не направо.



- Черт, Олежка, - Паша дернулся. – Они уходят.



- Иди за ними, я предупрежу Светика.



Но Светик все уже оценил и сам спешил к друзьям.



- Что мне делать? – спросил он.



- Так, ты… - на секунду-другую Олег замялся, не в силах побороть сумбур в голове.



Ему на помощь пришел Паша.



- Оставайся здесь. Если что – следи за Длинным. Мы за теми двумя.



- Если нас долго не будет, - сказал Олег. – Встречаемся все равно здесь.



- Пошли, Олежка, - поторопил его Паша.



Чтобы догнать парочку, им пришлось идти быстро. Хорошо хоть наступили сумерки, и друзья чувствовали себя уверенней. С каждой минутой заметить их будет все сложнее.



Костик с приятелем не пошли прямо, как думал Олег, так они выходили и к магазину, и к остановке. Парочка взяла левее, прошла по пыльной дороге между частным сектором и двухэтажкой, после чего свернула направо, в переулок.



Паша и Олег, не сговариваясь, пробежались. Только они оказались на входе в переулок, как заметили, что парочка подошла к калитке в каких-нибудь тридцати шагах от угла.



- Они за кем-то заходят, - сказал Паша. – Может, тут четвертый живет?



Хорошо бы, подумал Олег, но ничего не сказал. Он думал, предупреждать ли Светика. Пока он размышлял, они с Пашей чуть прошли вперед, хотя разумней было оставаться на углу.



Неожиданно Паша, шедший на пару шагов впереди, остановился. И попятился.



Впереди послышался металлический скрежет, распахнулась одна створка гаража, стоявшего в том же дворе, куда зашел Костик с приятелем.



Паша оглянулся на друга.



- Твою мать, они машину берут.



- Я бегу за Светиком. Черт с ним, с этим Длинным.



- Давай, жми.



На углу Олег обернулся. Из гаража уже выезжала машина.



Это были те самые белые «Жигули», которые искали друзья.



 



 



 



3.



 



Олег не добежал до машины. Светик заметил его, пошел было навстречу, и Олег крикнул:



- Давай сюда!



Светик без лишних вопросов запрыгнул в салон, завел двигатель, рванул вперед. Возле Олега резко тормознул, обдав его облаком пыли, показавшейся в сумерках клочком тумана.



- Куда?



- Прямо и в переулок направо.



- Что там? – Светик вдавил акселератор, и машина снова заревела.



- Они машину берут.



- Вдвоем?



- Да. Паша… - Олег запнулся.



Из переулка выезжали белые «Жигули».



- Черт, - Олег пригнулся на сидении, словно хотел опуститься на пол. – Это они.



- Где Паша?



- Паша в переулке остался. Блин, его забрать надо. Мы их упустим.



Машины разминулись, Светик начал притормаживать перед входом в переулок, и, наконец, показался Паша. Он бросился к машине, и Светик, разворачиваясь, едва не сбил его. Впрочем, это даже не обсуждалось. Каждый из них не хотел бы упустить белые «Жигули».



- За ними, - крикнул Паша, ввалившись в салон.



Белые «Жигули» проехали поворот к магазину и улице Сыдько, уходящей в южном направлении через весь город к железнодорожному вокзалу, и свернули туда, где жил Желтоволосый.



- У них «копейка», - сказала Светик, увеличивая скорость.



- Полегче, - потребовал Олег. – Может, они своего дружка будут забирать.



Олег угадал. Белая машина стояла возле дома Желтоволосого. Водитель просигналил.



Светик сворачивать не стал, проехал мимо. Потом осторожно дал задний ход и встал так, чтобы с заднего сидения Паша видел белую «копейку».



Олег нахмурился: ему это не понравилось.



- Они нас засекут, - сказал он.



Паша и Светик переглянулись.



- Хорошо, я вылезу, - предложил Паша. – И Светик пусть отъедет.



Он уже приоткрыл дверцу, когда заметил, что к машине вышел Желтоволосый. И сел на пассажирское сидение.  «Копейка» поехала вперед.



- Все, Длинный с ними, - сказал Паша, захлопывая дверцу. – Рули, Светик.



Белая «копейка» проехала Береговую, оказавшись на улице Трифонова, переходившую ближе к центру города в улицу Розы Люксембург, которая в свою очередь переходила в Советскую. Основное направление движения с северной окраины в Центр.



Светик не отставал. Как обычно в субботний вечер движение было достаточно интенсивным, чтобы не беспокоиться, что слежку заметят.



- Куда они едут? – пробормотал Паша, скорее размышляя вслух, нежели спрашивая друзей.



- Скоро узнаем, - отозвался Светик.



В центре города, на одном из основных перекрестков, Советская с улицей Чапаева, белая «копейка» повернула направо. Сотня метров между торцом четырехэтажного здания Дома Быта, чей фасад выходил на Советскую, и сквериком, где примостился небольшой рынок, и «копейка» остановилась напротив магазина «Юбилейный», одного из трех крупных магазинов, расположенных в центре города.



Светик примкнул «шестерку» к левой обочине, у рынка, где сейчас стояли женщины и бабушки, торговавшие сигаретами, орешками, семечками и таранкой.



Из «копейки» вышли Желтоволосый и Костик. Тот, третий, остался в машине.



- Смотри ты, - пробормотал Светик. – Двери действительно открываются по-другому. Прикольно.



- Может, и прикольно, - заметил Олег. – Но именно по этим дверкам мы их и вычислили.



- Мы и без дверок бы их нашли, - сказал Паша.



- Может быть, - Олег кивнул. – Но не так быстро.



Желтоволосый и Костик лениво, с чувством собственного достоинства перешли улицу и вошли в магазин.



- Кажется, затариваться, - предположил Светик и добавил. – Конечно, суббота.



- Светик, - сказал Олег. – Если они только что-то купить, они сейчас поедут обратно. Развернись заранее.



Светик помедлил.



- А если нет? Если прямо поедут? Могут и оторваться.



- Встань задом туда, - сказал Паша, указав на въезд к тыльной стороне Дома Быта.



Светик развернулся к противоположной стороне и на задней скорости въехал к четырехэтажному зданию, массивному, с темными окнами, поставив машину носом к улице.



Спустя несколько минут вышли Желтоволосый и Костик. В руках они держали какие-то бутылки. С расстояния сложно было определить, что это, но, скорее всего спиртное.



- Точно, - протянул Светик. – Бухать пацаны собрались.



- Тем хуже для них, - пробормотал Олег. – Легче следить будет.



Парочка села в «копейку», машина развернулась, возвратилась к Советской и повернула направо. «Шестерка» последовала за ней.



Они проехали центр в южном направлении, к Микрорайону. Приближался перекресток с улицей Снежкова, еще одной артерией города. На светофоре «копейка» развернулась и поехала назад. Светик ругнулся и сказал:



- Кажется, пацаны просто катаются. Телок ищут.



 



 



 



4.



 



Следующий час «шестерка» колесила по Речице следом за белыми «Жигули». В основном по Советской, хотя один раз проехали по Снежкова, дважды по улице Набережная.



Трижды, на каком-нибудь из небольших перекрестков, «копейка» останавливалась возле парочки девушек, и парни из машины звали их прокататься. Никто из девушек в машину не сел.



- Они, видать, не пользуются успехом, - сказал, ухмыляясь, Паша.



Светик заржал, но Олег даже не улыбнулся.



- Это только кажется, - сказал Олег. – Что все девочки готовы запрыгнуть в машину. На самом деле, если они даже и сядут, это ни о чем не говорит.



- Не сядут, не волнуйся, - Паша хмыкнул. – Ты посмотри на морды этих козлов. Я бы тоже к ним не сел.



Светик снова заржал.



Олег нахмурился.



- Что будем делать, если они все-таки снимут какую-нибудь дурочку и повезут ее за город?



Паша отмахнулся.



- Пока никто не сел. Вот сядет, тогда подумаем.



- Блин, Паша, они нас могли уже засечь.



- Вряд ли, - уверенно заявил Светик. – Между нами почти всегда одна-две машины. Да и они смотрят только на баб.



Но веселость Паши поблекла.



В этот момент «копейка» стала разворачиваться прямо на Советской, напротив Парка Победы. Машин здесь оказалось немного, и Олег, тронув Светика за плечо, приказал:



- Не останавливайся, проезжай дальше. Иначе засекут.



Светик что-то недовольно пробурчал, но сделал, как его просили.



- Они каких-то баб заприметили, - добавил Олег. – Мы их нагоним.



«Шестерка» развернулась лишь на ближайшем перекрестке, у Ветеринарного техникума, в просторечье именуемого Телятник.



- Твою мать, - пробормотал Паша. – Я их не вижу, они исчезли.



- Сейчас нагоним, - пообещал Светик, вжимая акселератор.



Он обогнал одну за другой три машины, выскочил в центр, но белая «копейка» не объявилась.



- Где они? – пробормотал Паша. – Может, куда свернули?



Светик тихо выругался. На перекрестке с Чапаева он заколебался.



- У «Юбилейного» их не видно?



- Нет, - быстро сказал Олег. – Гони дальше.



- Может, они к набережной свернули? – предположил Паша.



- Надо проверить сначала Советскую.



Паша не спорил.



Они проехали до сквера у Дома Техники, у музыкальной школы развернулись, как уже делали за вечер не один раз, следуя за «объектом». Дальше шел почти один частный сектор до самой Береговой, и обычно те, кто просто катался на машинах, разворачивались именно здесь, чтобы в очередной раз вернуться в центр.



- Черт, мы их потеряли, - сказал Паша.



- Куда теперь? – спросил Светик.



- На Набережную заскочи.



- Постой! – потребовал Олег.



Паша промолчал, лишь покосился на друга, Светик остановил машину у обочины, поглядывая в зеркальце заднего вида. Справа были могилы воинам, погибшим в Великую Отечественную, слева, через дорогу, памятник Ленину, а за ним – вымощенная дорожка, обсаженная голубыми елями, ведущая к Детскому парку и спуску на набережную.



- Если они еще катаются, - сказал Олег. – Лучше ждать их здесь, иначе упустим. Они наверняка будут возвращаться на Береговую этой дорогой.



Светик глянул на Пашу, возражений не дождался, хотел заглушить мотор, но Олег опередил его:



- Лучше сразу развернись.



Светик проехал вперед, поравнявшись с Домом Техники, развернулся и поставил машину рядом с громоздким бордовым зданием Речицкого краеведческого музея.



 



 



 



5.



 



Некоторое время они сидели молча. Паша ерзал, ему явно не сиделось на одном месте.



- И сколько нам их ждать? Может, они уже поставили тачку и сидят где-нибудь на Береговой?



- Подождем до часу. К этому времени движение ослабнет, и нашим мальчикам здесь станет нечего делать.



Светик покачал головой.



- Могут и дольше кататься. Народ летом до утра шастает.



- Все равно. До часу, не больше. Может, зря просидим? Если бы точно знать, что они здесь еще проедут, тогда дело другое.



Повисла непродолжительная пауза.



Потом Паша сказал:



- Слушайте, парни, а если эти козлы и завтра поедут девок снимать? И послезавтра? Мы так и будем за ними кататься?



Олег ответил не сразу.



- Мы вообще не совсем правильно поступили.



- В смысле?



- В смысле, что увязались за ними. Сначала я надеялся, что они возьмут четвертого, и мы будем знать в лицо их всех. Но потом, когда они уже направлялись в центр… Это не очень-то толково за ними ездить. Во-первых, есть риск, что они заметят, что их кто-то преследует. Во-вторых, в этом и смысла особого нет. Мы ведь ничего нового не узнали.



- И что ты предлагаешь?



- Лучше было ждать их у гаража.



- Что это даст, Олежка? Если четвертого все равно нет?



- Мы должны узнать, где живет третий, раз уж он объявился.



- Черт, - Паша смутился. – Я не подумал.



- Тем более, я предполагаю, что сначала подкатим именно к нему, к третьему. Кажется, это лучший вариант.



- Так что? – пробормотал Светик. – Едем на Береговую или здесь стоим?



- Сколько сейчас времени? – Олег глянул на свои часы. – Ага, полдвенадцатого. Давайте постоим здесь до двенадцати. Потом подъедем на часок к гаражу.



Паша зевнул.



- Может, пока в музей сходить? – он хмыкнул.



- Пошли, - поддержал шутку Светик.



Олег окинул высокое монолитное здание взглядом и сказал:



- Я слышал, что музей хотят куда-то перенести. Мол, чтобы здание освободить.



- И что здесь будет? – спросил Паша.



Олег пожал плечами.



- Неизвестно. Никто ничего не говорит.



- Наверное, варьете, - Паша захихикал.



- Нет, что-то другое, - Олег вздохнул. – И куда столько экспонатов денут? Кого здесь этот музей так не устраивал, что…



- Эй! – удивленно воскликнул Светик. – Это они?



Мимо проехала белая «единица».



- Поехали, Светик! - едва не закричал Паша. – Поехали!



- Кажется, они, - неуверенно пробормотал Олег.



- Они, они. Наши красавцы, наши.



Светик ехал следом, держась на некотором расстоянии. Все трое понимали, что, скорее всего, «объект» возвращается домой.



- Может, они телок сняли? – предположил Паша. – Черт, ни фига не видно, что там внутри.



Приблизившись к свободному пространству на Береговой, где было несколько автобусных остановок и обведенный бордюрами травянистый круг, разделявший движение, белая «копейка» притормозила, словно водитель сомневался, куда ехать.



- Они встали, - произнес Светик. – Что делать? К обочине?



- Нет, - быстро сказал Олег. – Лучше упустить. Здесь не в центре, здесь все видно. Засекут. Двигай к гаражу.



Когда «шестерка» приблизилась к «объекту», объезжая его справа, «копейка» свернула влево.



- Куда это они? – спросил Светик.



- Поехали к их гаражу.



- Но они, кажется, еще не  по домам.



- Все равно за ними ехать опасно. Кроме нашей и машин-то больше нет. Может, они решили к Ритму разок съездить, посмотреть, не стоит ли кто на остановке.



Светик въехал в переулок, в конце которого находился гараж.



- Что если они сначала высадят водилу? – предположил Паша.



Олег нахмурился.



- Тогда нам сегодня не повезло, и мы зря за ними следили. Ладно, впереди новый день. Но сегодня лучше ждать до конца.



Светик проехал переулок, остановился, заглушил мотор. Олег приготовился к длительному ожиданию. Он уже склонялся к тому, что «подопечные» разнообразия ради решили проехать на Ритм в поисках одиноких девушек, тщетно ожидающих автобус и потому готовых, чтобы их подвезли незнакомые парни. После чего «объект», возможно, опять вернется в центр на неопределенное время.



Однако в сегодняшний вечер друзьям повезло. В переулке показалась белая машина, и, даже не разглядев ее, Олег догадался, что это «копейка».



- Так, они машину ставят, - сказал Паша. – Олежка, выходим.



Выбираясь из салона, Олег сказал:



- Светик, откатись немного на всякий случай.



«Копейка» остановилась, из нее вышел кто-то один. Спустя полминуты он распахнул ворота гаража, и машина исчезла из поля зрения.



Олег и Паша ждали. К ним присоединился Светик. Когда со двора в переулок вышли люди, Паша радостно прошептал:



- Их трое.



- Отлично, - тихо сказал Олег. – Я выдвигаюсь к их двору справа. Встречаемся здесь.



- Давай.



Олег поспешил уйти, пока «подопечные» не вышли из переулка. Несмотря на темень, он различал силуэты их фигур. Помогало и то, что парни разговаривали. Один из них, кажется, Желтоволосый, пошатывался. Наверное, прилично опьянел.



Олег первым вошел во двор, где жил Костик, и с другой стороны дома. Двор, конечно, пустовал. Олег почти бегом одолел часть соседнего дома и спрятался на подъезде. Он надеялся, что приятель Желтоволосого и Костика, который и был нужен друзьям, войдет во двор вместе с ними. Если нет, за ним пойдет Паша.



Во двор вошли все трое. Фонари еще горели, и теперь троицу было видно получше. Желтоволосый действительно покачивался. Стоило признать, что он выглядит опасно. Казалось, в нем бурлила нехорошая энергия. Костик попрощался с друзьями, двинулся к своему подъезду. Его друзья пошли через двор. Любопытно, где живет третий? Где-то поблизости, сомнений нет, но где?



Олег вышел из тени, поспешил параллельно парочке по другой стороне двора. Он решил обогнуть дом Юры справа, парочка минует его слева. Он обегал дом, рассчитывая, что приятель Желтоволосого тоже уйдет в частный сектор. И потому едва успел перейти на шаг, когда увидел тень, двигавшуюся почти ему навстречу. Третий из компании, попрощавшись с Желтоволосым, пошел в другую сторону. Неужели живет в «свечке», стоящей за Юриным домом?



Прятаться было поздно, и Олег изобразил позднего прохожего. Благо, что из-за темноты невозможно было рассмотреть лицо, лишь общие контуры.



Олег пошел вдоль дома, «объект» проследовал чуть вправо и действительно подошел к «свечке». Олег подавил искушение прокрасться за ним в подъезд, чтобы узнать и квартиру. В ночной тишине это нереально.



Поблизости шелохнулась тень, и Олег узнал Пашу.



Паша приблизился, радостно похлопал друга по плечу.



- Мы его вычислили. Вычислили! Все, только один остался.



- Ну, что? – спросил Олег. – Домой?



- Да, пошли к машине. Завтра можно балдеть часиков до пяти вечера.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   7



 



 



 



1.



 



Без четверти пять «шестерка» уже стояла на прежнем месте.



Пока они ехали на Береговую, у Паши с Олегом возник легкий спор. Олег утверждал, что сегодня лучше поставить машину куда-нибудь подальше.



- Мы уже примелькались, - говорил он. – На нас наверняка уже посматривают из окон. Да и наши «друзья» уже видели нас у себя в районе.



- Вы бы заранее сказали, - буркнул Светик. – Можно было бы машину сменить. Попросить у кого-нибудь.



- Есть у кого? – спросил Паша.



- Не знаю. Узнавал бы.



- Ладно, сегодня еще разок рискнем, а завтра подумаем, как быть. Поверь, Олежка, просто стоять на подъезде или болтаться возле дома, ты еще больше к себе внимания привлечешь.



Олег решил не спорить. Следить из машины удобней, и в случае надобности никого не упустишь. Кроме того, оказалось, что с одного места они могут видеть все три точки, где живут «подопечные».



Где же четвертый? И тот ли Третий, кто им нужен?



Какое-то время друзья обсуждали, как быть, если троица или двое из них снова возьмут машину и поедут кататься по городу? Здесь споров не возникало: в этом случае слежка неразумна, и лучше оставить «объект» до понедельника.



В какой-то момент Пашу и Олега обескуражил Светик, спросив, как быть, если четвертый из компании куда-то уехал на неопределенное время?



Паша фыркнул, поглядывая на Олега, но тот ответил не сразу.



- Тогда начнем действовать без четвертого. Подойдем к Третьему и узнаем всю ситуацию. Но сначала подождем, время еще позволяет. Должен ведь их четвертый дружок когда-нибудь объявиться.



- Сколько ты предлагаешь ждать? – спросил Паша.



- Дня два-три.



В половине шестого Паша предложил купить что-нибудь съестное, чтобы потом не отвлекаться. Ожидание могло затянуться. Олег со Светиком согласились, и Паша пошел к магазину.



Он свернул за угол, выпав из поля зрения, когда Светик окликнул Олега.



- Смотри-ка, - он указывал на улицу, где жил Желтоволосый.



У Олега округлились глаза. На улице стоял Желтоволосый с невысоким смуглым парнем. Вертлявый, жестикулирующий, приятель Желтоволосого скалился в улыбке, указывая на мопед, на котором только что подъехал.



Точно, подумал Олег. Он ведь видел, как появился парень на мопеде, как он остановился примерно в том месте, где живет Желтоволосый, но значения этому не придал. Он как раз вручал Паше деньги и говорил, что купить. Может, это его и лишило внимательности?



- Слышь, Олег, - пробормотал Светик. - Неужели это тот, их четвертый кореш?



Олег кивнул, хотя Светик смотрел на двух парней и кивка не видел.



Да, это был тот, которого Таня назвала «похожим на обезьяну». Из-за расстояния черты его лица расплывались, но в длине рук, в его движениях действительно было что-то обезьянье. Он кружил возле мопеда и, казалось, готовился взобраться на дерево, настолько дерганными, энергичными были его движения.



Да, это был последний из четверки, насиловавших Таню. Если по поводу Третьего Олег до сих не был пор абсолютно уверен, то парень, стоявший в эту минуту с Желтоволосым, сомнений не вызывал.



- Нашелся, - радостно прошептал Светик.



В следующую секунду тон его изменился:



- Он что, уезжает?



Действительно Смуглый, казалось, еще долго собиравшийся что-то рассказывать своему желтоволосому приятелю, внезапно вскочил на мопед и вскинул руку в прощальном жесте. Мопед взревел.



- Да, - выдохнул Олег. – Он уезжает. Это он. Светик, поедем за ним.



- А Паша?



Олег посмотрел в ту сторону, откуда должен появиться Паша, но друга еще не было.



Несколько секунд Олег еще надеялся, что затянувшееся прощание Смуглого и Желтоволосого позволит дождаться Пашу, но Смуглый  рванул вперед, и мопед понесся к улице Нефтяников.



- Давай за ним, Светик, - потребовал Олег. – После приедем за Пашей. Иначе мы его упустим.



Несмотря на не самое скоростное транспортное средство, Смуглый уходил довольно прытко. Хорошо еще, что ему дважды пришлось останавливаться на перекрестках. Олег уже опасался, что Смуглый всего лишь катается, после чего возвратится на Береговую той же дорогой, когда «объект» свернул направо, на перекрестке с пыльной улицей Хлуса.



Когда Светик вслед за ним достиг перекрестка, Смуглый уже остановился посередине квартала и слезал с мопеда. Светик поехал медленно, тем более неасфальтированная неровная улица не располагала к быстрой езде.



- Так он у нас с Пьяного Угла, - с сарказмом воскликнул Светик. – А не с Береговой.



Смуглый вошел во двор, оставив мопед возле калитки.



- Может, он к кому-нибудь заехал, - заметил Олег. – Надо подождать.



Светик проехал до конца квартала и остановился, развернув машину передним бампером к улице Хлуса. Осмотрелся и пробормотал:



- Паша будет волноваться, - он хмыкнул. – Подумает, что нас взял спецназ.



- Ничего страшного. Он должен догадаться, что мы за кем-то сорвались.



- Да здесь эта обезьяна живет, - уверенно сказал Светик. – Здесь, вот увидишь.



- Трое из них рядом живут, четвертый вообще на другом районе. Но это он, точно. И как-то ведь снюхались.



- Они тут все в Девятую школу ходили. Может, даже одноклассниками были, с Костиком или с тем, Третьим.



- Наверное, - согласился Олег.



Скорее всего, кроме Желтоволосого, остальные всего лишь год или два, как окончили школу, если они, конечно, проучились все одиннадцать классов.



- Слышь, Олег, давай я за Пашей сгоняю. Тут пяти минут не пройдет.



Олег заколебался.



- Если он вдруг не здесь живет? Если он сейчас выйдет и снова запрыгнет на свою тарантайку?



- Не волнуйся, не выйдет. Он ведь только что зашел.



Олег открыл дверцу, одну ногу поставил на землю, но все еще медлил.



- Я по-быстрому, - нажимал Светик.



- Ладно, - решился Олег. – Только осторожно лети.



- Не боись.



«Шестерка» скрылась за углом, и Олег уставился на мопед Смуглого, говоря себе, что за пять минут вряд ли что изменится. Зато он с друзьями снова будет вместе.



Прошло не больше двух минут, когда возле мопеда неожиданно возник Смуглый. Кажется, это было его коронкой, появляться внезапно и также внезапно менять направление движения.



Олег застыл, глядя, как Смуглый резво оседлал мопед и, отталкиваясь ногами, разгоняет его. Олег растерялся. Мопед затарахтел, и Смуглый направился в сторону Олега. Самодовольное лицо, словно он сидел, по меньшей мере, на спортивном мотоцикле за несколько тысяч долларов.



В этот момент Олег даже не озаботился тем, чтобы сделать вид, что он шел мимо или кого-то ждет, не обращая внимания на парня на мопеде. Растерявшись, он разозлился. Конечно, на Светика. Какого черта ему здесь не сиделось? Неужели бы Паша не обождал бы их на Береговой? Если Смуглый живет не здесь, значит, они прошляпили его по собственной глупости, хотя сегодня он так быстро себя обнаружил.



И что прикажете делать? 



Смуглый свернул налево на том же перекрестке, где стоял Олег. Тот безнадежно глянул назад, откуда должен был появиться Светик. Потом решил, что пойдет следом за мопедом быстрым шагом. Мало ли что. Кто знает, вдруг после следующего поворота Смуглый остановится снова?



Олег сделал от силы шагов десять, когда Смуглый снизил скорость и взял правее. Олег остановился, не веря такой удаче. Смуглый подъехал к самой калитке одного из домов, открыл ее и вкатил мопед во двор.



Олег улыбнулся. Смуглый наверняка живет здесь. Значит, до этого он заезжал к какому-нибудь дружку или просто соседу. Олег еще немного прошел, чтобы лучше запомнить дом. Когда он повернулся и пошел назад, на перекрестке уже разворачивалась бежевая «шестерка».



И Паша, и Светик вышли из машины, ожидая его. Их лица были растерянными, а у Светика отчасти и виноватое.



Олег постарался показаться хмурым и недовольным.



- Ну, что? – подал голос Паша. – Этот козел смылся, да?



Олег просиял и пропел:



- Мама, все о кей. Ну, зачем нам Ю. Эс. Эй?



 



 



 



2.



 



Они остались и прождали почти два часа, пока Смуглый не появился снова. Теперь он был без мопеда. И даже переоделся, накинув легкую джинсовку.



- Все, - Олег хлопнул себя по колену. – Это его дом. Теперь мы убедились в этом окончательно.



Смуглый шел в их сторону и на перекрестке свернул направо.



- К корешам своим топает, - пробормотал Светик. – Сегодня, видать, они все вместе собираются. Может, поехали сразу туда?



- Подожди, Светик. Лучше все равно за ним проследить. Может, он и не к дружкам вовсе.



- И что? Так и ехать за ним?



- Нет. Мы с Пашей пойдем за ним, пусть только за угол свернет. Ты проедешь на пару кварталов вперед и будешь где-нибудь…



- Он не свернет, - прервал Олега Паша.



И Олег увидел, как Смуглый, подавшись влево, подходит к той же калитке, куда уже заходил ранним вечером.



- У него тут кто-то живет, - пробормотал Светик. – Ну, что будем снова ждать?



Было начало девятого, и Олег без колебаний сказал:



- Да. Подождем снова. Остальных мы уже видели по несколько раз. Этого только сегодня нашли. Понаблюдаем, время есть.



Паша зевнул и пробормотал:



- Если он через час не выйдет, предлагаю на сегодня про него забыть.



Ни Олег, ни Светик ничего не сказали. Они как будто чувствовали, что настолько ожидание не затянется. Раз уж Смуглый взял в такую погоду джинсовку, это предполагало, что он рассчитывает находиться на улице до глубокой ночи.



Прошло минут десять, когда Смуглый вышел. Не один. С девушкой.



Светик присвистнул.



- Да он с телкой. Олег, это случайно не Танюха? – он засмеялся. – А то она пожаловалась тебе, а сама с одним из них гуляет.



Олег не улыбнулся.



- Нет, я эту дамочку не знаю.



Смуглый и девушка шли в сторону машины. Смуглый обнимал подругу за талию. Приблизившись к машине, он, улыбаясь и что-то рассказывая подруге, смерил «шестерку» и сидящих в ней парней надменным взглядом.



Олег отвел глаза, но перед этим ему показалось, что он встретился со Смуглым взглядом.



- Блин, он нас заметил, - прошептал Олег. – Может, даже вспомнил, что наша машина стояла здесь раньше.



- Ну, и хрен с ним, - заявил Паша. – Все равно он скоро увидит нас вплотную к своей наглой роже.



Светик оценивающе изучал подругу Смуглого.



- Фу, - он поморщился. – Левая телка.



- Да-а, - поддержал его Паша. – Вкусы у нашего маленького друга не ахти.



Парочка прошла вперед, и Олег тоже задержал внимание на девушке. Она была безвкусно одета и, быть может, поэтому фигура выглядела невыразительной. И парочка не смотрелась. Ростом одинаковые, Смуглый выглядел тоньше дамы – она была крупной кости.



Они шли в направлении Ритма.



- Ну, что? – спросил Светик. – Он сегодня с телкой отдыхает. Поедем на Береговую?



Олег колебался и потому обратился к Паше.



- Ты как думаешь? Может, стоит немного за ними пройти? Посмотрим, куда они направляются, а там решим.



Паша кивнул.



- Можно. Если они просто по улицам шатаются, тогда лучше заняться чем-нибудь другим.



- Светик, - сказал Олег. – Мы с Пашей пойдем. Ты их не перегоняй, иначе это бросится в глаза. Здесь хуже, чем на Береговой, вообще людей нет. Просто подъезжай потихоньку, как только окажемся далеко.



Светик кивнул.



Паша и Олег вышли. Медленно, так же, как и парочка, пошли следом. Смуглый, к счастью, не оборачивался. Он по-прежнему что-то втолковывал подруге.



- Ну, вот мы узнали всех четверых, - сказал Паша. – Знаем их физиономии, знаем, где живут.



- Да. Относительно быстро получилось.



- Теперь что? С кого начинаем?



- Я вот думаю об этом.



- Или ко всем сразу подойдем? Чего нам их бояться? Все равно трясти собираемся.



Олег покачал головой.



- Нет, лучше сделать, как хотели раньше. От первого мы узнаем то, чего нам сейчас не хватает. Нет ли у них кого за спиной? Того, благодаря кому этим ребяткам все по барабану, и они готовы сами, на кого хочешь наехать.



- Хорошо. Ты не подумал, что может быть так, что этот первый начнет блефовать и скажет, что ему все по фиг? Мол, пусть Танюха несет свое заявление, куда хочется ее заднице, и вы, то есть мы, ничего не получите?



Олег ухмыльнулся.



- Не все так просто. Подумай сам. Ты с компанией покувыркался с девкой против ее воли, начал забывать про нее, и тут к тебе подходят и предлагают расплатиться за то, чтобы эта девка не занесла заяву ментам. Только представь: лето, солнце, пляж, и тут кто-то появляется, угрожая зоной. Причем за преступление, которое не вызовет уважения у тамошних постояльцев.



Олег сделал паузу и продолжил:



- Если на этот момент у тебя действительно нет серьезной «крыши», ты обязательно растеряешься и не сможешь правдоподобно рассказать про каких-то там очень крутых дядей, которые прибегут по твоему первому звонку. Разве нет? Если даже кто-то из этих козлов и станет огрызаться, все равно будет видно, что он вот-вот наложит в штаны. Его рисовки станут лишь проявлением слабости.



Паша кивнул, соглашаясь.



- Тогда кто? Кого выберем? Эту обезьяну? – кивком головы он указал на Смуглого, идущего с девушкой метрах в ста впереди.



Олег ответил не сразу.



- Нет, он не подходит. Он слишком борзый, еще побежит за дружками, а нам надо, чтобы все «приятные» новости они узнавали именно от нас.



- Ну, Длинный, ты сам говорил, тоже не подходит. У Костика рожа та еще, парнишка явно скользкий. И что? Остается тот Третий? Их водила?



- Да, остается он.



Смуглый с подругой дошли до конца улицы, упиравшейся в пустырь, и повернули направо, к Ритму.



- Тогда поехали на Береговую, - предложил Паша. – Чего за этими малолетками таскаться?



Олег оглянулся назад: «шестерка» стояла на прежнем месте. Светик их еще видел, и подъезжать не имело смысла.



- Ладно, нам все равно на Береговую можно идти через Ритм. Пройдем еще немного.



 



 



 



3.



 



Смуглый с подругой зашли на Ритме в магазин и вышли оттуда с тремя бутылками пива.



Олег с Пашей переглянулись, понимая, что дальше «вести» эту парочку не имеет смысла, и Паша замахал Светику, как раз подгонявшему машину к магазину. Друзья сели в «шестерку» и отправились на Береговую.



- Где остановиться? – спросил Светик, свернув на нужную улицу.



- Возле «свечки», - сказал Олег.



Светик поставил машину, заглушил мотор. Наступали сумерки. Для вечера летнего воскресения было пустынно.



Паша зевнул и пробормотал:



- Может, прямо сегодня и начнем? Чего тянуть? Наш друг как раз будет возвращаться домой поздно вечером, а в темноте все всегда кажется страшнее.



- Нет, Паша, - быстро сказал Олег. – Мне кажется… мы сегодня не готовы.



- Ты про «пушку»?



- Нет. Надо бы настроиться, обговорить детали. И только потом все остальное. Ну, и оружие надо взять. Покрутишь у парня перед носом, и он без лишних слов поймет, что к нему подошли непростые ребята.



Паша хмыкнул, потом недовольно спросил:



- Тогда зачем сегодня-то здесь торчать? Ну, придет этот третий домой, мы на него посмотрим, а дальше что? Зачем, если мы все равно сегодня его не тормознем?



- Есть причина, - сказал Олег. – Не зря просидим.



- Ну?



- Надо бы подойти к нему, спросить что-нибудь. Посмотрим, как отреагирует.



- Что спросить, Олежка?



- Например, живет в его доме такой-то или такая-то? Да просто закурить попросить. Но перед этим остановить окриком. Как будто к нему цепляться собрались.



- И что это даст?



- Если отреагирует так же, будет видно, что готов полезть в драку, ничуть не сдрейфит, тогда подумаем еще, правильно ли собрались действовать. Если нет, и он занервничает, тогда все в порядке.



Паша молчал, и Олег добавил:



- Иногда с человеком достаточно перекинуться парой фраз, и уже многое можно о нем сказать.



Паша медленно кивнул:



- Ладно, давайте подождем. Только кто подойдет к нему?



- Я могу, - сказал Олег.



- Ты? – он помялся. – Может, вдвоем?



- Хорошо, вдвоем. Так даже лучше.



Они замолчали, приготовившись к длительному ожиданию. Они не знали, учился Третий или все-таки работал, и было неизвестно, в какое время сегодня вечером он вернется.



Конечно, друзья удивились, заметив во мраке знакомые очертания.



- Это, кажись, он, - воскликнул Светик.



- Не может быть, - отозвался Паша, подавшись вперед. – Что-то слишком рано.



- Он это, он, - уверенно сказал Светик.



Олег потянул Пашу за плечо.



- Выходим, а то уйдет.



Они выбрались из салона бесшумно, благо, что открыли дверцы заранее. «Объект» уже подходил к подъезду. Когда он стал подниматься по ступенькам, Паша властным голосом окликнул его:



- Эй! Постой-ка, землячок! Не спеши!



Парень остановился, но руку, которой уже взялся за ручку двери, не опустил.



- Не спеши! – повторил Паша. – А то успеешь. Вопросы к тебе есть.



- Что? – негромко спросил парень.



В темноте его лицо нельзя было рассмотреть, но голос был неуверенным.



- Вопросы есть, говорю. Так ты как? Поболтаешь с нами?



- Какие вопросы? Я спешу, - голос недовольный, но парень растерялся и хотел уйти в подъезд.



- Мы тут человека ищем. Одну телку. Маргарита звать. Ты не знаешь, в какой она квартире?



- Кто? Маргарита? Я… Я не знаю здесь такой. Лена есть. Таня. Еще кто-то, но… Маргариты нет.



- Понятно. Кажись, я ошибся.



Ничего больше не сказав, ни «благодарю», ни «извини, братан», Паша повернулся к парню спиной. Тот помедлил, потом вошел в подъезд.



Паша хихикнул, вслед за Олегом вернулся в машину.



- Ну, что он? – спросил Светик.



- Кажется, мы угадали, - сказал Олег. – С него и начнем.



- У парня-то очко сыграло, - довольно пояснил Паша. – С дружками они все борзые, но вот в темном углу, встретив кого покруче, могут и в штанишки наложить.



- Что, испугался маленький? – дурачась, спросил Светик.



Вместо ответа Паша заржал.



- Ладно, - Олег хлопнул Светика по плечу. – Поехали по домам.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   8



 



 



 



1.



 



Олег положил телефонную трубку и посмотрел на Пашу.



- Он сейчас приедет. Все нормально.



Паша кивнул и снова откинулся в кресле.



Они сидели у Олега в комнате и ждали, когда позвонит Светик. Светик должен был взять свой обрез и заехать за друзьями к Олегу. Светик нашел знакомого на хорошей иномарке, который согласился подвезти его с друзьями, куда понадобится, но Олег настоял на том, чтобы этот вариант приберечь на потом.



Сегодня они будут действовать без посторонних. И уже после, если все пойдет, как надо, можно воспользоваться помощью со стороны, подъехать на другой, добротной машине, продемонстрировав «подопечным» разнообразие своего автопарка и помощников.



Пока это могло лишь помешать, решил Олег. Они не знали точно, кода «объект» вернется, и сидеть с малознакомым человеком в машине неопределенное время было неразумно.



Вчера, в понедельник, они решили повременить с началом.  Приехали к «свечке» к пяти вечера, ожидая, когда «объект» выйдет на вечернюю прогулку. Оказалось, что он в это время лишь вернулся домой. Похоже, что с работы. Ждать парня и «обрабатывать» его перед встречей с компанией, друзья не стали.



- Его с работы лучше перехватить, - сказал Олег.



Светик сам вызвался приехать на Береговую ранним утром и проследить за «объектом». На всякий случай узнать, что у того за работа. Паша, и без того не любивший рано вставать, согласился. Олег свою помощь не предлагал. Было у него подозрение, что парень их с Пашей все-таки рассмотрел, несмотря на темноту.



Светик со своей задачей справился. Зашел к Олегу часов в десять и сообщил, что «объект» работает на одной частной стройке. Судя по всему, каменщик.



- У него должны быть «бабки» на руках, - сказал Светик.



Олег попросил его позвонить с трех до половины четвертого, Паша к этому времени будет уже у него.



Сейчас Олег смотрел в окно, стараясь отвлечься. Он нервничал и никак не мог избавиться от этого. Спокойствие не возвращалось.



- Как думаешь, - медленно заговорил Паша. – Какую сумму с них требовать?



Олег пожал плечами.



- Не представляю.



- Я предлагаю с каждого минимум по несколько штук «зеленых».



Олег оглянулся на Пашу, его глаза округлились.



- Ты серьезно? Откуда они эти деньги возьмут?



- Захотят остаться на свободе – найдут. Между прочим, это не такие уж крупные «бабки».



Олег скептически покачал головой, и Паша добавил:



- Необязательно говорить точную цифру. Просто дать понять, что сумма приличная. И пусть отдают по частям, если не могут все сразу. Заодно узнаем их потенциал. В общем, я рассчитываю, что с каждого по две с половиной тысячи. Предлагаю не выпускать их задницы из своих когтей, пока они полностью не расплатятся.



Олег снова посмотрел в окно.



- Ладно, лишь бы начать, а там по ходу дела посмотрим.



Они замолчали, ожидая Светика. Тот позвонил в дверь минут через пять. Прошел в прихожую, держа в руке ветровку. Олег уже хотел спросить, зачем ему это в такую теплую погоду, когда Светик улыбнулся, извлек из ветровки обрез и вскинул его, словно собирался в кого-то выстрелить.



На пороге спальни появился Паша. Он тоже улыбался и держал в руке пистолет.



Олег переводил взгляд с одного приятеля на другого, но ему улыбаться не хотелось. Наоборот нервозность, казалось, усилилась.



- Хватит, оружием размахивать, - недовольно потребовал он. – Лучше попросите Судьбу, чтобы вам не пришлось эти штучки использовать.



Светик улыбнулся еще шире.



- А что? Я не против. Надо будет – пальну.



Паша тоже не обратил внимания на недовольный тон Олега.



- Ну, что? – сказал он. – Поехали на дело.



 



 



 



2.



 



Они уже подъезжали к Береговой, когда Паша прервал молчание:



- Светик, ты говоришь, знаешь, где та стройка?



Светик кивнул.



- Может, этого козла лучше прямо там и остановить?



Олег покачал головой.



- Лучше подождем возле его дома. Он должен с остановки идти. Мало ли что. Вдруг он со стройки не один уходит?



Паша промолчал, согласившись.



Они проехали мимо остановки, повернули направо, на улицу, где жил Желтоволосый, проехали по ней и остановились возле «свечки». Светик заглушил двигатель.



Сегодня возле «свечки» были люди. Две молодые мамаши, одна с коляской, у другой ребенок был постарше, и коляски не было. К ним присоединилась пожилая женщина и, кажется, уходить никто из них не собирался. Кроме того, постоянно кто-то входил и выходил из подъезда. Подъехала машина, красный БМВ, из него выбрались женщина с ребенком, прошли в подъезд, но водитель, мужчина лет сорока, не уезжал. Он посматривал то на молодых мамаш, то на парней в бежевой «шестерке».



- Твою мать, - не выдержал Паша. – Сегодня тут тусовка, как будто праздник города.



Олегу это тоже не нравилось. Если они остановят нужного парня здесь, присутствие людей окажется помехой. Для первого раза лучше учитывать даже такие мелочи.



- Давайте в переулке станем. Так, чтобы видеть остановку.



Светик промолчал, глянув на Пашу. Тот спросил:



- Вдруг он другой дорогой пойдет?



- Вряд ли. Ему все равно надо на автобусе ехать. Он и вчера с той стороны шел.



- Ладно, - Паша махнул рукой. – Поехали к остановке.



Они проехали квартал и на перекрестке, так, чтобы видеть остановку, Светик остановил машину.



- Пойдет? – спросил он, не оборачиваясь.



- Да, - откликнулся Олег.



Какое-то время они молчали, разглядывая людей, выходивших на остановке, если приезжал автобус. Остановка располагалась возле обычных частных домов, была далеко не самой важной, и, кроме ожидающих людей, на ее указывал лишь специальный знак. Даже скамейки здесь не было, не говоря про навес. Выходили здесь считанные пассажиры, и всех было хорошо видно.



- Как будем действовать, когда он появится? – не выдержал молчания Олег. – Все вместе выйдем? Или только двое?



- Мы с тобой выходим, - сказал Паша. – Светик пусть тоже выйдет, но вплотную не подходит. Пусть обопрется на машину, лениво так поглядывает по сторонам и ждет.



Они снова замолчали, и Олег почувствовал, что напряжен не только он. Теперь у его друзей не было тех улыбок и бравады, что у Олега дома, когда оба демонстрировали оружие.



Теперь на пожелание применить оружие Олег не ждал бы от Светика столь быстрого утвердительного ответа. Каждый понимал, что они собираются блефовать, что смысла в пальбе немного, одни лишь проблемы, и оружие – всего лишь элемент психологического давления. И все решится не в стрельбе, а в разговорах.



Тот, кого они ждали, похоже, работал не нормировано, и мог появиться в любой момент.



Момент наступил в начале седьмого, когда нервное ожидание погрузило Олега в нечто похожее на апатию. Он даже почувствовал сонливость и потому позже друзей заметил «объект», вышедший из автобуса и медленно, устало бредущий к перекрестку, где его уже ждали.



- Это он? – голос Светика звучал вопросительно.



- Да, - прошептал Паша, словно его могли услышать посторонние. – Он, твою мать.



Олег не шевелился. Заворожено смотрел на худощавого парня в заношенных джинсах и темно-синей рубашке навыпуск, смотрел, пока тот не прошел мимо. Парень даже не посмотрел на машину.



- Обгони его, Светик, - быстро заговорил Паша. – И стань чуть дальше, чтобы мы его встретили.



Светик так и сделал.



На этот раз парень обратил на них внимание, проводив машину неодобрительным взглядом.



- Что пялишься, козел? – прошептал Паша, оглянувшись. – Сейчас, мы тебе сказочку расскажем.



Светик остановил машину, не прижимаясь к краю улочки.



Паша подождал, пока осядет пыль, поднятая колесами, и открыл дверцу.



- Пошли, Олежка.



 



 



 



3.



 



- Привет, земляк! - воскликнул Паша еще шагов за десять.



Они шли с Олегом плечом к плечу, смотрели на него, и парень не мог не догадаться, что по какой-то причине его сейчас остановят. По стечению обстоятельств они находились напротив дома соседей Желтоволосого, и тот, окажись он сейчас у окна, при желании мог видеть происходящее.



- Мы к тебе, - добавил Паша и ухмыльнулся. – Разговор есть.



Парень приостановился, непонимающе разглядывая их, и они оказались лицом к лицу. В его глазах не было страха или злости, одно лишь недоумение.



- Ну, что? – Паша прикусил губу, и от этого на лице появилось презрительное выражение. – Готов за свободу заплатить?



- Что? – в этот момент губы у парня стали надутыми, как у обиженного ребенка.



Паша ухмыльнулся еще шире.



- Что слышал, олень. Я же сказал, разговор есть, а базарить посреди улицы неудобняк. Пошли в машину сядем, - Паша чуть посторонился, как бы пропуская парня.



- В чем дело? – парень шагнул в сторону, собираясь обойти Олега. – Я вас не знаю.



Паша резко обернулся к нему.



- Не знаешь? Хорошо. Тогда, может быть, ты знаешь девочку по имени Таня с Перекрестка?



Глаза у парня расширились, и кроме недоумения в них появился страх.



- Таня, которую однажды встретили четыре козла и кое-что с ней сделали, - добавил Паша, позволил себе театральную паузу и спросил. – Кстати, не подскажешь, что именно с ней сделали?



Парень отступил на шаг, его лицо слегка побледнело.



- В какой позе вы ее драли? – не опасаясь возможных прохожих, повысил голос Паша, и теперь его лицо было искажено праведным гневом. – Наверное, попробовали во всех сразу? Времени было навалом. На прощание даже пометили ее сигареткой и маленьким таким ножичком, да? Я угадал?



- В чем дело? – пробормотал парень.



Паша не обратил внимания на эту реплику.



- Я вижу, ты вспомнил, - сказал он чуть тише и как будто даже расслабился. – Ладно, пошли в машине поговорим. Я устал стоять.



Парень попятился, и Олегу показалось, что он вот-вот побежит прочь. Теперь он был по-настоящему испуган. Олег решил, что и ему пора вставить хоть что-нибудь.



- Не делай глупостей, - сказал он, глядя парню в глаза. – Бежать бесполезно. Мы знаем, где ты живешь, знаем, где живут твои дружки.



Парень продолжал медленно отходить, и Паша шагнул к нему, сделав то, что от него не ожидал даже Олег.



Он извлек пистолет, спрятанный за брючным ремнем и прикрытый футболкой навыпуск.



- Стоять, козел!



Он приподнял руку с пистолетом, и Олег едва удержался, чтобы не потребовать от друга спрятать оружие. Любой из здешних жильцов мог увидеть пистолет из окна.



Окрик и, в первую очередь, вид оружия подействовали – парень остановился.



- Я смотрю, ты ни хрена не понял! К тебе не лохи какие-то подъехали! Рискни побежать, и я тебе ногу прострелю! Прямо здесь и прямо сейчас! А потом ментам сдам, скажу, ты участвовал в групповом изнасиловании и хотел скрыться. Стой и не рыпайся!



Олег, поглядывая по сторонам, подошел к ним.



- Не делай резких движений, и никто тебя не тронет, - он глянул на Пашу и добавил. – Да не пугай ты человека, он все понял.



- Ты понял? – рявкнул Паша и сделал вид, что готов спрятать пистолет.



- Что вам надо? – пробормотал парень, растерянно и зло.



- Успокойся, - сказал Олег. - Никто тебя бить не будет. Если ты готов спокойно поговорить и выполнить то, что должен. Скажи, как тебя звать?



- А что?



- Надо же как-то к тебе обращаться? Или ты думаешь, мы с тобой пять минут поговорим, и на этом – все?



- Саша, - буркнул парень.



Олег с удовлетворением отметил, что Паша, наконец, спрятал «Макаров».



- Пошли в машину.



Саша снова сделал шаг назад.



- Никуда я не пойду.



- Блин, козел! – воскликнул Паша, снова хватаясь за рукоятку пистолета. – Я сейчас…



- Обожди, - мягко попросил его Олег, который интуитивно уже подстраивался под систему «добрый следователь – злой следователь» и находил в этом самый удобный вариант. – Санек, это в твоих же интересах. Мы тебя в лес завозить не собираемся. Мы тебе наоборот предлагаем варианты, как ты сможешь выкрутиться из той хреновой ситуации, в которую по своей глупости попал. И, поверь, ситуация у тебя очень хреновая, очень.



Саша молчал, тяжело дыша, и Олег слегка подтолкнул его.



- Пошли.



- Я это… - пробормотал Саша. – Я был с ними, но…



- В машине расскажешь, - равнодушно перебил его Паша. – Пошли, пошли. И не трясись, ты нам живой нужен.



Пауза, театральная и эффектная.



- Пока живой.



 



 



 



4.



 



Паша и Олег сели на заднее сидение по бокам от Саши.



Светик, возвратившийся на место водителя, задержал на новом пассажире взгляд. Кажется, это лишь добавило Саше нервозности. Взгляд у Светика получился тяжелым, пропитанный невысказанной угрозой. И лицо у Светика выглядело наиболее «бандитским».



Он поправил обрез, лежащий между передними сидениями, неловко, так, чтобы стал виден приклад, прикрыл его тряпкой.



- Я был с ними, но я ничего ей не…



- Заткнись, - спокойно потребовал Паша. – Тебе слово пока не давали. Так, надо бы отъехать в сторону.



- Я никуда не поеду, - заговорил Саша. – Вы же сами сказали…



- Заткнись! – повышая голос, повторил Паша. – Не дергайся, мы просто немного отъедем.



Светик хмыкнул, глядя на Сашу в зеркальце заднего обзора.



- Куда поедем? – спросил он.



- К Ритму, - сказал Паша.



Светик проехал частный сектор, и когда дорога пошла влево, в направлении улицы Нефтяников, Паша попросил остановиться. Перед машиной возникло открытое пространство. Впереди справа – автостоянка, гаражи и сосновый лес за ними, впереди слева – вставали девятиэтажки Ритма.



Паша повернулся так, чтобы смотреть в лицо сидевшему рядом Саше.



Тот глянул на него, но сразу отвел глаза.



- Я же говорю вам…



- Стоп, землячок. Давай договоримся, говоришь, когда тебе скажут. Для тебя же лучше.



Саша замолчал, глаза так и бегали, не задерживаясь ни в одной точке.



Паша улыбнулся.



- Умница. Вот теперь даю тебе слово. Расскажи, как ты докатился до такой жизни?



Саша заговорил сбивчиво, временами заикаясь. Все-таки давление Паши подействовало на него. Про себя Олег отдал Паше должное. Друг действовал настолько уверенно, что, казалось, «наезжать» на людей ему было не впервой. Даже пистолет «использовал» без последствий.



Когда Саша кое-как объяснил, что он всего лишь присутствовал при том, что делали приятели, но сам в этом не участвовал, Паша засмеялся.



- Что ты еще нам напоешь?



- Я ее… Я ей ничего не сделал…



- Может, ты вообще не заметил, как твои дружки ее обрабатывали?



- Я…



- Или ты сидел в машине, зачитался газеткой, а когда вышел, все уже кончилось?



- Я слово даю, что я ее… не… не трогал. Да, стоял рядом, но я… они втроем ее…



Почему-то Олег ему поверил. Таня вообще не дала описание одного из них, и, возможно, именно по этой причине. Сколько точно раз ее насиловали, она так и не сказала.



- Все! Хорош байки рассказывать! – оборвал испуганное бормотание Паша. – Ты в курсе, что участвовал в групповухе? Знаю, знаю, что в курсе. Знаю, что ты был хорошим мальчиком, и сам лично девочку не обижал. И я даже сделаю вид, что поверил тебе. Ладно, сделаю. Вот только, землячок, тебе это не поможет. Ты все равно в этом участвовал. Пофиг, что ты свой член так никуда и не засунул. По закону тебе все равно дадут годков пять, а то и больше. А ты, как я понимаю, сидеть не хочешь?



- Я ее не трогал! – вскрикнул Саша. – Я же не один там был!



Его уже начинало трясти.



- До твоих дружков мы еще дойдем. Ты лучше скажи: ты готов оплатить моральную компенсацию? Или лучше пусть Танюха заяву накатает?



Саша молчал, набычившись, опустив голову и глядя на свои ноги.



Олег решил, что разговор ушел немного не в ту сторону, и они пока ничего не узнали про дружков сидящего в машине парня. Олег сделал знак Паше, чтобы тот позволил ему говорить. Паша незаметно кивнул.



- Санек, - заговорил Олег. – Ты вообще, как во все это дерьмо влез? Твои дружки что, крутые парни? Связи в ментовке?



Саша уныло качнул головой.



- Как их зовут-то?



Саша глянул на Олега, потом снова опустил голову.



- Антон, Костик и Лысый.



- Это кто Лысый? – спросил Паша. – Такой длинный, с желтыми волосами?



- Нет, это Антон. Лысый наоборот невысокий.



- Смуглый? – спросил Олег.



Саша пожал плечами.



- Наверное.



- Ну, смуглый? На Пьяном живет?



- Да, там. Его Геной звать, но все привыкли Лысый.



- Костик – это тот, что в пятиэтажке?



Саша сумрачно глянул на Олега, но кивнул. Наверняка произвело впечатление, что они знают, где живет каждый из его приятелей.



- Ну, так что? – сказал Олег как можно развязней. – Твои дружки, я смотрю, вообще не беспокоятся о том, что сделали. Что, такие все борзые? Всем все пофиг? Не верили, что будут последствия?



- Не знаю, - тихо сказал Саша. – Они про это со мной не разговаривали.



- Я не понял, они тебе друзья? Или просто приятели?



Саша тяжело вздохнул.



- Ну, так, иногда тусуюсь с ними. Если хотят на машине Костика покататься и одновременно выпить, меня зовут.



- На зону не хочешь? – резко сменил тему Паша.



- Я ж ничего ей…



- Я спросил: на зону не хочешь? Отвечай на вопрос.



Саша покачал головой.



- Значит, надо платить, - сказал Олег. – Твои дружки согласятся, как думаешь?



- Не знаю, у них спросите.



- Это не ответ. Или платите все вместе, или ничегошеньки не получается. Ну, если вы только между собой  договоритесь, кто платит, а кто берет все на себя.



- Я не знаю… Они…



- Хорошо, - сказал Паша. – Ты-то готов платить?



Саша какое-то время силился что-то сказать, потом выдавил:



- Сколько?



Паша картинно вздохнул.



- Много, Санек, много. Это как папочка Танин сочтет достаточным, так и будет достаточно. Но, поверь, его уговорить будет трудно. Он ведь хотел доченьку в прокуратуру тащить, но она сопротивлялась, нас позвала. Мы с ее папочкой и сошлись на том, что пусть лучше им заплатят, чем в суды там всякие ходить. В общем, так удобней. И дочке какая-никакая компенсация. Но папочка упертый, его маленькой суммой не сломаешь.



Пауза.



И Паша равнодушно добавил:



- Минимум по две с половиной с каждого. По две штуки, в смысле. Баксами.



Саша вскинул голову, его глаза расширились.



- Я… У меня нет таких денег, - он быстро-быстро замотал головой.



Паша развел руками.



- Тогда придеться нам бросить это дело. Папочку Тани на меньшее не уговорить. Мы уже пытались, но без толку.



- У меня… нет таких денег, - тихо повторил Саша.



- А как ты хотел? Сейчас, чтобы выкрутиться после того, что вы сделали, вообще деньги не помогают. Так что ловите момент. Иначе… Нам то, что? Мы с вас фигню поимеем. Честно тебе говорю – копейки. Это так, по знакомству этим делом занялись. В общем, нам по-любому, что вы сделаете, а вот вам… - Паша подался к Саше так близко, словно собирался его поцеловать или укусить. – Знаешь, что бывает на зоне с теми, кто туда попал за изнасилование? Тем более групповое? Вижу, вижу, наслышан. Так что, дружище, делай выводы.



Саша поморщился, и, казалось, он заплачет.



- Я… У меня… Где я достану… столько?



Паша пожал плечами.



- Ищи. Кстати, сроки очень сжатые. Родитель девочки, которую обидели плохие мальчики, нервничает и долго ждать не желает.



- У меня столько нет! – теперь Саша говорил скорее агрессивно, нежели растерянно.



Паша звонко хлопнул его по плечу.



- Не ори, корешок! Не хочешь, чтобы тебя драли в задницу в местах не столь отдаленных, «бабки» найдешь. Все дело во времени. Дай тебе год, ты и сто штук баксов найдешь, была бы причина. Но, к твоему сожалению, тебе не только год, тебе месяц не дадут.



Паша огляделся по сторонам, притворно вздохнул, как будто только что закончил тяжелую работу и уже спокойней сказал:



- Короче, чтобы люди тебе поверили и подождали пару деньков, может, даже неделю, прямо сегодня отдаешь определенную часть, как залог, и тогда никто пока заявление в прокуратуру не понесет.



Пауза.



- Сколько у тебя на руках? Только говори, как есть, тебе же лучше будет.



 



 



 



5.



 



Олег встретился взглядом с Пашей. Саша сидел, опустив голову, и этого не видел. Олег поразился предложению друга. Такой импровизации он не ожидал.



На удивление в его глазах Паша ответил быстрой циничной ухмылкой.



Когда Олег перевел взгляд на Сашу, он уже понял, что согласен с Пашей. Друг на ходу оценил обстановку и теперь стремился подцепить первого же «подопечного» на крючок. Паша все делал правильно.



У Олега закружилась голова. Подумать только, они уже сегодня могут получить деньги! Конечно, немного, но все-таки! Да, Паша прав! Нужно действовать напролом, только так.



Саша посмотрел на Пашу, на Олега, на Светика.



- У меня очень мало, - тихо сообщил он.



- Сколько «мало»? – равнодушно спросил Паша. – Цифру назови.



- Мало, - повторил Саша и неожиданно спросил. – Откуда мне знать, может, вы возьмете деньги и ничего не сделаете? И… тот мужик все равно заявление занесет?



Паша засмеялся. И смех его получился искренним.



- Нет, ну, ты меня насмешил. Какое заявление, если он получит сегодня деньги и будет знать, что ему еще принесут? Еще твои дружки должны денег, ты сам должен, и пока все не отдадите, человек будет ждать, я обещаю. Так сколько? Давай, не валяй мурку, говори. У нас времени нет с тобой разговоры разговаривать.



- Триста пятьдесят долларов, - выдавил Саша.



- Ты уверен? – Паша ухмыльнулся. – Чем больше человек получит уже сегодня, тем охотнее он будет ждать остальное.



- Триста пятьдесят, - повторил Саша, глядя на свои руки. - Больше нет.



Паша уныло скривился.



- Всего лишь? Ладно, сейчас мы пойдем к тебе домой, и ты отдашь эти деньги. Только запомни: одно неверное движение, крики о помощи, за мамкину спину спрячешься – я разворачиваюсь и ухожу. На хрен мне это не надо. Скажу мужику, что вы не согласились платить и послали его куда подальше. И тогда жди ментов. Кстати, уже сегодня.



Паша похлопал Сашу по плечу, как старого друга.



- Надеюсь, ты все понял. Теперь о другом. Своим дружкам не звонить, мы к ним сами подойдем. Не вздумай их предупредить. Когда понадобиться собрать вас всех вместе, мы это сделаем. Да, продиктуй-ка их телефоны и свой тоже. Мы-то знаем, где каждый из вас живет, но насчет телефонов руки пока не дошли.



Саша не сразу, но продиктовал три номера, Светик записал их в блокнот.



- У Лысого телефона нет, - буркнул Саша.



Паша присвистнул.



- В каменном веке пацаны живут! Да-а. Все, потопали к тебе, - Паша хлопнул Светика по плечу. – Вези нас назад к «свечке».



Пока они ехали, Саша быстро заговорил:



- Но я ведь ее не трогал. Я там был, но не трогал. Что я им мог сказать? Антон бы меня все равно не послушал. Он вообще… ненормальный.



- Санек, - прервал его излияния Паша. – Все равно платить придеться. Если будет суд, тебе срок тоже дадут, верно? Вот и насчет «бабулек» тебе не отвертеться.



- Но не столько же?



Глаза у Паши сузились, и он почти прошипел:



- Заткнись.



Светик притормозил возле девятиэтажки.



- Выходи, - сказал Паша. – И не вздумай дурить нам голову.



Паша пропустил Сашу вперед, встретился взглядом с Олегом, сделал ему знак рукой, что все в порядке. Пошел следом за Сашей. Они вошли в подъезд.



- Блин, - прошептал Олег. – Зачем он с ним-то пошел? Не лучше ли было в машине подождать?



- Ага, как же, - откликнулся Светик. – Этот урод спрячется в норке и ни хрена не вынесет. Паша все правильно сделал.



Олег покачал головой, но больше ничего не сказал. Потянулись минуты напряженного ожидания. Ладони у Олега стали влажными, скользкими. Что же будет? Неужели этот Саша отдаст деньги? Если нет, что он тогда сделает? Не набросится ли его отец на Пашу?



Дверь подъезда распахнулась, и показался Паша.



Он улыбался. То есть он пытался сдержать улыбку, но у него это плохо получалось. Он сел на пассажирское сидение и сказал:



- Светик, откати немного в сторону.



Светик так и сделал. Ни он, ни Олег не решились ни о чем спрашивать.



- Хватит, - сказал Паша, и Светик остановил машину.



Паша широко улыбнулся, извлек из кармана джинсов тонкую пачку долларов.



- Триста пятьдесят! – он потряс рукой. – И это только начало!



ГЛАВА   9



 



 



 



1.



 



Они проехали Береговую, когда опомнились, и возник вопрос, куда они едут.



Светик улюлюкал, Паша смеялся, выкрикивая непристойности в адрес всех, кто оказывался на языке, Олег безмолвно улыбался, говоря себе, что, наконец-то, они заработали деньги! Ладно, Светик, у него уже всякое случалось, но они с Пашей… Сколько раз они что-то начинали, просчитывали, старались, но будто натыкались на невидимую стену!



Наконец-то!



«Шестерка» мчалась в сторону Центра и оказалась на Перекрестке в том месте, где неподалеку жил Светик.



- Подождите, - заговорил Олег. – Куда мы едем?



Паша ничего не ответил, он по-прежнему улыбался. Он находился в эйфории. Светик притормозил у обочины.



- Да, - пробормотал он. – Теперь куда? Может, в кабак?



- В кабак? – переспросил Паша.



- Да. Надо же отметить это дело.



- Стоп, парни, - сказал Олег. – Постойте с кабаком. Паша, ты что ему сказал?



- Сказал, что мы ему позвоним. Чтобы после своей работенки – домой и сидел, ждал звонка. Успокойся, Олежка, все путем.



- Я вот что думаю, - быстро сказал Олег. – Сейчас еще рано, светло. Не заняться ли нам еще одним из их компании? Например, этим Лысым? Чего тянуть, раз фартить начало?



- Можно и завтра, - сказал Светик. – Куда они денутся?



Олег покачал головой.



- Мне кажется, они друг другу все расскажут. Может, этот Санек и нет, но про остальных я не уверен. Надо ко всем за один день подойти. И сегодня можно было бы вычислить Лысого, у него как раз и телефона нет. И завтра взять его, чтобы он вызвал нам Желтоволосого, а потом Костика.



- А чего ты боишься? – спросил Светик. – Ну, расскажет один другому, и что? Больше в штаны наложит, пока мы к нему подойдем.



- Нет, не пойдет. Мало ли что кому в голову взбредет. Каждый из них от нас должен узнать, в какую историю вляпался. Так что? Едем по душу Лысого?



Паша хихикнул.



- Не вопрос. Поехали. Действительно еще рано.



- А отмечать когда? – спросил Светик.



- Завтра отметим, - решил Олег. – Днем со всеми разберемся и вечером отметим.



- Заметано! – гаркнул Паша. – Рули, Светик, на Пьяный!



Светик повернул направо, на улицу Речную, проехал мимо своего дома, достиг Сыдько и снова повернул направо. Оказавшись на Хлуса, поехал медленней.



На нужном перекрестке остановился, заглушил двигатель. Было еще светло, но чувствовалось: вот-вот свет поблекнет, безропотно уступая место сумеркам.



Паша, все еще улыбаясь, спросил:



- Никто отлить не желает? За компанию?



Светик покачал головой.



- Тут видно все, Паша, - сказал он. – Скоро стемнеет, тогда…



- Как хотите, мне лично пофиг, - заявил он. – Пусть смотрят. Терпеть, что ли?



Он выбрался из салона, оглядываясь, шагнул к забору. Светик, ухмыляясь, смотрел на него. Прохожих не было, но Паша был виден минимум из нескольких домов.



Олег тоже огляделся и… Он резко посмотрел вперед и увидел… как Лысый идет к ним навстречу. Свет потускнел, видимость ухудшилась, но это был тот, кого они ждали.



- Паша, - Олег оглянулся на друга. – Смотри!



Паша, уже расстегнувший ширинку, так ничего и не успел.



- Во блин! Так это ж…



Он быстро подался к машине, лицо его стало растерянным. Он никак не думал, что им вообще не придеться здесь ждать.



- Еще б на пять минут позже подъехали… - пробормотал Светик.



- И пришлось бы ждать до самой ночи, - закончил мысль Олег. – Нам сегодня везет.



Лысый приближался. Он уже пялился на машину, стоявшую на перекрестке, и на его лице появлялось надменное выражение.



- Ну? – пошептал Паша, глянув на Олега. – Идем вместе?



- Да. Светик, пошли и ты.



Он выбрался из салона, и они вышли на середину улицы, перекрывая Смуглому дорогу. Тот на секунду растерялся, изменился в лице, но шаг не ускорил.



- Привет, Лысый, - сказал Паша. – Да ты нас не обходи, не надо.



Лысый остановился, предусмотрительно остановился – в шагах пяти, не меньше. Удивление (откуда его знают по кличке?), сменилось смесью злобы и плохо скрытого страха.



- Что такое? – произнес он, поглядывая то на одного, то на другого.



- И не пялься ты так, пожалуйста, - Паша ухмыльнулся и шагнул к парню.



Тот отступил.



- Что надо?



- Всего ничего: поболтать с тобой о Тане с Перекрестка. Рассказать тебе о том, что ты ей должен, что должен и сколько, чтобы она…



Паша не договорил.



Лысый резко развернулся и побежал.



 



 



 



2.



 



Олег застыл. Он ждал от Лысого пререканий, встречных угроз или хотя бы полного отрицания того, в чем его обвиняют, но никак не бегства.



Возможно, потому что по логике вещей бегство не имело особого смысла, раз уж Лысого встретили близи от его дома, но у того, похоже, была некая собственная логика.



Так или иначе, смуглый коротышка, с густыми, хотя и короткими волосами, непонятно почему прозванный Лысым, улепетывал, вовсе не стремясь дослушать, что там ему скажут про какую-то Таню с Перекрестка.



Неизвестно, как бы все пошло в дальнейшем, если бы не среагировал Паша. Олег отстраненно увидел, как друг бросился вдогонку, его широкую спину, обтянутую красной футболкой, и спустя длинную-длинную паузу, наконец, побежал сам. У него промелькнула мысль, что, упустив Лысого, им немедленно следует ехать на Береговую и поджидать Костика и желтоволосого Антона. Взять их в оборот, после чего требовать, чтобы они нашли своего наименее мозговитого компаньона по совместным сексуальным утехам, нашли как можно скорей, чтобы он не наделал каких-нибудь глупостей.



Немедленная поездка на Береговую не понадобилась.



Паша нагнал Лысого. Паша, никогда после школы не занимавшийся спортом, но которого Олег практически не мог положить на руку, выправлял ситуацию. И даже помощь Светика, бросившегося к машине и уже рванувшегося на ней следом, не понадобилась.



Паша прыгнул на Лысого, ухватил его за плечо и, падая, увлек на землю неудачливого беглеца. Пока тот не попытался встать, Паша взгромоздился ему на спину, прижимая его за локти к земле.



Тут и подоспел Олег.



- Сучонок! – Паша шипел и брызгал слюной. – Бежать решил. Обезьяна! Помазок долбанный!



- Руки убери! – рявкнул Лысый.



- Что?! Ах, ты падла!



Олег подумал, что Паша сейчас начнет бить пойманного, и быстро вмешался:



- Лысый, не вопи, не поможет, - и, обращаясь к Паше. – Постой, его необязательно убивать.



- Если он не заткнется, я его прямо здесь кончу! – заявил Паша.



Рядом остановилась «шестерка». Светик поставил ее так, чтобы Лысого не было видно хотя бы с одной стороны дороги. К счастью, по обеим сторонам улицы окон не было, одни заборы. Светик распахнул дверцу и, не вылезая из салона, только ноги поставив на землю, сунул Лысому в лицо обрез.



Это стало последним штрихом к той картине, которую, как хотелось  друзьям, должен был увидеть Лысый. Лицо его не изменилось, оно по-прежнему источало злобу, но Лысый уже не рисковал кричать. И пытался отвернуться от дула обреза.



- Лысый, - быстро, оглядываясь по сторонам, заговорил Олег. – Мы тебе сейчас кое-что объясним, потом можешь бежать. Куда хочешь потом беги. Ты все понял?



Лысый не ответил.



- Ты понял? – Паша ткнул его в спину кулаком.



- Убери руки, - прошипел Лысый.



- Ладно, - сказал Олег. – Он все понял.



Эта сцена – лежащий на земле Лысый, навалившийся на него Паша и Светик с обрезом в вытянутой руке – нравилась Олегу все меньше. Хорошо хоть, близились сумерки, и уже с сотни метров было нелегко разглядеть, что происходит возле машины. Но в любой момент на улице могла появиться машина или же кто-то выйти из близлежащих домов.



Чтобы объяснить Лысому, что по чем, у них оставалось очень мало времени.



- Ты прекрасно слышал про Таню с Перекрестка, - Олег не спрашивал, он утверждал. – И какого хрена ты бежал? Мы знаем, где ты живешь, где живут твои дружки, и с одним из них мы уже поговорили. Мы знаем все подробности того, что вы делали с Таней. Продолжить? В общем, земляк, сделал ты очень плохо, а за плохие дела надо расплачиваться. Либо деньгами, либо свободой.



- Ты все слышишь, сучонок? – Паша тряхнул Лысого.



Тот поморщился, как от боли, но промолчал.



- «Бабки» есть? – продолжил Олег. – Или пойдешь на зону? Нам все равно.



- Не захочешь платить, - вставил Паша. – Тобой займутся другие. Те же менты. И поверь, высосут они из тебя больше, чем тебе предложим мы.



Светик сделал какой-то знак, Олег посмотрел на него, потом оглянулся. Кто-то приближался к ним, кажется, мужчина и женщина.



Светик убрал обрез.



Олег тронул Пашу за плечо и сказал:



- Так что, Лысый? Будем спокойно говорить или как?



Паша поднял его с земли. Олег быстро добавил:



- Беги, если хочешь. Только твои дружки, я уверен, лучше денег соберут, одолжат, если понадобится. Ты что выберешь?



Паша убрал руки, отступил от Лысого на шаг. Тот сопел, зыркая по сторонам. Вяло отряхнулся.



- Будем говорить? – повторил Олег.



 



 



 



3.



 



Лысый исподлобья глянул на Олега, видимо, приняв за главного.



- О чем говорить? – пробубнил он. – И что вам за дело до какой-то… бабы?



Кажется, он хотел назвать Таню другим словом, но вовремя спохватился: кто его знает, вдруг тут ее новый кавалер?



- Не тормози, - сказал Паша, как бы между прочим проверив револьвер так, чтобы Лысый мог его заметить. – Ты все понял: либо платишь, либо на зону с порванной жопой. Или ты только смотрел, как дружки развлекались? Смотрел и пальчиком к Танюхе не прикоснулся? Ну, говори.



Лысый сопел. И молчал. Кажется, наконец-то, до него доходило, что происходит. Первый порыв ушел, злоба, сопротивление превратились в ничто, уступая место страху.



По взгляду Светика Олег понял, что мужчина и женщина, которых они заметили, приближаются. На всякий случай Олег перевел разговор на другую тему.



- Лысый, а почему тебя Лысым назвали? Если не ошибаюсь, ты – Гена?



Лысый покосился на Олега, заметил прохожих, задержал на них взгляд.



- Ну, да, конечно, - прошептал Паша. – Позови на помощь дядю с тетей, позови. Ты потом, козел, в три раза больше нам заплатишь. Давай, рискни.



Пара средних лет прошла мимо, бегло осмотрев группку молодых людей. Лысый сопел, но так ничего и не сказал, не рванул прочь, воспользовавшись моментом.



Как только прохожие удалились, в разговор вступил Светик:



- Слышь, корешок, если тебя о чем-то спрашивают, ты уж, сделай одолжение, ответь. Еще один раз промолчишь на вопрос, мы тебя за город вывезем и там за ноги подвесим. Веревка есть, не боись, хорошо и долго висеть будешь.



Лысый глянул на Светика, но тут же отвел глаза. Светик смотрел тяжело, лицо у него сейчас было опасным. Возможно, так казалось из-за подступавших сумерек.



- Так почему – Лысый? – спросил Паша, удовлетворенно переглянувшись со Светиком.



- Не знаю, - Лысый пожал плечами. – Когда-то постригся наголо, кто-то и ляпнул.



- Вижу, Лысый, - сказал Паша. – Теперь ты бегать больше не собираешься. Это хорошо. Тебе же меньше проблем. В общем, так. Ты сейчас куда шел?



Лысый засопел, промедлив с ответом, и в полумраке шевельнулся Светик.



- Эй, я не…



- К подруге, - быстро ответил Лысый.



- Понятно, - Паша хмыкнул. – Значит, сейчас пойдешь домой, понял? Никаких девочек. И не спорь. Завтра мы за тобой заедем и отправимся к твоим дружкам. Ты их вызовешь, и мы с вами со всеми побазарим. Ты должен Танюхе приличные «бабки». Если они у тебя есть дома, и ты их отдашь прямо сейчас, тогда – все, тебя больше не трогают. Если их нет, отдай хотя бы часть. Чтобы убедить нас в своей лояльности.



Паша захихикал, довольный своей последней фразой.



Лысый посмотрел на него. В свете зажженных уличных фонарей его лицо, и без того не самое привлекательное, показалось уродливым и алчным.



- Сколько… я должен?



- Две с половиной штуки баксов и ни центом меньше, землячок, - сказал Паша.



Лысый дернулся, как от пощечины.



- Что?! Бля, да у меня таких денег никогда…



- Заткнись, фуфло! – гаркнул Светик, сунув Лысому в лицо обрез.



Лысый попятился и уткнулся в Олега.



- Стой, где стоишь! – Светик почти кричал.



- Ну, зачем в лицо тыкать дулом? – жалобно, подавленно протянул Лысый. - Еще пальнет.



Светик все-таки опустил обрез.



- Еще слово, - сказал Паша. – И ты будешь должен три штуки.



- Но я…



- Еще слово!



Светик снова наставил обрез Лысому в голову.



- Говоришь, когда тебе скажут говорить. Ясно? А так – засунь язык в жопу.



- Лысый, - продолжал Паша. – Ты думаешь, две с половиной штуки это – деньги? Да папашка Танюхин уже заяву занес, она в ментовке лежит. И чтобы дело не начинать, им больше половины отдать надо. Ты спасибо скажи, что тебе предложили платить. Деньги – вода. Были – и нету. Зато жопа целая. Зато по подругам ходить можно. Зато жрать можно нормально, а не баланду хлебать.



- У меня вообще «бабок» нету, - казалось, Лысый сейчас захнычет.



- Это твои проблемы, - сказал Олег. – Ищи. Вместе с дружками или один, как хочешь.



- Лысый, - Паша понизил голос, но от этого в нем угрозы лишь прибавилось. – Тебе что-то не нравится? Если, не нравится, мы с тебя не только «бабки» снимем, мы тебе, будешь дергаться, еще и рожу испортим. Не ты ли, козел, ржал, когда девку мучили? Сначала по кругу пустили, потом ножом резали? За это, поверь, менты на вас все изнасилования в городе за последний год повесят. И подпишешь все, что скажут.



- Это не я, не я, - забормотал Лысый. – Это не мой ножик. Это Антон с Костиком. Я ни причем. Пусть они и платят.



Светик снова приподнял обрез, но, кажется, Лысый этого не заметил.



- Вы должны десять штук, - сказал Паша. – Если ты убедишь Антона и Костика, что они платят больше тебя, тогда – пожалуйста. Нам пофиг, кто из вас сколько заплатит. И не делай вид, что хотел спасти девочку, да не получилось. Кажется, ты не самый невинный из четверки. Скажи, ее все четверо насиловали или только трое?



Лысый засопел, напоминая обиженного мальчишку, у которого не приняли экзамен.



- Трое, - тихо сказал он.



- И кто Танюхой не пользовался? – Паша зло хмыкнул. – Может, ты?



- Санек.



- Вот видишь, он меньше тебя виноват, а платить тоже будет, так что радуйся.



- Он тоже… хотел. Но не получилось у него, не встало… у него. Этот Санек – сцыкун! Он…



- Хватит базарить! – оборвал его Паша. - Между собой разберетесь. Короче, вали домой и неси «бабки».



- Нету у меня ничего, - загундосил Лысый. – Вообще.



Светик хмыкнул, разглядывая обрез. Паша тихо, почти шепотом произнес:



- И не пытайся нас дурить.



- Я серьезно: денег нет.



- Лысый, - мягко, будто обращаясь к другу, заговорил Паша. – Ты хочешь сказать, что у тебя сейчас дома нет какой-нибудь занюханной сотки баксов? Ты это хочешь сказать? Если я тебя правильно понял…



- Я клянусь, пацаны, нет денег. Завтра, может, будут, долгону у кого, но сегодня нету.



Олегу показалось, что Лысый не врет.



- Хорошо – завтра. Сегодня мы добрые, и тебе повезло, - сказал Паша, тоже, по-видимому, решивший, что Лысый, которого они психологически задавили, вряд ли пойдет на обман. – Завтра, в одиннадцать утра – минимум две сотки баксов. Минимум.



Лысый открыл рот, но Светик быстро сказал:



- Лучше молчи и слушай.



- Чтоб дома сидел к этому времени, - сказал Паша. – Мы тебя возьмем и поедем к твоим дружкам. И не вздумай их предупредить сегодня. Ты понял?



Светик ткнул Лысому в грудь обрезом.



- Понял, - нехотя протянул Лысый.



 



 



 



4.



 



Между ветвей дерева висела мандариновая долька растущего месяца. Насыщенный оранжевый цвет, и форма точь-в-точь кусочка мандарина.



Какое-то время Олег любовался этим нечастым зрелищем, потом отошел от окна, улегся под одеяло. По ногам и спине растекалась нега. Только сейчас, в кровати, Олег понял, как сильно устал.



Перед внутренним зрением вращались, мельтешили лица, дома, улицы, деревья. И снова лица: друзей, тех, кто являлся врагом, лица незнакомых прохожих. Изредка в этом калейдоскопе образов мелькала рука Паши, держащая серо-зеленые бумажки долларов. Но этот цвет, эти бумажки мелькали яркими бликами.



Паша раздал каждому по сто долларов и предложил, чтобы водились «общие» деньги. Начало положил «полтинник», который с общего согласия оставил у себя Паша.



Олег уже завтра мог пойти и купить себе то, что необходимо. Кроссовки взамен старых. Новую рубашку. Торт, в конце концов, для матери. Персиков, арбуз или дыню. У него появились деньги на мелкие расходы, и это только начало, правильно Паша сказал.



Начало!



Если все получится, каждый из них получит больше, чем по три тысячи. Но даже не это самое главное. Паша заявлял, что в ближайшее время они найдут, куда вложить эти деньги или хотя бы часть из них. Как только начинаешь что-то делать, говорил он, нечто похожее накручивается все больше и больше. И Олег верил, что Паша прав.



Еще Паша сказал, что планирует собрать команду. Может, они даже станут новой бригадой, только будут действовать с умом, «наезжать» на тех, кто не может обратиться за помощью в правоохранительные органы.



Про это Олег еще не думал, но и отрицать не стал. Кто его знает, как все обернется? Так или иначе, им сначала надо выбить деньги из четверки Таниных насильников, и, конечно, это даст им определенный опыт.



Олег вспомнил лица Санька и Лысого. Вспомнил, как действовал Паша, как вписался, зло и угрюмо, Светик со своим обрезом. И сам Олег вел себя должным образом. Лишь ненадолго растерялся, когда Лысый попытался убежать. Не верилось, что все так гладко получилось, но, вспоминая Пашу, в этом не было уже ничего удивительного.



Сегодня Паша вызвал у Олега уважение. Казалось, другу уже не раз приходилось общаться с такими уродами, как Лысый. Теперь предстоящее воспринималось куда спокойней.



Еще двоих подмять под себя – и дело сделано.



Олег вздохнул. Подумал про Леху. Любопытно, где он сегодня? На работе или у него выходной? Попытался вспомнить, как у него идут смены, но в голове была какая-то каша.



Может, позвонить?



Было еще не очень поздно, Олег лег раньше обычного, чтобы, наконец-то, выспаться. Дед и баба Лехи ложились рано, но, по словам друга, телефонный звонок разбудить их не мог – спали слишком крепко.



Олег сел в кровати.



Позвонить?



Уже несколько дней не виделись, не разговаривали. И Олегу чего-то не хватало. Особенно сейчас, когда у него с Пашей и Светиком стало что-то получаться. В глубине души Олегу хотелось, чтобы Леха был с ним. Неважно, что в этом случае денег у самого Олега станет меньше, неважно. Главное – все будет по-прежнему, без сотрясения основ, без того непонятного дискомфорта при мысли о друге.



Все-таки они разделились. То есть их разделило некое дело, на которое Леха не согласился, но результат один – они как будто отдалились.



Когда-то, лет пять назад, они обсуждали с Лехой эту тему: останутся ли они друзьями, если однажды один из них добьется такого, что поставит его на ступень выше друга на социальной лестнице?



Оба в один голос утверждали, что это ничего не изменит, и они останутся друзьями. Разве то, что у кого-то одного из них станет много денег, причина, из-за которой может что-то измениться? Конечно, нет. Если они действительно друзья, а они ведь – друзья, тогда им ничего не грозит. Ни деньги, ни должности, ни мнения их будущих жен или что-то иное.



Олег включил ночник, посмотрел на аппарат. Он чувствовал вину, легкую, как сквозняк из форточки, но она все-таки была. Нет, о какой-то разнице в материальном положении говорить было еще очень рано, но Олег чувствовал: узнай Леха о том, что у них с Пашей сегодня было, он бы согласился, что прежнее равенство нарушено. Ведь у Олега появились перспективы!



Олег снял трубку, но номер друга набрал не сразу. Какое-то время думал, как начать разговора, но ничего толкового на ум не пришло. Тогда он просто набрал номер. В конце концов, Леха мог быть не дома.



После первого же гудка трубку сняли.



- Привет, - сказал Олег.



- Привет, - отозвался Леха.



- Выходной?



- Я в отпуске. С сегодняшнего дня.



- Вот как?



Пауза.



Как Олег не настаивался, чтобы разговор продвигался гладко, но не получилось.



- Как дела? – прервал молчание Леха.



- Нормально. Ты что делаешь?



- Кино смотрю.



- И как фильм?



- Не очень. Так, от нечего делать смотрю. И ем.



Олег улыбнулся.



- Ну, приятного аппетита.



- Спасибо.



Снова молчание.



- Как там… у вас дело продвигается?



Олег вздохнул.



- Все хорошо. Я даже не ожидал. Просто замечательно. Я уже даже… - Олег замолчал, колеблясь, говорить ли о деньгах.



- Что даже?



- Нет, ничего. Все нормально, просто по телефону не хочу болтать.



- Понятно, - отозвался Леха.



- Потом, при встрече, - сказал Олег, убеждая не только Леху, но и себя, что готов все рассказать другу, но действительно не по телефону же.



И снова пауза.



Не было раньше столько остановок в разговоре. Их веселенькая болтовня, разбавленная нетрадиционными для русского языка словами, типа «свинорыл», «овощефрукт», «оленевод», «фуфлидзе», «кончиниум» или «дерибас», их болтовня лилась без запиночки, как ручеек на горном склоне. И задумываться не надо было, чтобы что-то говорить, все и всегда получалось само собой.



И снова молчание прервал Леха:



- Ну, ты заходи, если что.



Олег хихикнул: в памяти всплыл мультик про волка и собаку, как волк, нажравшись на гулянке под столом у хозяев собаки, уходит, едва неся свое брюхо, и говорит, хрипло так, смешно: «Ну, ты заходи, если что», после чего ломает забор.



- Ты чего? – спросил Леха.



- Ничего, все нормально. Мультик вспомнил, - и Олег постарался скопировать голос волка. – Ну, ты заходи, если что.



Леха тоже захихикал, и на душе у Олега стало легче. Ему вдруг пришла идея, и словно солнце выглянуло из-за туч.



- Леха, хорошо, что ты в отпуск пошел. Мы с Пашей и Светиком на днях пойдем где-нибудь посидеть. Я тебе звякну перед этим, скажу, куда и во сколько прийти. Хорошо? Подойдешь?



- Подойду.



- Отлично, договорились.



И Олег, опасаясь очередной неловкой паузы, сказал другу, что хочет спать, и тут же распрощался.



Он лег в кровать, но, несмотря на усталость, все равно уснул не скоро. Перед глазами по-прежнему находилось лицо Лехи.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   10



 



 



 



1.



 



Светик остановился напротив дома, где жил Лысый, коротко просигналил и проехал чуть дальше.



Почти минуту Олег боролся с неприятной уверенностью, что Лысый не выйдет, и они его напрасно ждут. Хотя вчера они его и заставили поволноваться, малый был вертким, непредсказуемым и вполне мог выкинуть что-нибудь неприятное, например, кинуться в бега.



Паша и Светик наоборот чувствовали себя уверенно.



- Ну, где он там вошкается, этот урод? - пробормотал Паша.



Калитка приоткрылась, и показалось лицо Лысого. Он помедлил, будто сомневаясь, выходить ли со двора, который являлся хотя бы теоретическим убежищем, потом медленно, с неохотой вышел.



Паша вытянул голову из окошка.



- Садись.



Лысый сделал один шаг, остановился, колеблясь. Лицо у него было хмурым, недовольным.



- Садись, говорю, - повысил голос Паша.



Лысый подошел к левой задней дверце, и Паша сказал:



- Вперед садись.



Лысый сел, косясь на Светика, на обрез между передними сидениями, небрежно прикрытый тряпицей.



- Деньги взял? – тихо, угрожающе спросил Паша.



Лысый помедлил с ответом, и Паша коршуном подался к нему, схватил за плечо.



- Ты слышишь?



- У меня только пятьдесят баксов, - пробормотал Лысый.



- Сколько? – Паша презрительно скривил губы, хотя Лысый и не видел его лица.



- Мне пока больше не дали.



- Что?! Ты, мудак, да я сейчас… - Паша театрально всплеснул руками, посмотрел на Олега, на Светика и, уже обращаясь к ним, добавил. – Парни, может, отвезем его куда-нибудь в лесок? Кажется, ему бы по печенке не мешало бы…



Лысый обернулся к нему.



- Мне остальное после обеда обещали. Часа в три-четыре, не раньше, - лицо исказилось от недовольства, бессильной злобы, но страха все равно было больше.



Паша сузил глаза, высокомерно посмотрел на него.



- Ты уверен, что остальные сто пятьдесят монет будут у тебя к пяти вечера?



Лысый заерзал. Поспешно затараторил:



- Ну, обещали. Бля, неужели не подождете до завтра, если что? Завтра в любом случае принесут. Что вам один день?



Паша осклабился.



- Забудь про завтра. Сегодня – и точка. Ладно, потом еще поговорим. Мы твою задницу назад привезем. Теперь поехали к твоим дружкам.



Светик повернул ключ зажигания, и машина тронулась.



Полчаса назад друзья решили, что сначала Лысый вызовет им Костика и только после него – Антона. Желтоволосый был у них заводилой, был старше их всех и выглядел наиболее опасным и несговорчивым, если исходить из первого впечатления. Его решили оставить напоследок.



Впрочем, Олег подумал, что по его личному мнению Костик не менее опасен, вот только… это не так заметно.



Как они узнали от Лысого, ему семнадцать лет, из школы ушел два года назад, сейчас учится в Озерщине, и он самый младший в компании. Саньку – восемнадцать, Костику – двадцать. Антону скоро исполнится двадцать пять.



Они остановились у подъезда Костика. Лысый уже открыл дверцу, но его остановил Паша.



- Подожди. Тебе не сказали, что ты можешь выйти.



Лысый поморщился, но ничего не сказал.



Паша и Олег переглянулись. Была договоренность, что Лысого одного отпускать нельзя. Кто-то должен пойти с ним, и лучше не один, а двое. Лысый должен говорить с Костиком при них, только так. Вызвать Костика из квартиры, пусть он выйдет к подъезду, а там – все остальное. Необязательно, но лучше усадить его в машину и отъехать. Если нет, можно и у подъезда поговорить, особого значения это не имеет.



Олег уже готовился выйти из машины, когда Паше пришла в голову одна мысль. Он даже удивился, почему они не подумали об этом раньше.



- Слышишь, Лысый? Скажи, у твоего дружка сейчас дома кто-нибудь есть?



Лысый пожал своими костлявыми плечами.



- Не знаю. Обычно его предки работают до пяти, но я точно не знаю. Может, и есть кто.



- Хорошо, - Паша снова переглянулся с Олегом. – Тогда слушай. Ты узнаешь, один ли он дома, и, если да, мы к нему войдем. Я не против покалякать с ним у него же дома. Кофейку попьем и так далее.



Лысый вяло, неопределенно кивнул.



- Пошли, - сказал Паша.



 



 



 



2.



 



Два длинных звонка.



Лысый был хмурым, напряженным – казалось, он жмет на маленькую черную кнопку под прицелом пистолета.



Отчасти так и было. Во всяком случае, руку Паша держал на рукоятке пистолета, всунутого за ремень брюк. И лицо его выражало решимость, словно он не станет колебаться, использовать ли оружие, если что-то пойдет не так.



Олег нервничал. В ближайшие минуты им предстоит «подмять» под себя еще двоих «подопечных», а двое предыдущих выглядели не такими серьезными противниками, как их приятели. Иначе говоря, впереди – самое трудное, непредсказуемое.



Дверь открылась, и все трое увидели заспанного Костика. Парень был в семейных трусах с каким-то бестолковым рисунком.



Он глянул на Лысого, хотел что-то сказать, но тут его взгляд нашел Пашу и Олега.



Лысый пробормотал:



- Привет, Костик. Ты один?



Тот медленно кивнул, в недоумении рассматривая незнакомых парней.



- Отлично, - Паша ухмыльнулся, глядя Костику в глаза, и обошел Лысого.



- Тут… пацаны поговорить с тобой хотели, - выдавил из себя Лысый.



Паша кивнул, подтверждая, и шагнул вперед, рассчитывая, что Костик посторонится и пропустит его.



Костик не посторонился.



- Вы кто такие? – спросил он.



Голос не борзый, не испуганный, скорее неопределенный.



- Может, пригласишь? – спросил Паша.



- Зачем?



Лысый тихо кашлянул, протиснулся между Пашей и Костиком, заискивающе пробормотал:



- Костик, тут… Давай к тебе зайдем? Чтоб соседи не слыхали.



На какой-то момент Костик изменился в лице. И сонливость исчезла, и недоумение. Неужели догадался, почему явились двое незнакомых парней вместе с испуганным Лысым?



Во всяком случае, на этот раз Костик посторонился, пропуская троих парней в прихожую, чем Паша не замедлил воспользоваться. Он вошел, по-хозяйски огляделся. Обстановка была не бедной, хотя и богатой ее нельзя было назвать.



- Один, говоришь? – спросил Паша.



Костик не ответил, он вопросительно посмотрел на Лысого.



- Кто это?



Паша не дал Лысому ответить.



- Костик, - он ухмыльнулся. – Кофейком угостишь?



Костик покачал головой.



- Нет.



- Нет? Жалко, что ли?



- Кофе нет. Выпили весь.



- Гм. Тогда чайку налей.



- Чая тоже нет.



- И чая нет? Ладно, - Паша пожал плечами.



Олег подумал, что разговор идет не так, как хотелось бы, но Паша уже сам сменил тему.



- Тогда к делу, раз у тебя ни чая, ни кофе нет. Надеюсь, присесть-то можно? Или тебе впадлу, если я свою задницу на твой стул опущу?



С этими словами, не дожидаясь от хозяина ответа, Паша шагнул на кухню. Олег думал, Паша скинет обувь, но друг этого не сделал. И Костик его не остановил, только сказал:



- Здесь вообще-то чисто.



Паша даже не оглянулся.



- Не боись, я с мылом подошвы помыл, прежде чем к тебе идти. Давай, топай сюда и внимательно меня слушай.



Костик повернулся, и Олег в этот момент его лица не видел. Он прошел последним и остановился в дверном проеме. Теперь ни Костик, ни Лысый не могли видеть Олега и Пашу одновременно.



- Так что надо? – спросил Костик, сложив руки на груди.



Он казался спокойным, хотя по логике вещей подобное вторжение не могло не разозлить, и Олег во второй раз подумал, что Костик, возможно, догадался о причине визита.



Похоже, об этом подумал и Паша.



- Не догадался, чего пришли? – спросил он.



Костик поджал губы.



- Не тяни волынку, - сказал он. – Говори, что надо.



Паша усмехнулся, медленно оглядел кухню.



- В общем, Танюша, которую вы вчетвером оприходовали, кстати, вместе с твоим дружком, - Паша лениво указал на Лысого. – Пожаловалась папе, папа пошел в ментовку и дочку туда поволок. В общем, расклад такой: не хочет Танюха никаких судов и потому согласна на компенсацию в виде ваших «бабок». Папа ее вроде тоже согласился, но его мелочь типа полштуки баксов, конечно же, не устраивает. Шутка ли, дочку изнасиловали, да еще сиськи порезали, руку прижгли?



Паша деланно вздрогнул, словно ему стало холодно, и продолжил:



- Кстати, и пять штук баксов его не устраивает. Дело в том, что теперь и ментам сунуть на лапу надо – ведь заява уже у них лежит. Скажите спасибо нам, подсуетился один человечек знакомый, постарался, но платить не только ему. И потому сумма возросла, хотя, поверь ты мне, за свободу раз в пять больше можно заплатить.



Олег следил за выражением лица Костика. Не очень заметные, но изменения были. Скулы напряглись, пятна на щеках появились. Костик держался, но казаться полностью равнодушным у него не получалось.



Паша позволил себе паузу, во время которой перестал рассматривать кухню и теперь уставился на Костика с легкой полуулыбкой.



- Ну, так что? Будешь дергаться и говорить, что Танюху не трогал, что ни в чем не виноват? Или признаешь, как мужик, что тебе еще повезло, раз тебе башку не отшибли, а просто предлагают заплатить?



 



 



 



3.



 



Костик глянул на Олега, стоявшего сбоку, на Пашу, на Лысого, перевел взгляд в окно. Он молчал. Ни тебе неуверенного протеста, как у Санька, ни тем более неадекватной реакции, как у Лысого.



Паша, тоже это отметивший, решил ему подыграть:



- Вот видишь, - он обращался к Лысому. – Твой дружок – пацан толковый. Не выпендривается, как ты. Понимает, наверное, что проблема-то ваша не в нас. Мы вам только выбор предлагаем. Не самый плохой, хочу сказать.



Лысый опустил голову и смотрел в пол. Он не выглядел поникшим, раздавленным, скорее по-прежнему злым, но уже с выпущенным паром.



Паша снова посмотрел на Костика.



- Ну, давай, Костик, не тяни. Скажи что-нибудь. Ты же не думаешь, что у нас все дела – с вами поговорить? Вы – это маленькое такое дельце.



По-прежнему глядя в окно, Костик сказал:



- Хорошо, мы должны «бабки». Но если их нет? Не только пяти штук, даже одной штуки?



Паша перестал улыбаться, тихо сказал:



- Мы тут при чем? Ищи, Костенька.



Костик искоса глянул на Пашу, ему явно не понравилась эта вариация его имени, но сказал он о другом:



- Положим, я буду искать, но не найду? Что тогда?



Паша хрипло засмеялся. Точь-в-точь дядечка зрелых лет, не один год сидящий на папиросах.



- Ой, не спрашивай, Костик, что тогда, не спрашивай. Лучше тебе и не знать об этом. Поверь, лучше тебе все-таки деньги найти. Лучше и все. С каждого из вас по две с половиной штуки. Как хотите, распределяйте.



Какое-то мгновение Олег видел на лице Костика желание броситься на Пашу. Потом это желание исчезло, оставив беспомощную ярость. Олег даже напрячься не успел, подумав о возможной потасовке прямо на кухне.



- Денег у меня сейчас нет, - тихо, с едва уловимым протестом сказал Костик. – И у пацанов тоже нет.



- Ошибаешься, - Паша вздохнул. – Твои пацаны уже начали выплачивать свой должок. По частям, раз по-другому не в силах.



Костик быстро глянул на Лысого, потом вцепился взглядом в Пашу.



- И Антон? – спросил он.



- Что Антон? – Паша изобразил искреннее недоумение.



- И Антон начал выплачивать?



- К Антону мы пойдем после тебя, Костик.



Костик снова посмотрел в окно и… кажется, ухмыльнулся.



Олегу это не понравилось, и он решил, что пора вступить в разговор:



- Тебе что-то не нравится?



Костик зыркнул на него.



- Так и скажи, - добавил Олег. – Мне не нравится то-то и то-то. И платить я вам не буду.



Костик молчал. То ли не знал, что сказать, то ли обдумывал каждое слово.



Паша поднялся, и теперь лицо у него стало злым.



- Я вижу, ты у нас перекрученный малость. Но нам на это насрать, веришь? Нет? Не крути хвостом, как сука. Не хочешь платить, так и скажи. Я тогда соберу всех твоих дружков, предложу им разбить десять штук на троих. Не согласятся – я пойду к ментам, что дело хотели заводить, и скажу, что вы выбрали, чтоб вам задницы драли.



- Я не сказал, что платить не буду, - буркнул Костик. – Я сказал, что денег нет. Были бы – заплатил. Но их нет.



Паша криво усмехнулся.



- Когда «бабки» срочно нужны, их всегда можно найти. Одолжить, например. Так что не пори ты хрень про то, какой ты бедный и честный. Ты не бедный. И не честный. Тачку свою продай, крутую. В крайнем случае, всегда можно квартиру продать, а самому снять другую.



Костик поморщился.



- С квартирой никак не получится. Она не моя, предков.



- Получится. Мамка не захочет передачки на зону возить, быстренько квартиру продаст.



- С моей мамкой это не пройдет, моей мамке пофиг.



- Слышь, земляк, что ты мне мозги пудришь? Это не моя проблема, как ты расплатишься. Только знай, передадим тебя ментам, они обработают, прежде чем дело заводить. Вытянут еще больше, чем тебе сейчас предлагаем. И они не будут с тобой спокойно разговаривать. Почки для начала отобьют, потом еще что-нибудь.



Костик покачал головой.



- Чтоб мы заплатили, нужно время, пока «бабки» соберем. Хотя бы месяц.



- Что?! – взревел Паша.



Он шагнул к Костику, и Олег решил, что друг сейчас вмажет ему по роже. Костик не отступил, не сжался. Просто стоял, не шелохнувшись, по-прежнему глядя в окно.



И Олегу не понравилось его поведение. Костик не сопротивлялся, не отказывался платить, но и не отступал, не выглядел раздавленным, испуганным. Было такое ощущение, что он не считает свою ситуацию безысходной. Или так лишь казалось?



- Какой месяц, мудила? – Паша не орал, но говорил громко. – Я тебе недели не давал!



Костик покачал головой.



- Это не дело, - тихо сказал он. – Если я, например, могу достать «бабки», но через две недели, тогда что, мне лишнюю неделю не дадут? Неужели эта дура со своим папиком не подождут на одну неделю больше?



Разговор поворачивал в опасном направлении. Олег подумал, что так можно договориться, что деньги им будут выплачивать до самой зимы. Он хотел вмешаться, но Паша сам сказал то, что надо:



- Три дня, понял?! Три! Не больше! Ищи, где хочешь! Через три дня «бабок» не будет – я вам не завидую.



Паша хлопнул Костика по плечу.



- Все, ты меня утомил. Я думал, ты толковый малый, а ты, оказывается, хитрожопый. Придеться к тебе вечерком еще подойти, узнать, как у тебя делишки продвигаются. Часов в восемь. Сегодня ты должен внести хотя бы сотку. И не дай Бог, тебя дома не будет, - Паша покачал головой. – Сейчас мы идем к твоему корешу Антошке, так что не вздумай ему звонить. Не вздумай. Мы ему сами обо всем расскажем. Ты лучше о себе подумай. Где «бабки» возьмешь и все такое.



Олег и Паша прошли в прихожую, когда послышался негромкий голос Костика:



- Лысый, останься на минутку.



- Он пойдет с нами, - сказал Паша. – Не хрен шептаться. Пошли, Лысый.



Они вышли из квартиры: Паша, Лысый и Олег.



Пока они спускались вниз, Олег хмурился, вспоминая, каким взглядом их проводил Костик. Ничего определенного, но взгляд этот Олегу очень не понравился.



 



 



 



4.



 



Антона они решили вызвать на улицу. Лысый сказал, что у Антона почти всегда дома пожилая мать.



Олег и Светик встали возле калитки, Паша прошел вместе с Лысым.



Через минуту они вернулись.



- Сейчас выползет, - сказал Паша.



Лысый перетаптывался с ноги на ногу, казалось, ему некуда деть энергию, распиравшую его. И в то же время он, как хорек в клетке, понимал, что деваться ему все равно некуда.



Из него друзья сделали кого-то вроде пособника. И теперь он мог оказаться меж двух прессов.



Из калитки выглянул Желтоволосый. Хмурое лицо, волосы всклокочены. В сланцах и бесформенных спортивных штанах. Вблизи он показался моложе, хотя стало заметно, что парень нередко выпивает.



- Садись в машину - обратился к нему Паша. – Разговор есть.



Желтоволосый, игнорируя предложение, посмотрел на своего низкорослого приятеля, отводившего взгляд.



- Эй, Лысый, ты кого сюда привел?



Лысый быстро вскинул понурую голову, подался к Желтоволосому преданной собакой.



- Антон, я им…



Его остановил Паша.



- Заткнись! Я тебе слово не давал.



Он посмотрел на Желтоволосого, хотел еще что-то добавить, но тот его опередил.



- Я не понял, - хрипло, со злостью выдохнул Желтоволосый. – Кто такой? Какого хера ты…



- Меня вначале послушай, - перебил его Паша, и лицо его исказилось. – Если не хочешь, чтоб к тебе через полчаса менты заявились.



- Да по хрен мне все! - завелся Желтоволосый. – И менты, и ты, бля, вместе с ними!



Ситуация принимала нежелательный оборот. Если Желтоволосого не угомонить, они проиграют. Но угомонить его, судя по всему, можно лишь, заломив руки и повалив на землю, что днем, посреди улицы было нежелательно. И, кажется, одним-двумя ударами по его наглой роже тоже не обойтись.



Паша неожиданно усмехнулся.



- Да?! Тогда, может, сразу в ментовку поедем?! Садись, мудак, садись, если такой крутой!



- Ты кого мудаком назвал? Ты, бля, чушок!



Желтоволосый шагнул к Паше, и Олег решил, что потасовка неизбежна.



Однако все резко изменилось. Пока перепелка начиналась, Светик извлек обрез и ткнул его дулом Желтоволосому в грудь.



- Заткнись, падла, - прошипел он и отступил на шаг, не отводя обрез.



Желтоволосый осекся. В глазах мелькнула смесь удивления и неуверенности. И выражение, которое использовал Светик, комментариев со стороны Желтоволосого не вызвало. Олег быстро закрепил маленький успех:



- Антон, ты бы вначале людей выслушал, а потом бы уже разбирался, кто чушок, а кто нет.



Кнут и пряник. Светик хлестанул его кнутом, но так как Желтоволосый – зверушка, пусть опасная, проворная, не помешает использовать и пряник. Вдруг зверушка поймет, что не все так плохо, и ей выгоднее не ерепениться?



Олег обратился к Светику:



- Убери обрез. Еще пальнешь случайно. Антон будет вести себя спокойно. Я прав, Антон?



Желтоволосый отступил на шаг, рассматривая всех троих.



- Че надо?



- Тебе Костик втихаря не звякнул случайно? – спросил Паша.



- Какой Костик?



- Блин, парни, - Паша развел руки в стороны. – Я с этим корешом не могу спокойно говорить. Лысый, сделай одолжение, объясни своему дружку, зачем мы к нему приехали.



Лысый объяснил. Сбивчиво, заикаясь, отводя взгляд в сторону.



Желтоволосый ничего не переспрашивал, только дышал тяжело, вызывающе морщился, косясь на троих друзей.



- Примерно так, - прервал Паша несвязный монолог Лысого. – Примерно так. Молодец, Лысый, зачет тебе.



Желтоволосый, прищурившись, глянул на Пашу.



- И что с того? Я ничего ни про какую Танюху не знаю. У меня своя подруга есть, на хрен мне никакие сиповки не надо.



Олег придержал Пашу за локоть – друг уже собирался заговорить.



- Послушай, земляк, - Олег старался придать своему голосу равнодушие, хотя уже понял: сделать так, чтобы Желтоволосый признал, что должен и будет платить, оказалось сложнее, чем в трех предыдущих случаях. – Разговор у нас короткий. Признаешь, что для тебя же лучше заплатить или нет? Если да, давай поговорим, как люди: когда, сколько и в какие сроки. И не ломай комедию, мол, не знаю никого, нигде не был и всякая другая фигня.



- Я, бля, ничего не ломаю! Только откуда я знаю, кто вы такие и какого…



- Тебе это знать не обязательно, - вставил Паша. – Это неважно. Ты о себе подумай.



- Чего эту бабу с собой не взяли? Пусть бы она сама сказала. Ее другие пороли, а вы ко мне заявились?



- Твои дружки, - быстро сказал Олег. – Уже заплатили кое-что. Для начала. Кто сколько смог. Так что хватит выпендриваться. Они уже признали, что…



- Какого хера они что-то платили?! – Желтоволосый вскрикнул. – Я, бля, их не просил, чтобы они…



- Хавальник завали! – крикнул Светик, снова доставая обрез.



Олег заставил его спрятать оружие и, обращаясь к друзьям, предложил:



- Может, поехали отсюда? Скажем ментам, чтобы на него одного все повесили? И Танюха подтвердит, если ее попросят.



- Нет! – Паша даже ударил себя в грудь. – Пусть сами менты из него «бабки» вытягивают. Чтобы нашу долю отдать. Посадят в камеру и пересчитывают ему ребра. Быстро «бабки» найдутся. Только вот тогда уже побольше их понадобится.



Желтоволосый ухмыльнулся.



- На понта берешь, да? Камера, ребра?



- Ты, сука! Ты не понял, что ли? В ментовке заява лежит! Там твое описание и дружков твоих.



- Да?



- Не ухмыляйся, козел! Может, свозить, чтоб посмотрел? С человеком, который бумагу придержал, поговоришь? Только потом смотри, он тебя, красавчика, может и не отпустить. Так что? Свозить, мудак?



- Давай! – рявкнул Желтоволосый. – Поехали! Посмотрим, кто мне, бля, что скажет!



- Поехали! – Паша зашел слишком далеко, чтобы теперь что-то изменить. – Поехали!



 



 



 



5.



 



Олег находился в какой-то прострации.



Они действительно ехали в сторону центра. Он и опомниться не успел, как Паша подтолкнул Желтоволосого к машине, и тот сел на заднее сидение.



Лысый, топтавшийся рядом, тоже было сунулся за ним, но Паша разве что не заорал на него:



- Вали домой, ищи «бабки»! И не надо идти к Костику, не поможет! Чтоб после восьми дома был, мы к тебе заедем.



Олег сел на заднее сидение, и Желтоволосый оказался между ним и Пашей. Антон вращал головой, зыркал своими бесцветными, вылинявшими глазами и приговаривал:



- Сейчас посмотрим, бля, посмотрим.



Паша тоже не сидел спокойно. Постукивал рукой по стеклу, по спинке пассажирского сидения и поглядывал на Желтоволосого так, словно собирался сожрать его. Взять и накинуться, и грызть его тело зубами.



Они блефовали, они сильно блефовали, и скоро этот блеф должен был выйти пшиком. Правда, злость Паши, праведная, искренняя злость, наполняла этот блеф каким-то фундаментом. И заставляла его время от времени говорить что-нибудь типа:



- Ладно, ты сам нарвался. Нашу долю мы заберем, а вот ты… влип, очкарик.



Олег пытался что-нибудь придумать, как действовать и что говорить, когда блеф себя исчерпает, но в голову ничего не приходило. В голове была варево из скользких мыслей-червей.



Друзья оказались на Советской, проехали длинное здание интерната и должны были свернуть на улицу Карла Маркса, где в двух кварталах и находилось здание Речицкого УВД.



Светик не свернул, поехал дальше, к следующему перекрестку, с Чапаева.



- Ты чего? – выкрикнул Паша.



- Объеду вокруг, - отозвался Светик. – С той стороны ведь ближе идти.



Теоретически движение в том квартале, где находилась здание УВД, было запрещено, хотя нередко водители это правило игнорировали.



Конечно, Светик тянул время, не хуже приятелей понимая, что их ход ва-банк вот-вот приведет к первой ошибке. Но Паша, казалось, искренне верил, что какой-то человек их действительно ждет.



- Какая на хрен разница? – воскликнул он. – Этот мудак хочет к ментам, и мы его сейчас доставим! Мог и не объезжать.



Светик промолчал. Он все равно уже проехал перекресток, а развернуться здесь было нельзя.



Олег прикрыл глаза. Паша продолжал держать роль, но все равно – кажется, они переиграли. Хотя кто знает? Может, у Паши появилась некая мысль? Зайдет в УВД, после чего сделает вид, что «нужного» человека нет?



Между тем Паша никак не желал успокоиться, даже в шаге от первого конфуза.



- Мудила, блин! С ментами он захотел пошушукаться. Блин, да они из тебя высосут больше, чем тебе предлагается. Сейчас, сейчас, потерпи, мудак. Сейчас. Неужели непонятно, что в таких городках, как наша Речица, менты заодно с серьезными ребятами?



Светик въехал в частный сектор, свернул на не асфальтированную улицу Калинина. За машиной рваной лентой клубилась пыль. Достигнув угла с Карла Маркса, Светик машину остановил. Заглушил мотор, глядя перед собой.



В салоне наступила тишина.



Олег скосил глаза на Желтоволосого, на Пашу.



Желтоволосый, кажется, утерял часть своего пыла. Неужели заколебался? Во всяком случае, машина уже остановилась, но он не порывался выскочить из салона и бежать к кирпичному двухэтажному зданию.



Паша по-прежнему играл взятую на себя роль. Он сидел к Желтоволосому вполоборота и презрительно улыбался. Он тоже почувствовал неуверенность Антона.



- Это ж надо так тормозить, - сказал Паша. – Сам же в пекло рвется. Они же тебя не выпустят. Ну, раз сам так хочешь… Так что? Идем в ментовку?



Не перегибай палку, завопил про себя Олег.



- На хрен мне ваша ментовка! – выкрикнул Желтоволосый.



Он проиграл, хотя и попытался напоследок остаться «крутым пацаном».



Паша поймал взгляд Олега, улыбнулся, коротко, с облегчением, и снова на лицо легла маска презрения и превосходства.



- Меня от ментов тошнит, - заявил Желтоволосый. – Я их рожи видеть не хочу. И в этот гадюшник идти впадлу.



- Так ты ж сам хотел… Ладно, - Паша махнул рукой, словно соглашаясь, что никуда идти не надо. – Так что? Будем говорить по-деловому?



 



 



 



 



 



ГЛАВА   11



 



 



 



1.



 



Было начало восьмого вечера, когда Светик остановил машину возле дома, где жил Костик. Друзья решили приехать пораньше и ждать ровно до восьми часов.



Паша говорил, что их железная пунктуальность будет для «подопечных» еще одним признаком их «серьезности».



Пока собирались и ехали на Береговую, пока Олег и Паша ждали Светика, разговор, так или иначе, вращался вокруг того, как друзья сегодня обработали двух оставшихся «подопечных».



Желтоволосый оказал наибольшее сопротивление, но они его все же «сломали».



- Мудак он, а не пацан, - говорил Паша. – Чмошник самый натуральный. Он просто с малолетками водится, вот потому и самый главный у них.



- Да все они – лохи, - вставил Светик. – Разве нет?



Олег почему-то не согласился со Светиком, хотя вслух ничего не сказал. Выходило, что Костик позволил себя подмять легче остальных, что вовсе не сочеталось с первым впечатлением, когда Олег увидел его впервые. Не сочеталось – это одна проблема, главное то, как он себя вел, каким взглядом провожал незваных визитеров.



В конце концов, когда друзья остановились возле его дома, Олег решил, что должен высказать свои опасения. Паша и Светик выслушали его, после чего Паша сказал:



- Олежка, ты не думай, что я готов завтра же забухать и ждать, когда эти уроды сами деньги принесут. Нет, конечно. Нам придеться еще не раз приезжать к ним, давить на них, требовать, чтобы платили. Я все это прекрасно понимаю. И я не расслабился, не боись.



- Им все равно некуда деваться, - вставил Светик. – Хвосты поджали, вы же сами видите. Только Желтый повыпендривался, и тот угомонился.



После недолгой паузы Олег сказал:



- Я вот еще о чем думаю. Не нравится мне поведение этого Костика. Такое чувство, что он не ерепенился, потому что есть у него какие-то другие варианты.



- Какие варианты, Олежка? – спросил Паша.



- Может, нажать на него? Потребовать, чтобы выложил, есть ли у него какие-то связи с блатными?



Паша отмахнулся.



- Не надо. Нам должно быть пофиг. Начнем спрашивать о таких вещах, подумает, что боимся. По мне так этот Лысый более скользкий тип.



- И мне так кажется, - согласился Светик. – Не нравится мне его рожа. Мелкий, а выпендривается больше всех.



- Светик, он как раз не сильно-то и выпендривается.



- Ну, знаешь, по вашим словам Костик, тем более, язык в задницу засунул. Так чего о нем беспокоиться?



Ты там не был, подумал Олег, у Костика в квартире. Но спорить не хотелось.



- А вот и он, - пробормотал Светик. – Вспомни дерьмо, вот и оно.



Действительно – во двор входил Костик с недовольным, хмурым лицом.



Было без двадцати восемь.



 



 



 



2.



 



Костик их заметил. Не мог не заметить, хоть и шел, глядя себе под ноги.



Паша выглянул из окошка, поманил его рукой.



Костик подошел.



- Садись, - Паша указал на пассажирское сидение.



Костик медлил. Своя квартира – это одно, но садиться в чужую машину – другое.



- Садись, садись, - подбодрил его Паша. – Мы пока тебя в лес не повезем, не боись. Если ты, конечно, не передумал платить Таньке компенсацию.



Костик нехотя забрался в салон.



- Ну, что? – пробормотал Паша. – Денежки достал?



Костик помедлил, потом едва заметно покачал головой.



- Что?! – Паша резко подался вперед, ухватил Костика за плечо.



Тот попытался вырваться, на что Паша зашипел:



- Тихо сиди, тихо, не то допрыгаешься.



Костик перестал вырываться, пробормотал:



- Через пару дней деньги будут.



Паша разжал свои пальцы, освободив плечо Костика.



- Да-а, паря. Видать, ты чего-то не понял. Не понял, - он шлепнул Светика по плечу. – Поехали в какое-нибудь интимное местечко, где нет посторонних мальчиков и девочек.



Костик обернулся к нему.



- Я же говорю, через пару дней деньги будут. Не все, но большая часть. Потом еще достану.



Светик, взявшийся за ключ зажигания, вопросительно смотрел на Пашу.



- Блин, тебе говорили, что сегодня ты должен сделать первый взнос? Говорили или нет?



Костик замотал головой.



- Через пару дней я больше отдам. Всего через пару дней. Мне или одолжат,  или машину продам. Неужели подождать нельзя? Какая вам разница?



Светик неожиданно схватил его за футболку на плече.



- Слышь, ты нам вопросы не задавай, усек? Тебе сказали, сегодня, значит, сегодня, не то проценты капать начнут.



Это был удачный ход. Кажется, спокойствие Костика, конечно, относительное спокойствие, дрогнуло.



- Майку не растягивай, - попросил он.



Светик не сразу, но отпустил.



- Тогда завтра отдам сотку, - сказал Костик. – Сегодня поздно уже к кому-то бежать. Хоть до завтра подождите.



Паша зло ухмыльнулся.



- Смотри, землячок. Если завтра не будет денег… Не захотим мараться, тебе же хуже. Менты вместо нас приедут. Ну, а этим вообще не надо беспокоиться, сколько там у тебя ребер целых останется. Всегда смогут сказать, что ты оказал сопротивление при задержании и все такое.



Паша похлопал Костика по плечу.



- Так ты понял?



Костик кивнул.



- Ты не головой мотай, как корова, вслух скажи: понял или нет?



- Понял, - выдавил из себя Костик.



 



 



 



3.



 



К Антону Паша и Олег зашли, как давние друзья. Даже разрешения не спросили. Он с ненавистью глянул им в спины, но ничего не сказал, поплелся следом.



Паша безошибочно определил, куда надо идти: в комнату, где горел свет, и слышалась музыка, что-то из шансона.



Друзья уже побывали у Лысого, изъяли еще одну пятидесятидолларовую купюру, назначили время на завтра и заодно узнали о семьях своих «подопечных». Напрягать Лысого насчет не доложенной сотни Паша не стал. Тем более Лысый сразу же клятвенно пообещал, что завтра эта самая сотня обязательно будет.



Антон жил с матерью. Была еще старшая сестра, но она давно вышла замуж и переехала в другой город. Появлялась она у своих брата и матери крайне редко.



Обстановка была, если не убогой, то близкой к бедной. Обшарпанный пол веранды и комнат, древние выцветшие обои, запах чего-то пыльного и немытого. И мебель – дешевая, старая. Судя по месту жительства, Антон в отличие от своих дружков выглядел наименее финансово состоятельным. Или, точнее сказать, его семья.



Паша уселся на скрипучий диван, накрытый давно не стираным покрывалом, и потребовал:



- Выключи ты эту фигню, - он поморщился. – Вкусы у тебя… Как будто кроме шансона музыки больше никакой нету.



Желтоволосый подчинился. Это требование было мелочью в сравнение с теми, из-за которых к нему и явились.



Днем друзья даже не стали подвозить Антона. Паша, глядя ему в глаза, сказал:



- Пешочком, приятель. На своих двух. Хотя дело твое, можешь такси заказать.



- Автобусы ходят, - сказал Светик.



Сейчас Антон уже не выглядел тем наглым, напористым парнем, готовым сцепиться с незнакомцами только потому, что невежливо обошлись с его низкорослым, слабосильным другом. Вся спесь сошла на нет. Похоже, убедился, прочувствовал, что ситуация у него поганая.



- Я тебя слушаю, - сказал Паша.



Желтоволосый возился со старым магнитофоном и кассетами.



- Смотри на того, кто с тобой разговаривает! – повышая голос, потребовал Паша.



Желтоволосый повернулся к нему и, казалось, скажет что-нибудь резкое, начиная перепалку. Вместо этого послышалось:



- У меня нет «бабок»! Нет!



Паша, не вставая, подался вперед:



- Это не наши проблемы, твои, мудила!



- Но у меня нет ничего и продать нечего! Пусть другие за меня отдадут, я с ними потом рассчитаюсь!



Паша рывком встал, шагнул к Антону.



- Слышь, мне все равно, где ты деньги возьмешь! Только не надо нам указывать, куда идти. Ты нам две с половиной штуки должен, и не о твоих дружках речь. Мы у тебя эти деньги возьмем, только у тебя.



- Бля, да говорю же – нету! Я их что, рожу эти две с половиной штуки?



- Голосок свой на полтона ниже, ясно? Еще раз повторяю: где хочешь, ищи. Одолжи или…



- Не у кого одолжить!



- Или напечатай, или задницей своей на панели поторгуй, нам все равно.



- Бля, я не знаю, где «бабки» достать, не знаю! – Антон внезапно схватил себя за майку на груди, словно собирался разорвать ее, обнажив тощую грудь. – Да хоть скажи, что завтра замочите меня, ничего не изменится! Я все равно ничего не найду!



Паша схватил Антона за шею, положив ему предплечье на плечо. Чуть пригнул его голову, глядя в глаза. Олег шагнул к ним вплотную. Антон смотрел на Пашу, но оттолкнуть его, сопротивляться не решился.



- Ты нас на понта не бери, - тихо сказал Паша. – Не заплатишь – мы тебя ментам все-таки отдадим. Они тебя убивать не будут, но ты очень скоро сам захочешь, чтобы тебя убили.



Паша отпустил Антона, отступил на пару шагов, отряхнул ладони друг о друга, как будто испачкался.



- Короче, землячок. Завтра в час дня ты должен минимум две сотни. И скажи спасибо за нашу доброту, что последний шанс тебе даем. Если завтра в час дня ты ничего не заплатишь, тебе – конец. И больше мы с тобой разговаривать не будем, - Паша оскалился. – Только не думай, что обойдешься двумя сотнями. Смотри, как бы мы не обиделись, и ты вдруг не стал нам должен три штуки вместо двух с половиной. А потом еще больше.



Паша посмотрел на Олега, шагнул к выходу.



- Все, пошли отсюда. Из этого гадюшника.



 



 



 



4.



 



- Ты чего такой хмурый, Олежка? – спросил Светик.



Паша только что вошел в «свечку». Сейчас он выйдет вместе с Саньком, и они сядут в «шестерку».



Олег вздохнул. Он чувствовал себя измотанным. Сегодня он с Пашей и Светиком только и делал, что напрягал людей. И это уже казалось каторжной работой. Ему хотелось вернуться поскорее домой и остаться в одиночестве. Почитать книгу или посмотреть по телевизору какой-нибудь фильм. Не важно что, лишь бы отвлечься, ни о чем не думать.



- Меня беспокоит один нюанс, Светик.



- Что беспокоит?



- У этих придурков денег как таковых нет. Ну, мелочь, там сотню-другую-третью, проложим, несложно у кого-нибудь одолжить. Но по две с половиной штуки для них это – нереально. Хорошо, один из них машину продаст. Но насколько она сейчас потянет?



- Полторы штуки, если даже по-быстрому.



- Ладно, полторы тысячи есть. А остальное? Откуда они возьмут?



- Тебя это чего волнует? Это их проблемы, Олег.



- Конечно, конечно, я не спорю. Но если никто по полной сумме не отдаст, что тогда? Просто не найдет нигде и все?



- Посмотрим, - Светик махнул рукой. – Свозим куда-нибудь за город, пальнем из обреза возле башки. Тогда они быстро найдут, что надо.



Олег покачал головой, но ничего не сказал. Кого-нибудь из «подопечных» избить или поставить на грань – далеко не лучший вариант. Кто знает, вдруг кто-то из них сорвется, в бега ударится? Или чего доброго сам в милицию побежит, чтоб защитили от произвола. Несмотря даже на то, что это самому грозит последствиями.



Ситуация скользкая. И растягивать во времени «взимание компенсации» не хотелось, и в то же время нереально «подопечным» в короткие сроки отдать такие деньги.



- Ага, - прервал Светик размышления Олега. – Появились.



Из дома вышли Паша и Санек. Олег приоткрыл правую заднюю дверцу, подвинулся. Сначала сел Санек, потом Паша. Отъезжать не стали. Стемнело, и редкие прохожие не могли видеть, что происходит в салоне.



Паша недовольно причмокнул губами.



- Наш друг не хотел в машину садиться, - сказал он.



- Да просто я…



- Я тебе слово не давал, - Паша сказал спокойно, даже мягко, но Санек заткнулся. – В общем, парни, наш друг не хотел лицезреть ваши лица.



Светик заржал. И констатировал:



- Зря это он.



- Вот и я о том же, - поддержал его Паша. – Зря. Сунул мне монет и попросил тут же разбежаться.



Светик обернулся.



- Что, две штуки сунул?



Паша покачал головой, театрально вздыхая.



- Да в том-то и дело, что нет, даже одной штуки не отдал.



- Я ведь уже семьсот долларов отдал, - неуверенно пробормотал Санек.



- Ты должен две с половиной тысячи, - быстро сказал Светик.



- Я отдам, отдам. Но ведь уже семьсот есть. Никто же из наших все еще не отдал. Некоторые вообще ничего…



- Ты про себя думай, - оборвал его Паша. – Про себя, мудила.



- Когда остальные будут? – подключился Светик.



Да, Санек – наиболее слабое звено в четверке. Не участвовал непосредственно в том, что сделали его дружки, отдал пока больше всех и все равно угодил под пресс. Паша и Светик чувствовали это и наседали нещадно.



- Не мычи, говори давай! – потребовал Паша.



- Тебе сказали! – снова Светик.



- Я… я ведь…



- Постойте! – прервал их Олег и обратился к Саньку. – Откуда знаешь, что кто-то вообще ничего не заплатил?



Санек засопел.



- Из твоих дружков кто-то звонил, да?



- Не понял! – Паша ткнул его в бок, и Санек поморщился. – Отвечай на вопрос!



- Антон звонил, - пробормотал Саша. – Просил одолжить ему денег.



- Сколько просил?



- Сколько смогу.



- И что ты ему сказал?



Санек помялся.



- Что сказал?! – вскрикнул Паша.



- У меня у самого ничего нет, - загундосил Санек. – Откуда мне взять?



- Ладно, - голос Паши стал мягче. – Мы с этим мудаком еще поговорим. Теперь о тебе. Ты не думай, дорогой ты наш, что, отдав больше других, ты соскользнул с крючка. Ты должен две с половиной тысячи! Не забыл? И твои несчастных семь сотен погоду не сделали. Когда остальные отдашь?



Санек заерзал.



Паша хмыкнул и лениво произнес:



- В общем, сегодня мы тебе прощаем, а вот завтра ты нам все расскажешь. В смысле, как и когда ты нам собираешься отдать остальные тысячу восемьсот. Усек, приятель? И срока тебе – два дня, не больше.



Последовала слабая попытка возразить:



- Но я же…



- Два дня. Я все сказал. Теперь вали отсюда. Хочешь, прямо сейчас иди, ищи «бабки».



Олег выбрался из салона, выпустил Санька. Тот прошел немного, остановился, словно о чем-то забыл, и снова пошел к подъезду, медленно, неуклюже.



- Поехали отсюда, - пробормотал Паша. – Что на него глазеть, на этого придурка?



Светик завел двигатель, и «шестерка» тронулась вперед.



- Значит, еще три с половиной сотни отдал? – спросил Олег.



Паша улыбнулся, кивнул.



- Надо завтра заказать билеты на «Черное золото». Отметить ведь пора.



Бар «Черное золото» находился в Доме Техники и считался единственным по-настоящему солидным заведением во всей Речице. Что-то вроде ночного дискоклуба.



- Давно пора! – вскричал Светик.



- Вот на пятницу и закажем три билетика. Завтра еще потрясем этих лохов, и – гулять! Деньги ведь уже есть. И еще больше будет.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   12



 



 



 



1.



 



Как и вчера, день был солнечным и теплым. Как и вчера, они снова приехали на Береговую и остановились возле пятиэтажки, где жил Костик. Правда, на этот раз Олег и Паша не ждали определенного времени, а сразу вошли в подъезд.



Костик открыл быстро, словно стоял, ожидая под дверью. Какую-то секунду Олегу казалось, что с Костиком в квартире находится кто-то еще, но ощущение тут же прошло.



- Завтра я сразу отдам больше штуки, - начал Костик, едва визитеры вошли к нему в квартиру. – В крайнем случае, послезавтра. Но послезавтра – верняк.



У Паши, когда он посмотрел на Костика, был тяжелый взгляд. Он молчал и смотрел на должника. Молчал и Олег.



- Сегодня у меня ничего нет, но завтра будет. У меня машину берут. За тысячу четыреста.



- Сегодня, - наконец, сказал Паша.



Костик всплеснул руками.



- Блин, я же говорю, завтра больше штуки будет, половина того, что я должен.



- Сегодня, - повторил Паша.



- Я бегал вчера и сегодня. Мне некогда было сраную сотку искать, поймите. Я машину продавал. Если б по нормальному, ее можно было за две штуки продать. Или за штуку восемьсот, а я ее за полторы отдаю. Всего день подождать!



По лицу Костика было видно, что он не врет. Он злился, но в здравомыслии ему нельзя было отказать.



- Ты не понял, - медленно произнес Паша, глядя Костику в глаза. – Мы тебе сказали, сегодня? Значит, сегодня. Хоть наводнение, хоть землетрясение, пофиг. Ты должен был нам сотку сегодня. Как залог того, что ты готов отдать нам все деньги.



- Но уже завтра я…



- Я говорю, - вскрикнул Паша. – Я – говорю, ты – молчишь!



Олег подумал, что, раз уж завтра будет такая сумма от одного человека, можно чем-то и поступиться. Он тронул Пашу за плечо и сказал:



- Может, простим пацана в последний раз? Раз уж божится, что завтра штука четыреста будет?



Паша замотал головой.



- Да пошел он… Сегодня! Даем ему еще шесть часов. В шесть вечера – две сотни. Завтра – минимум штука. Если ему кто-то завтра может отдать за машину больше тысячи, пусть он возьмет залог – пару сотен.



Паша подошел к Костику вплотную.



- Где хочешь, бери эти деньги. Не отдашь – тобой менты отдельно займутся. Они с радостью согласятся. Раз уж твоих дружков мы им пока не отдаем. Подойдешь сам, к шести. Мы будем в машине. И не вздумай опоздать или вообще не прийти. Все равно ведь найдут. Не мы, так органы правопорядка.



Когда Паша и Олег вышли, Костик подошел к окну. Конечно, там машину не было видно, она стояла с другой стороны.



Костик вернулся в прихожую и ударил рукой в дверь туалета. Выругался, облизал ободранные до крови костяшки пальцев.



И снова выругался, сжимая кулаки.



 



 



 



2.



 



- Куда? – спросил Светик, выслушав друзей. – К Желтому?



Паша посмотрел на Олега. Тот глянул на часы, покачал головой.



- Время еще есть. Может, к Лысому? Чувствую, Желтоволосого лучше на потом оставить.



Паша кивнул.



- Ты прав, Олежка. Поехали, Светик, на Пьяный. К нашему маленькому вертлявому другу.



Минут через пять они уже неслись по Хлуса, оставляя за собой шлейф пыли. Повернули налево, проехали к дому Лысого. Светик посигналил, остановил машину напротив окон.



Пыль осела, но Лысого все не было.



- Твою мать, - пробормотал Паша. – Ты смотри, и не торопится, гнида.



Светик посигналил еще раз.



- Сходить? – предложил Олег, отгоняя нехорошее предчувствие.



Паша, не говоря ни слова, выбрался из салона. Вдвоем они вошли во двор. Оглядываясь по сторонам, прошли к входной двери, выходившей на задний двор.



Неожиданно откуда-то выбралась мелкая собачонка, позвякивая тонкой длинной цепью, тявкнула разок и забралась в будку, которую друзья сразу и не заметили. Из будки раздалось негромкое испуганное рычание.



Паша растерянно улыбнулся.



- Хорошо, что не овчарка немецкая.



Олег позвонил в дверь.



Они прождали несколько минут, прислушиваясь к тишине в доме и утробному рычанию шавки.



- Никого нет, - выдохнул Паша и уже громче добавил. – Вот сука!



Они покинули двор.



- Что ж делать? – воскликнул Паша.



Светик, выбравшийся из салона, нахмурился.



- Его нет?



- Нет, - подтвердил Олег.



- Я его придушу, - заявил Паша, тряся руками.



Куда ж он делся, подумал Олег. Сбежал? Что же теперь делать?



- Бежит козел! – вскрикнул Светик, указывая на перекресток.



На углу квартала появился Лысый. Увидев машину и парней рядом с ней, он даже перешел на бег.



- Я… Я не успевал… Не думал, что вы так рано, - Лысый запыхался и говорил невнятно.



- Я не понял, - зловещим голосом произнес Паша. – Почему мы должны ждать?



Лысый остановился рядом, переводя дыхание.



- Я деньги принес, - пробормотал он. – Пока сходил к одному знакомцу… Вот, опоздал немного.



Он протянул стодолларовую купюру.



- Спрячь, дебил - зашипел на него Светик. – В машине передашь. Тянешь ты посреди улицы!



Лысый отдернул руку, пряча деньги в карман.



Паша вздохнул.



- Еще раз нам придеться тебя ждать… - пауза. – Завезем в лес, подвесим за ноги и оставим так часиков на пять.



- Я… Я просто… Я ведь сотку искал и…



- Пофиг мне, что ты делал. Мы тебя ждать больше не будем.



Лысый перетаптывался с ноги на ногу. Хотел что-то еще сказать в свое оправдание, но не решился.



- Теперь слушай, - продолжил Паша. – Ты у нас, конечно, умница, что сотку принес. Только я, надеюсь, ты не забыл, что должен две с половиной штуки? Пока ты только две сраные сотни отдал.



Лысый насупился.



- Я отдам, отдам. Я…



- Откуда деньги возьмешь? – спросил Олег. – Объясни, откуда?



Лысый глянул на него, замер, как будто его поймали на лжи. Паша похлопал его по плечу, усмехнулся.



- Давай, давай. Не надо так долго думать. Выкладывай, землячок, выкладывай, где ключ от квартиры, в которой деньги лежат.



- Я одолжу, - просипел Лысый. – Одолжу. У дядьки или у предков попрошу. Или еще у кого.



- Чувствует моя задница, - сказал Паша. – Что придеться его ментам сдать. Все равно он не кредитоспособен.



- Я отдам, отдам. Пару дней, и что-нибудь обязательно найду.



- Пару дней, говоришь?



Лысый закивал.



- Завтра, - медленно произнес Паша. - Последний срок – завтра.



Лысый побледнел, у него дернулась щека.



- Я… не успею… все сразу…



- Не все, - сказал Паша. – Пятьсот. Пять сотен. Ясно?



- Я ведь не…



- Или сдаем ментам. А там уже они как-нибудь заставят твоих уважаемых родителей продать ваш шикарный дом, например, - Паша хмыкнул.



- Блин, пацаны, - голос у Лысого стал хриплым. – Я ведь не успею за одни день… столько…



- Хавальник завали! – рявкнул Светик.



Паша несильно ударил Лысого в грудь.



- Сотку давай.



Лысый вытащил серо-зеленую купюру, и та исчезла в кулаке Паши.



- Умница. Ладно, времени тебе завтра до шести вечера. Видишь, больше суток. Все, вали отсюда. Ищи монеты.



 



 



 



3.



 



У дома Антона Светик посигналил, но Паша и Олег не стали ждать, когда тот выйдет сам. Они приехали немного раньше, но решили зайти сразу.



И еще они договорились, вернее, на этом настоял Паша, что Желтоволосого следует вывезти за город, если он все-таки не отдаст двести долларов. Олег это не приветствовал, но промолчал. Светик поддержал Пашу.



- Пойми, Олежка, - сказал Паша, поглядывая на Олега. – Двести баксов – это херня. И, если мы с него две сотки снять не можем, как мы собираемся снять две с половиной штуки?



- Если мы с ними сюсюкаться будем, - вставил Светик. – За кого они нас примут? Так и будут «завтраками» кормить. Нет, надо уже кому-нибудь почки помять.



Чтобы настроиться, Олег напомнил себе, как эта четверка поступила с Таней.



Они вошли во двор и увидели, что входная дверь открыта. Желтоволосый был дома.



- Антошка! – позвал Паша, приблизившись к крыльцу.



Сетка, защита от насекомых, приподнялась, и показалось лицо женщины: недовольный усталый взгляд, скулы обтянуты желтоватой кожей.



- Здравствуйте, - Паша широко улыбнулся. – Нам бы Антона увидеть. Он дома?



Женщина, невысокая, сухая, болезненного вида, зыркнула сначала на Пашу, потом на Олега и, не поздоровавшись, спросила:



- Зачем он вам?



Паша улыбнулся еще шире.



- Поговорить хотели.



Женщина что-то невнятно пробормотала, из чего Олег разобрал лишь «сейчас позову», повернулась, но Антон уже стоял у нее за спиной.



- К тебе, - буркнула мать сыну.



Антон вышел на крыльцо, поправил за собой сетку.



Олег тронул Пашу за плечо, напомнил:



- В машину пойдем.



Паша быстро кивнул и обратился к Желтоволосому:



- Пошли к машине.



Антон оглянулся посмотреть, где мать. Олегу показалось, что Антон тянет время, не желая уходить из дома.



- Чего стоишь? – пробормотал Паша, понимая, что женщина, возможно, не ушла и стоит, прислушивается к разговору. – Пошли.



Антон нехотя поплелся следом, но со двора не вышел, не доходя до калитки, остановился.



Паша обернулся к нему.



- Что еще?



Желтоволосый коротко глянул на него, отвел взгляд.



Паша быстро шагнул к нему, крепко взял за локоть.



- Что, денег нет?



- Есть, - тихо ответил Антон.



- Так в чем дело?



- Есть, но не все.



- Сколько?



- Одна сотка. В комнате, не здесь.



Паша переглянулся с Олегом. В течение секунды-другой у них как будто произошел безмолвный диалог. Олег не был уверен, что Антона надо куда-то вести, ведь сто долларов он все-таки нашел, но Паша думал иначе. Антон должен был две сотни, нашел одну. И, значит, долг он не отдал.



- Пошли, - прошипел Паша, потянув Антона на себя. – Побазарим.



Во двор незаметно зашел Светик.



Антон рванулся назад, но Паша его удержал, схватил сзади обеими руками. Олег не заметил, как рядом оказался Светик, и вдвоем с Пашей они повалили Антона на землю.



Антон закряхтел, и, казалось, что вот-вот закричит. Паша сжал его шею рукой.



- Позови маменьку, рискни здоровьем! Мы тебя сразу в ментовку и повезем! Я уже задолбался тебе объяснять, что ты должен сделать, чтоб в ближайшее время тебя в жопу не драли.



- Бля, отпусти, - прохрипел Антон. – Завтра отдам еще… сотку. Отпусти.



Паша ослабил хватку, и они со Светиком подняли Антона на ноги, потянули к калитке.



- Поедешь с нами, и не дергайся, - сказал Паша.



Антон упирался.



- Повисишь вверх тормашками, - добавил Паша. – Тебе полезно. Сразу монеты найдутся, сам удивишься.



- Я потом отдам, пусть сначала… кто другой за меня… заложит…



- Сам ищи, гнида! Не тыкай в других.



- Бля, у Санька «бабки» есть! Пусть пока отдаст за меня, я с ним после рассчитаюсь. Бля, вам-то какая… разница?



Они были почти у калитки, и Олег придержал Пашу за руку.



- Постой.



Паша и Светик остановились. Антон пытался вырваться, но его крепко держали.



- Не дергайся, олень, - потребовал Светик.



- Ты чужие деньги считаешь, да, Антон? – тихо спросил Олег, поглядывая на угол дома: казалось, вот-вот появится женщина.



- Бля, не дави, - потребовал Антон от Светика.



- Ты на вопрос отвечай, - также тихо сказал Олег.



- Если у моего кореша «бабки» есть, а у меня нет, так пусть он пока отдаст, раз быстро надо.



- Ты не забыл, что вы по две с половиной штуки должны? Твой Санек за себя еще не заплатил.



Пауза была недолгой. Антон мотнул своей желтоволосой головой, словно отгоняя сомнения, и заявил:



- У Санька еще одна хата есть. Квартира двухкомнатная в центре города. Вот, бля, пусть и продаст. За всех пацанов сразу рассчитается. Мы ему потом «бабки» вернем.



Паша и Олег переглянулись. Как-то само собой Паша и Светик ослабили хватку, и Антон медленно высвободился, отряхивая спортивные штаны, затравленной собакой поглядывая на друзей.



- Есть у него хата, - пробурчал он. – Пусть не трындит, что нету. Только я вам ничего не говорил.



 



 



 



4.



 



- Вдруг он уже ушел? – пробормотал Светик.



Машина находилась в районе, неофициально называемом Старые Пески.



Частный сектор полный садов, толстого, как на пляже, слоя песка на тихих улочках и монотонного негромкого гула с Метизного завода. Едва ли не единственная на весь район асфальтированная улица Масальского пустовала. Из «шестерки» был виден двухэтажный коттедж, расположенный на узкой улочке, уходящей от Масальского вглубь района.



Где-то там работал Санек, у которого, оказывается, была квартира в центре города.



Из машины работающих не было видно, дом вообще выглядел безлюдным, но друзья знали: работа идет во дворе.



Олег сидел, задумавшись. Он перебирал в памяти, как прошел день, как друзья собрались и приехали сюда, чтобы здесь же перехватить Санька. Светик что-то весело напевал, Паша широко улыбался, с каким-то странным выражением на лице, словно смотрел порнофильм, Олег же был несколько растерян.



 Днем они не сразу отпустили Антона. Несмотря на то, что он выдал про одного из дружков такую важную информацию. Паша повел себя правильно. Сделал вид, что Антон ничего особенного не сказал, снова «наехал» на него, что тот не выполнил уговор и рискует оказать в руках милиции.



Антон, растерянный, что не выкрутился, сдав приятеля, попросил хотя бы пару дней. Паша, куда-то «заторопившись», сказал, что Антону повезло, но завтра должна быть еще одна сотка. Забрав деньги, друзья ушли.



Днем они разъехались по домам, покушать и отдохнуть, чтобы в четыре часа снова собраться у Олега.



Вопрос Светика вывел Олега из задумчивости.



- Не должен еще, - сказал Паша, вглядываясь в коттедж. – Он там, красавчик наш, там.



Он глянул на Олега, как бы вопрошая, о чем тот задумался.



- И сколько двухкомнатная квартира в центре сейчас стоит? – задал Олег вопрос, который, удивительное дело, до сих пор не подняли.



- Тысяч семь, - ответил Светик. – Если постараться, можно и за восемь продать. Центр все-таки, не Береговая или Ритм.



- Восемь, - повторил Олег, заметив, как улыбается Паша. – Это, если нормально продавать: дать объявление и ждать, пока позвонят. Но… если быстро ее сдать, тогда сколько? Мы же не будем ждать несколько месяцев или даже недель? Квартиру продать – не плевое дело.



Про себя Олег посчитал: «подопечные» отдали уже тысячу долларов. Еще Костик обещал сдать машину за тысячу четыреста. Выходит, подожди они с продажей квартиры, и – долг всех четверых погашен?



Впрочем, еще не ясно, что с квартирой Санька. Наверняка, она принадлежит его родителям, а это – дело другое.



- Это его проблемы, - заявил Паша, по-прежнему улыбаясь. – Дадим сроку пару дней, пусть крутится, как хочет.



Олег пожал плечами.



- Ты же не думаешь, что это его квартира? Что он ее заработал? Не в восемнадцать же лет? Это квартира его предков. Да, она потом достанется ему, но без их ведома он ее не сможет продать, если даже захочет.



Паша тряхнул головой.



- Пофиг! Ты что, испугался какой-то тетки с мужиком? Их сын участвовал в изнасиловании, ему грозит тюремное заключение и разодранная задница. Вот пусть и спасают сыночка. Мы же выступаем, как посредники между обвиненными и обвиняющими.



Пауза.



Паша оскалился.



- Придеться разговаривать не только с этим придурком, но и с его папочкой и мамочкой. Лично я готов и ничего сложного в этом не вижу. Олежка, мы не детки, которые взрослых боятся. Точно так же мы могли обрабатывать пожилых мужиков, другое дело, что только малолетки такой херней занимаются – затащить девку в кусты и скопом отодрать.



Олег потер лоб.



- Ладно, вопрос в другом. Быстро продать квартиру можно, если существенно снизить цену. Может, даже на пару тысяч. Тогда через день-другой уже будут деньги. Но если мы хотим больше, сразу всю сумму, придеться долго ждать. Вот я и спрашиваю: как быть? Ждать много или сразу взять мало?



- Лучше не тянуть, - быстро сказал Светик.



Паша медленно кивнул.



- Мне тоже это не нравится – ждать у моря погоды. Лучше дать ему срок, и за сколько продаст, за столько продаст.



Некоторое время они молчали, и Олег захотел обсудить еще один вопрос: что если Санек уже нашел тысячу восемьсот долларов, которые должен, и откажется продавать квартиру? Но тут Светик сказал:



- Идет.



На улочке появился Санек. Следом за ним вышли еще двое мужчин лет за сорок, но они остановились и прикурили. Санек на ходу копался в пакете и по сторонам не смотрел.



Светик посигналил.



Санек поднял голову, увидел бежевую «шестерку» и сразу изменился в лице. Не ждал, что его перехватят с работы.



- Садись, - крикнул Паша. – Подкинем.



Он вылез, пропуская парня на заднее сидение. Санек оказался между ним и Олегом.



- Поехали, - сказал Паша Светику. – Только медленно. До Береговой надо поговорить.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   13



 



 



 



1.



 



Они проехали центр города в молчании. Несмотря на то, что Паша сказал «надо поговорить», ни он, ни его друзья разговор не начинали. Не решался задавать вопросы и Санек.



Он напряженно сопел, косясь то на Олега, то на Пашу.



Советская уже перешла в Розы Люксембург, после чего в улицу Трифонова, когда Паша, наконец, заговорил:



- Монеты, надеюсь, нашел? В смысле остаток суммы?



Санек неуверенно кивнул.



- Нашел.



- Тысячу восемьсот? – быстро спросил Паша.



- Э…э… Нет, пока триста.



- Что?! – Паша повернулся к нему, разглядывая Санька так, словно пытался прочесть строки, ради забавы написанные у парня на лице.



- Пока триста, - повторил Санек. – Только триста нашел. Завтра или послезавтра еще столько же найду.



Паша смотрел на него, не говоря ни слова. Даже Олег незаметно глянул на друга, удивляясь паузе.



Они проехали перекресток с улицей Куйбышева – началась Береговая.



- Завтра, говоришь? – пробормотал Паша.



Санек тут же кивнул.



- Да. Или послезавтра. Но послезавтра – точно.



Паша улыбнулся. Неожиданно улыбнулся, словно только-только вспомнил что-то невероятно веселое, забавное.



- Хорошо. Тогда твой долг возрастает до трех штук. Согласен?



У Санька приоткрылся рот. Парень хотел что-то возразить, но не смог выговорить ни слова.



Паша улыбался, глядя на него.



Наконец, Санек выдавил:



- Но мы же… так не договаривались.



Паша глянул на Светика и быстро сказал:



- Поехали дальше, не сворачивай.



Светик кивнул, и «шестерка», миновав круг на Береговой, поехала к городской больнице, к выезду из города.



Санек замотал головой.



- Куда мы?



- Сейчас узнаешь.



- Э-э… подождите, мне же домой надо.



- Не волнуйся ты так, - бросил через плечо Светик. – Мы в лес едем. По грибы. Соберем корзиночку и – назад.



Он заржал, и это окончательно пробило дорогу страху в душу Санька. Он заворочался на сидении.



- Э-э… У меня дома триста долларов. Поехали, я вам…



- Землячок, - мягко перебил его Паша. – Мы же так и не добазарили. Не выяснили, сколько ты нам должен. Вот сейчас приедем и решим.



- Так куда мы… едем?



- Так сколько ты нам должен? – Паша ухмыльнулся.



- Я? Ну… Я… Ну, тысячу восемьсот. У меня сегодня как раз триста…



- Нам нужны не триста, а тысяча восемьсот. Ты не забыл, ты две с половиной штуки был должен, отдал всего семьсот. Так? Если так, где тысяча восемьсот?



- Я… у меня…



- Где тысяча восемьсот, мудила?!



- Я завтра…



- Сегодня, блин! Сегодня и – точка. Тебе давали пару дней? Давали? Давали! Где «бабки», козел?! Где?!



- Я найду, найду. Я… Дайте мне день или два, и я…



- Если ты хочешь день, тогда – долг возрастает до трех штук. Еще один день – три с половиной штуки. Так дать тебе день-другой? Пожалуйста – бери. Бери неделю, если так хочешь. Только за каждый день просрочки – по полштуки!



Санек, тяжело дыша, вытянул свою длинную шею. На какой-то момент страх сместился под порывом внезапной злобы.



- Вы совсем охренели! Ни Антон, ни Костик вообще…



Паша схватил Санька за волосы, откинул его голову назад. Правой рукой схватил руку парня, и Олегу пришлось сжать ему вторую руку.



- Молчи, урод! С твоими дружками мы поговорили. Они тоже сидят в жопе, можешь нам поверить. Ты на себя посмотри. По тебе зона плачет, а ты еще вякаешь, сука!



Олег решил, что не помешает и ему вставить слово:



- Если ты думаешь, что это мы так захотели, ты ошибаешься. Это все менты. Они требуют, чтобы мы им вас отдали, все сами хотят загрести. Вот и подняли цену за невмешательство.



- Тебе понятно?! – выкрикнул Паша.



- Да, - прокряхтел Санек.



Паша отпустил его и обратился к Светику:



- Вот здесь сверни.



Они уже проехали роддом – слева, льнозавод – справа, и потянулся сосновый лес. На первую же тропу, уходящую вглубь леса, Паша и указал.



- Подождите, - промямлил Санек. – Подождите, я ведь могу…



- Короче, - прервал его Паша. – Мы можем дать тебе всего час. Найдешь за час штуку восемьсот, тогда – пожалуйста. Нет – завтра долг возрастает. Так что? Управишься за час? Говори сразу.



- Но я ведь… не успею… всего за час…



- Есть еще вариант, - спокойно сказал Паша. – Чтобы мы подождали пару дней.



- Что?



- Ты должен продать квартиру. Заодно за дружков своих залог внесешь, если они не успеют. У тебя ведь есть квартира? Двухкомнатная квартира в центре?



Санек молчал.



- Есть? – Паша улыбнулся. – Вижу, что есть, приятель.



 



 



 



2.



 



Светик остановил машину, заглушил двигатель.



- Место пойдет? – он оглянулся на друзей.



Паша молча кивнул.



Вокруг, кроме сплошных сосен, рос густой подлесок, и видимость была сильно ограничена. Было тихо, лишь какая-то птица пускала по лесу короткие тонкие трели. Если кто-то поедет этой же тропой, машину услышат задолго до ее появления.



Санек поднял голову и пробормотал:



- Нет у меня квартиры.



Паша расхохотался. Резко оборвал смех, хлопнул Санька по плечу.



- Ты уверен?!



Санек вздрогнул, промямлил:



- Это не моя квартира, родителей.



Паша поморщился.



- Какая разница? Главное – она есть. Вот ты и должен озаботиться, чтобы ее продали. Сразу с долга соскочишь.



Санек неуверенно мотнул головой, но Паша этого, похоже, не заметил.



- Если не согласишься – вообще из долга не выберешься. Каждый день просрочки – полштуки.



- А если я завтра сразу все отдам?



- Три штуки?



- Нет, я же тысячу восемьсот…



- В общем, так. Ничего ты завтра не отдашь. Было бы – уже отдал бы. Так что приготовься, пока тебе дело предлагают. Хату продашь – сразу все проблемы исчезнут.



Санек снова покачал головой. На этот раз Паша это заметил.



- Ты что-то не понял?



Олег быстро добавил:



- Ты не забывай, есть еще твои дружки. Если даже ты рассчитаешься со своим долгом, кто-то может тебя подставить. Не специально, нет. Просто не сможет расплатиться, и на него заведут дело в прокуратуре. И там он расколется, всех за собой потянет. И тебя в том числе. Так что лучше подстрахуйся, раз у тебя есть недвижимость, а у дружков нет. Они тебе потом деньги отдадут. Хочешь – мы проконтролируем.



Санек коротко глянул на Олега, потом снова покачал головой.



- Баран что ли, головой качаешь? – спросил Паша. – Ты не качай-то башкой, а то оторвется нечаянно.



- Нет, квартиру я продавать не буду. Я так деньги найду.



Рука Паши мягко опустилась Саньку на плечо.



- Лучше продай, мой тебе совет.



- Нет.



- Нет? – Паша засмеялся.



Он открыл дверцу, потянул Санька из салона.



- Парни, помогите-ка его подвесить. Пусть поболтается, может, поумнеет. Вон и ветка нормальная есть.



Паша повалил Санька на землю, Олег неуверенно топтался рядом, а Светик уже извлек из багажника веревку и какую-то тряпку.



- Э-э… Парни, да я не смогу продать квартиру, - заверещал Санек. – Она не моя. Без папаши нельзя, а он на Севере, работает. Через месяц только приедет.



- Этим руки можно связать, - Светик протянул тряпку, игнорируя Санька.



Тот попытался вырваться, но парни вдвоем, без Олега, удержали его, связывая руки. Поволокли его к молодому дубу, где ветка отходила от ствола почти под прямым углом. Санек закричал, и Паша ударил ему кулаком в бок.



- Рот закрой! Все равно никто не услышит.



Санек еще раз что-то выкрикнул, и тогда Светик ударил его в ухо. Ухо сразу налилось красным, но Санек больше кричать не решался, только негромко поскуливал, пытаясь что-то сказать.



Светик перекинул веревку через ветку дуба, после чего другим концом обмотал Саньку ноги. Тот начал брыкаться и получил от Паши еще один удар по ребрам. Светик связал жертве ноги, поднялся, потянул за свободный конец.



Тело Санька приподнялось, и он пронзительно запищал.



- Мы тебе сейчас пасть заткнем, вообще дышать не сможешь.



Вряд ли Санек осознал, что ему говорят – его охватила животная паника.



Паша подключился к Светику, и они потянули веревку. Санек повис, вращая головой, раскачиваясь и визжа. Его подняли еще выше, почти на метр.



- Надо бы закрепить, - пробормотал Светик.



Паша огляделся.



Санек тем временем что-то невнятно просил, из этого было ясно лишь несколько слов: «отпустите» и «голове плохо».



Олег подошел к Паше и негромко сказал:



- Может, хватит с него? Он и так уже обделался со страху. Еще окочурится. Мы ж о его здоровье ничего не знаем.



Паша некоторое время смотрел на друга так, словно Олег помешал в самый неподходящий момент. Потом присел, чтобы Санек видел его лицо перед собой.



- Слышь, козел, мы тебя сейчас оставим тут до утра. Ты согласен? Завтра договорим.



Санек завизжал, требуя снять его.



- Не хочешь? – Паша ухмыльнулся. – Ну, тогда скажи, что согласен продать квартиру. И мы тебя больше чем на пару часов не оставим. Всего на пару часов. Хорошо?



У Санька из носа потекли сопли, лицо стало багровым.



- Нет? – Паша искренне удивился. – Не хочешь висеть? Ну, хотя бы часик? Нет? Хочешь, чтобы тебя сняли прямо сейчас, да? А хату продавать пойдем? Пойдем или нет?



Санек захныкал, продолжая что-то невнятно лепетать.



Паша схватил его за волосы, чуть приподнял голову.



- Заткнись, если хочешь, чтобы тебя сняли. Слышишь? Заткнись!!



Санек затих, продолжая постанывать и шморгать носом.



- Квартиру продаем? Да или нет? Только потом сделаешь, как сейчас скажешь. Так продаем?



Санек кое-как выдавил:



- Да.



Паша улыбнулся, глянул на Светика.



- Опускай.



 



 



 



3.



 



Бежевая «шестерка» медленно выехала из леса.



Лицо у Санька было уже не таким пунцовым – друзья подождали четверть часа, чтобы «подопечный» пришел немного в себя.



Он находился в шоке. Затравленно поглядывал на своих мучителей, кряхтел, сдерживая стоны, истерику, желание разрыдаться. Отирал выступавшие против его воли слезы из глаз. И косился на Светика, сматывавшего веревку.



Все молчали. Какие нужны были слова? Потом Паша сказал:



- Менты похуже сделают. Так что не передумай продавать квартиру, не советую.



Когда они проезжали мимо больницы, Олег вспомнил про Костика. Посмотрел на часы и сказал:



- Черт, нас уже давно клиент должен ждать. Тридцать пять минут седьмого, а мы на шесть договаривались.



Паша угрюмо осмотрел людей на остановке и сказал:



- Ничего, подождет. Сами потом найдем, тут дела поважнее.



Светик остановил машину возле «свечки». Санек, сидевший на пассажирском сидении, покосился на Светика, неуверенный, что может идти.



Паша подался к нему.



- Если без предков никак, тогда придешь и прямо сейчас расскажешь. Куда вляпался. И пусть даже не пытаются на нас «подействовать». У вас всего пару дней. Ты все понял?



Санек кивнул.



- Два часа хватит? – спросил Паша.



Санек сел вполоборота, как будто хотел посмотреть на Пашу, но не решился.



- Что? Не хватит двух часов на объяснения?



- Мамки может не быть. Она говорила, после работы к тетке зайдет.



Олег коснулся Пашиной руки.



- Может, лучше завтра? – тихо предложил он.



Паша пожал плечами, откинулся на сидении.



- Короче, мы тебе даем кучу времени. В последний раз. Завтра, в это же время. То есть в полседьмого. Мы заходим к тебе. Ждешь нас дома. К этому времени ты должен все рассказать своей мамочке. И не строй из себя невинную жертву. Ты, блин, в изнасиловании групповом участвовал. Объясни ей, что тебя ждет, если мамка пожалеет квартиру.



Паша выдержал паузу, добавил:



- И не вздумай глупостей наделать. И мамке своей вдолби, что выхода у вас нет. Теперь – вали отсюда, мудила.



Санек выбрался, прошел к подъезду. Кажется, его немного шатало.



- Паша, - заговорил Олег.



- Подожди ты, - оборвал его Паша. – Светик, давай в соседний двор.



Костик все еще стоял у подъезда.



- Ждет, гнида, - радостно сообщил Светик.



Паша хихикнул.



- Может, и этого придеться везти в лес, чтоб повисел вниз своей дурной башкой?



- Веревка есть, - поддакнул Светик.



Он остановил машину на углу дома, и Костик, уже заметивший их, подошел, сел на переднее сидение.



- Принес? – спросил Паша.



Вместо ответа Костик протянул ему четыре купюры по пятьдесят долларов.



- Ты смотри, - не удержался от восклицания Паша. – Я-то думал пацану уже голову можно отбивать или завезти ментам, а он подсуетился.



Костик молчал.



- Вот видишь, землячок, можешь, если захочешь, - назидательно пробормотал Паша и резко сменил тон. – Только это всего лишь двести баксов. А ты должен две с половиной штуки.



Костик кивнул и сказал:



- Тут с машиной быстро не получается, у меня ее только в понедельник возьмут. Но это уже точно. За полторы. То есть еще тысяча триста.



-У-у-у, - недовольно протянул Паша. – В понедельник?



- Тогда завтра гони еще двести зеленых, - вставил Светик.



- И послезавтра, - поддержал Паша.



- Бля, пацаны, - вырвалось у Костика. – Я эти «бабки» едва выпросил, и то, как залог, что тачку обязательно…



- Не волнует, - перебил его Паша. – Посрать нам. Мы тебе всего пару дней давали, нас самих поджимают. А ты понедельник придумал. Может, лучше  отдашь баксы в две тысячи десятом году, а?



Светик заржал.



- В понедельник я отдам больше половины своего долга, - заметил Костик. - Ну, подождите немного. Всего пару дней.



Паша вздохнул.



- Может, тебя в лес завезти? Повисишь вниз головой, глядишь, ума и прибавится?



Светик хихикнул.



- Да, наверное, так ему станет лучше.



Костик повернул голову, и Олег заметил в его глазах едва сдерживаемую ярость. Бешеная лошадь этого чувства находилась в узде, но узда грозила порваться.



- Какой резон меня напрягать? – прошептал Костик. – Я отдам деньги, только сразу не получается. Вы же можете подождать.



- Хорошо, - сказал, ухмыляясь, Паша. – Тогда в понедельник вся сумма.



- Э-э… да я… Так, наверное, не получится.



- Если в понедельник не будет две с половиной штуки, твой долг возрастает до трех штук. И вертись, как хочешь.



Глаза у Костика округлились. Он даже обернулся и посмотрел на Пашу. Возможно, он подумал, что с ним всего лишь жестоко шутят.



- Бля, да вы что? Вы… Пацаны, так нельзя… Я…



- Три штуки или в понедельник – две с половиной.



- А в следующий понедельник, - вставил Светик. – Еще штука.



Рот у Костика открылся, как у рыбы, выброшенной на берег, лицо исказилось. Он кое-как выдавил:



- Нет, это уже слишком. Вы же сами… Мы договаривались – две с половиной, и я… Бля, да привезите эту… девку, я ее сам попрошу, пусть…



- Причем здесь эта девка? – прошипел Паша. – Ты нам, козел, условия не ставь, понял? Девку он захотел. Ты уже один раз ее увидел и не только. Хватит надолго, придурок.



В глазах Костика появилось отчаяние.



- Нет, ну, пусть будет две с половиной. Зачем так…



- Заткнись. Достало тебя слушать. В общем, так. Завтра – еще двести баксов. Не будет – пожалеешь. А там посмотрим.



- Давайте хоть послезавтра, в субботу. Мужик, что у меня тачку берет, завтра куда-то едет, я его не найду. Давайте послезавтра.



- Тогда триста, не двести. Усек?



Костик опустил голову. Его пальцы жестоко мяли лицо.



- Триста, - повторил Паша. – Послезавтра. Но завтра мы все равно к тебе подъедем, узнать, не надумал ли ты херню какую сделать. Чтоб стоял на подъезде с полшестого до полседьмого. Мы тебя искать не будем. Теперь – свободен.



Костик медленно выбрался из салона, правда, сразу встряхнулся, нервно зашагал вдоль дома.



- Девку ему привези, сволочь, - пробормотал Паша, глядя вслед.



 



 



 



4.



 



- Паша, - прервал паузу Олег.



Паша искоса глянул на друга и пробормотал:



- Поехали отсюда, они меня достали.



Светик завел двигатель, тронул машину.



- Паша, - повторил Олег.



- Чего тебе?



Олег вспомнил Пашин взгляд, когда друг стоял рядом с Саньком, висевшим вниз головой.



- Ты был чем-то недоволен?



- Когда? – устало спросил Паша.



- Ну… там, в лесу.



Паша поморщился.



- Ладно, забыли.



- Нет, подожди. Ты скажи, в чем дело?



Олег понимал, что не успокоится, пока не выяснит то, что его терзает. Знал об этом и Паша, о настырности, даже занудности друга.



Паша вздохнул:



- Завтра на «Золоте» точно надо нажраться. Мы это заслужили.



Олег по-прежнему смотрел на него, ожидая ответа. Паша медлил. И Олег напомнил:



- Ты на меня посмотрел как-то не так. Когда я предложил его опустить.



- Блин, Олежка, ты бы ему еще платочек дал, слезки вытереть.



- Паша…



- Я понимаю, ты у нас благородный мужик, но надо разбираться к кому свое благородство-то применять.



- Паша…



- Да, ладно, проехали.



- Нет, не проехали. Ты должен понимать, что есть какая-то грань, которую лучше не переходить, и…



- Нет, это ты должен понимать: если наезжаем, то все вместе. А не так, что один наезжает, другой его одергивает.



Паша тоже завелся, но Олег уже не мог успокоиться, даже рискуя, что спор превратится в настоящую ссору.



- Пойми, если человека загнать в угол, ему уже нечего будет терять. Оставь ты его висеть до ночи, кто его знает, чтобы он потом сделал.



- Ни хрена бы он не сделал. Только быстрее квартирку побежал бы продавать.



Олег хотел объяснить, что в случае с Саньком они обошлись бы лишь угрозой оставить его висеть, но тут вмешался Светик:



- Эй, мужики! Хорош! На пустом месте завелись. Кончайте базарить!



Паша улыбнулся, поднял руки.



- Да, правда, херней маемся, - он по-дружески хлопнул Олега по плечу. – Давай, замнем, лады?



Олегу заминать не хотелось, но он почувствовал: стоит продолжить, и Паша, оскорбившись настырностью друга, взорвется. И тогда точно возможна ссора.



Только этого сейчас не хватало.



Олег ничего не сказал, но молчание друзья восприняли, как согласие.



- Вот и замечательно, - Паша хлопнул себя по бедру. – Эй, а давайте сегодня шахнем? Возьмем пузырь-другой и – на набережную?



- Можно, - тут же откликнулся Светик.



- Посидим на скамеечке, может, снимем кого-нибудь. Давно я с какой-нибудь бэби не знакомился.



- Можно, - повторил Светик. – Только машину надо поставить.



Паша посмотрел на Олега.



- Ты как? Я, если честно, задолбался. Расслабиться охота.



Светик как раз приготовился свернуть с Трифонова на Речную, к своему дому. Он тоже оглянулся, вопросительно глядя на Олега.



Друзья ждали его согласия.



- Давайте вначале кое-что решим.



- Что? – спросил Паша.



Светик прижался к обочине, останавливая машину.



- Я насчет Тани.



Паша вздохнул.



- Олежка, давай завтра это обсудим. Завтра до вечера куча времени. Сейчас меня уже тошнит от всего этого.



- Ты не понял, - Олег покачал головой. – Завтра у нас разговор с предками Санька. То есть с его матерью, что одно и то же. Я уверен: без Тани не обойтись. Конечно, может, и не придеться о ней говорить, но это, если нам повезет.



- Ну, и что с того? Причем здесь Таня?



- Притом, Паша. Костик сегодня уже заикался про нее. Мол, пусть придет, я ей в ноги упаду. Вот я и подумал: как бы мамка нашего Санька не потребовала ее тоже? Ну, типа увидеть, убедиться.



- Обойдется, - заявил Паша.



- Ну… Знаешь, неплохо бы показать женщине девушку, которая пострадала от ее сына. Пусть посмотрит. Пусть Таня немного расскажет, что с ней сделали. Про порезы на груди там, про то, как кожу сигаретами прижигали. Поверьте, это подействует лучше наших слов и даже слез собственного сыночка.



Паша покачал головой.



- Ты подумал о том, что тетка может броситься перед ней на колени, моля, чтобы Танюха ее сыночка простила? Тем более что он ее не трахал, только присутствовал? Еще откроется, что никто никуда заяву не заносил.



- Мы Таню только покажем, она скажет то, что надо, и все. Светик ее уведет, а мы с тобой останемся, чтобы продолжить разговор. Мы просто не позволим женщине о чем-то просить у Тани.



- Да, - согласился Светик. – Взять телку с собой не помешает.



- Хорошо, - пробормотал Паша. – Вы меня убедили. Заедем к Танюхе. Только давайте завтра. Ближе к обеду, например.



- Нет, Паша, - возразил Олег. – Надо сегодня. Вдруг ее завтра не будет, не застанем и все такое? Лучше заранее предупредить.



Паша обреченно вздохнул.



- Ну, тогда… Разворачивайся, Светик.



 



 



 



5.



 



Они въехали на улицу Набережная с Розы Люксембург.



Олег почувствовал дискомфорт. Ему заходить, не друзьям. Не хотелось видеть Таниного отца. Олег подумал, что уже давно надо было предупредить Таню. На случай, если к ней явится кто-нибудь из «подопечных», молить о снисхождении, или, того хуже, если придет чья-нибудь мать. Не предупредив Таню, друзья рисковали, что обнаружится, что не было никакого заявления в милицию.



Выходя из машины, Олег попросил, чтобы Светик проехал дальше, и тот кивнул. Олег постучал, подождал немного и снова постучал. Наконец, во дворе послышался шорох – открылась входная дверь.



- Кто? – раздался мужской голос.



Отец Тани.



- Добрый вечер, - поздоровался Олег, разглядывая забор. – Позовите, пожалуйста, Таню.



- Ее нет, - грубый, недовольный ответ.



- Нет? А скоро она будет?



- Не знаю. Сегодня ее, наверное, не будет.



И все – дверь захлопнулась. На этот раз Танин отец даже не вышел из калитки. Может, смотрит какой-нибудь интересный фильм?



Олег вернулся к машине, в двух словах все передал.



- Ну, что? – Паша улыбнулся. – Поехали бухать?



Олег колебался.



- Не лучше ли ее подождать? Она поздно не ходит.



Паша скривился.



- Блин, Олег, папашка ведь сказал тебе, что ее не будет.



- Он сказал – наверное.



- Вот увидишь, мы без толку просидим.



- Но она ведь должна домой прийти.



- Откуда ты знаешь? Может, у подруги останется или уехала куда. Ты про нее много знаешь?



Олег пожал плечами. Светик глянул на него и сказал:



- Если что, можно завтра утром зайти или в обед. Найдем, не боись.



- А если – нет?



- Олежка, - Паша положил ему руку на плечо. – Не найдем – без нее обойдемся. Это не страшно. Вот только вечер из-за нее терять… Ладно бы ее папашка сказал, что она вот-вот должна прийти, а так… Поехали, Светик. На Третий магазин, потом – на набережную.



У магазина Светик спросил, будет ли Олег пить водку. Олег покачал головой и сказал, что не будет ничего.



- Вообще? – удивился Светик.



- Завтра ведь на «Золоте» все равно пить буду.



- Так это ж завтра.



Паша улыбнулся.



- Светик, это – Олежка, а не кто-то другой. Он у нас пьет редко и то лишь напитки для девочек.



Светик заулыбался.



- Ну, как хочет.



Он принес бутылку, подвез Олега с Пашей к Детскому парку и пообещал присоединиться к ним как можно быстрее.



- Ты вдоль скамеек иди, - напутствовал его Паша. – На какой-нибудь мы обязательно приткнемся.



«Шестерка», взвизгнув шинами, умчалась, и Паша, проводив машину взглядом, удовлетворенно улыбнулся.



- Вот, пока его нет, у нас есть время поболтать.



- По поводу?



Они спускались на набережную.



- Ну… есть у меня одна идейка. Только я для начала ее хотел без Светика обсудить.



Олег хотел спросить, причем тут Светик, но промолчал.



- В общем, - продолжил Паша. – Я предлагаю снять жилье, пусть у нас будет база. Мы ведь все с предками живем, и я в том числе. Знаешь, надоело последние дни прятать «пушку» и думать, не наткнулись бы на нее мать или братан. Тот вообще всюду шныряет. Об этом жилье будем знать только мы, пусть это станет удобной такой норкой. Если надо поговорить, срочно найти друг друга – идем туда. Пусть там и оружие лежит, и деньги.



- Ну, - Олег не знал, что и сказать. – Ты предлагаешь квартиру или дом?



Паша улыбнулся, кивнул в сторону свободной скамейки, прямо напротив кафе «Нептун» - единственного заведения на набережной.



- Давай сядем, пока не заняли.



Они уселись, и Паша сказал:



- У меня уже есть на примете кое-что. Часть дома.



- Так ты уже искал сам?



- Нет, ничего я не искал. К нам соседка приходила, что-то матери принесла. Кукурузу вроде. Ну, поболтали о том, о сем. Соседка и сказала, что у нее бабулька знакомая, родственница дальняя, сдает часть дома, дешево очень. Мол, не захотела объявление давать, решила через знакомых. Соседка сказала, что часть дома – хорошая, три комнаты, паровое отопление, туалет, ванна в доме. Там ее дочка с зятем жили, а теперь уехали куда-то года на три. Соседка просила мать, мол, если услышит, что кому-то надо, сообщить. Адрес даже сказала, я и запомнил.



- Где это?



- На Перекрестке. На Урицкого, на углу с Сыдько. Там рядом швейная фабрика.



- Слушай, это ж рядом с домом Лехи. Всего один квартал.



- Да, - согласился Паша и с сарказмом добавил. – Рядом с большим пацаном по имени Леха.



Олег на это не отреагировал, он думал о доме.



- Ну, так что? Как тебе идея? Я думаю, завтра зайти, лучше не откладывать – когда дешево, оно долго не лежит.



- Было бы неплохо, - неуверенно пробормотал Олег. – Может, как с квартирой разберемся, тогда зайдем?



-  И, кроме всего прочего, будет, куда с телкой прийти. Мне, если честно, достало в таких случаях извращаться. Ладно, еще летом – на пляж можно пойти, как стемнеет, но ведь скоро похолодает.



- Хорошо. Только почему ты сказал, что хотел без Светика поговорить? Думаешь, он стал бы отговаривать?



Паша хмыкнул. Как-то невесело.



- Не стал бы. Кто он такой? – не обращая внимания на недоумение друга, продолжил. - В общем, так. Раз у нас будет база, раз там оружие лежит, вполне логично, что там будут лежать деньги. Чего нам беспокоиться? Бабулька – бедная, домик с виду неказистый, что там брать? Да и она дома, наверное, постоянно, а кроме нее никого там нет.



- Ну и?



- Деньги, основную часть, оставляем там. Берем только на мелкие расходы. Или, если кому-то шмотка какая понадобилась. Короче, не хрен делить на три части. Все – в кучу. Если Светик что-то запоет, скажем, что надо вначале деньги вложить куда-нибудь. Как раскрутимся – тогда он свою долю и получит. Не нравится – это его проблемы. В конце концов, не он это дело придумал. И этих чушков мы с тобой напрягаем, он в основном в машине сидит.



Олег задумался. Он не смог бы точно сказать, но все это ему не очень понравилось. Похоже, Паша заметил, что его слова у друга воодушевления не вызвали, и поспешно добавил:



- Олежка, рано или поздно у нас своя бригада появится, и мы без Светика обойдемся. Это так, для начала мы его взяли. Но он все равно должен понять, что он – это ступенька ниже. Мы с тобой – вот с чего все началось. Остальные – подчиненные.



Олег пожал плечами.



- Ты не боись, - заверил его Паша. – Я там часто ночевать буду, мне мои ничего не скажут. Мать подумает, девку самостоятельную нашел. Зато Светик не получит того, на что рассчитывает. Ты представь: из того, что мы из тех лохов вытянем, твоя доля – не три штуки, а пять! Круто?



Олег повернул голову и заметил, что от моста через залив к ним идет Светик.



Паша заметил его взгляд, тоже оглянулся и пробормотал:



- Блин, он что, бежал сюда? Быстро что-то. Ладно, потом договорим. 



 



 



 



 



 



ГЛАВА   14



 



 



 



1.



 



Звонок в дверь застал Олега, когда он заправлял кровать. Олег уже сходил в ванную, умылся, почистил зубы и уже проверил, что ему оставила на завтрак мать.



Он прошел к двери, посмотрел в глазок.



Нет, у него не было особой предосторожности в связи с тем, что они делали в последние дни, в конце концов, ни один из «подопечных» не знал, где живет Олег и его друзья, он и раньше так делал – по привычке. Давнее внушение отца, чтобы Олег знал, кто пришел, прежде чем открыть.



На площадке стоял… Леха.



Олег открыл дверь, удивленно улыбаясь.



- Привет!



- Вот шел мимо, - пробормотал Леха с видом человека, заявившегося глубокой ночью. – Думаю, зайду. Вдруг ты дома?



- Проходи, проходи.



Олег был рад. И тем сильнее, чем неожиданней пришел Леха.



Он пригласил друга на кухню, предложил позавтракать вместе. Леха поблагодарил, но согласился только на чай – он поел всего час назад. Олег спросил, как проходит отпуск, и пока ел, слушал друга.



Ничего особенного он не услышал, зато все это было, как раньше. Легко и свободно. Естественно. Не то, что в последние дни, когда Олег постоянно от кого-то что-то требовал, угрожал, убеждал, продумывал, прежде чем сказать, заталкивал поглубже некие сомнения или даже страхи, пытался игнорировать интуицию, пытался убедить самого себя, что все это необходимо.



Кажется, он устал, а внезапно пришедший Леха оказался настоящей отдушиной.



- Ты еще долго свободный? – спросил Олег, вспомнив про Таню.



- Я? Да весь день, если надо. А что?



- Я до часу дня свободен. Так что можем пройтись куда-нибудь.



- Ладно. А вечером что? Занят?



Олег замялся.



- В принципе, после восьми-девяти буду свободен. Мы это… в «Золото» собрались. Втроем: я, Паша и Светик. Вот.



- Понятно, - Леха кивнул.



Пауза. И Олег все-таки решился, сказал то, что ему на самом деле хотелось, а не то, требовала логика.



- Приходи, если захочешь. Один билет в пятницу, думаю, всегда найдется.



- Вы же там втроем будете, - заметил Леха. – Может, вам нельзя мешать.



- Ну, мы же не дела в баре обсуждать будем – отдыхать. Так что, если сможешь… Вот.



- Хорошо, подумаю.



Олег убрал за собой со стола, всполоснул чашку Лехи. И решил, что друг не станет помехой, если сходить к Тане вместе с ним.



- Слышь, Леха. Пройдемся к набережной. Мне надо к одной девчонке зайти. Это ненадолго. Подождешь минут пять, хорошо?



Леха не имел ничего против. По дороге к Тане они еще поболтали, в основном, вспоминая прошлые годы, какая в это время бывала погода, как классно они проводили время на пляже, как часто встречались девушки, на которых они обращали внимание. Леха вздыхал, лицо было задумчивым, и Олег, поглядывая на него, тоже испытал болезненно-сладостную ностальгию.



Да, прав, Леха, больше такого не будет. Уже нет того беззаботного состояния, как годков этак пять-семь назад, когда мир еще представлялся заманчивой розовой сказкой, где рано или поздно исполнятся все твои желания. Где все достижимо, стоит только сильно захотеть и постараться, где, в конце концов, возобладает справедливость, и каждый получит то, что заслуживает.



Из этой паутины грез и воспоминаний Олег вышел лишь, когда оказался в квартале от дома Тани.



- Подожди здесь, - попросил он друга.



Сам прошел вперед, постучал в окно. На этот раз отец Тани соизволил пройти двор и выглянуть из калитки.



Олег вежливо поздоровался, спросил, где Таня.



- Нету ее, - буркнул мужчина и, упреждая новый вопрос, добавил. – И не будет. Уехала она.



- Надолго? – успел спросить Олег, прежде чем калитку захлопнули.



- До конца лета.



Спрашивать, куда именно уехала Таня, смысла не имело. Вряд ли ее отец об этом скажет. Хорошо хоть, сказал, что уехала. Мог бы и промолчать. Вчера, например, промолчал. Видать, сегодня понял, что его только отвлекать будут, если не сказать, как есть.



- Ну, что? – спросил Леха. – Поговорил?



Олег отстраненно кивнул, глянул на друга.



- Ты вот что… Я тебя проведу, куда надо. Мне уже к Паше надо идти.



- Пошли, - согласился Леха.



 



 



 



2.



 



- Останавливаться? Нет? – Светик проводил взглядом дом Тани.



Паша покачал головой.



- Смысла нет, - он глянул на Олега. – Едем дальше? Все равно через полчаса надо быть на Береговой. И сколько ее ждать – неизвестно.



Олег нервничал, мысли его были там, в квартире Санька, и он кивнул:



- Поехали.



- Если ее потребуют, - сказал Паша. – Скажем, что у девочки нервный срыв, и ее отправили в санаторий. Подлечиться.



Светик увеличил скорость, и через несколько минут они свернули на Хлуса. Как и договаривались, сначала они заедут к Лысому. Пока самый беспокойный и вертлявый из четверки, единственный, кто пытался убежать, столкнувшись с друзьями, не создавал никаких проблем.



Правда, сегодня он должен отдать пятьсот долларов, в чем и Паша, и Светик сомневались. Посоветовавшись, они признали, что никуда Лысого не повезут. Конечно, пригрозят словесно, но не более. Сегодня главное – это Санек и его квартира, и Лысому повезло. Некогда с ним возиться.



Светик просигналил, проехал чуть дальше, чтобы развернуться. Лысый появился на улице, как только прозвучал сигнал. Похоже, ждал у калитки.



- Ты смотри, - пробормотал Паша. – Неужто достал все пять сотен?



Лицо у Лысого было заискивающим. Он улыбнулся, вежливо поздоровался. И сунул Паше в приоткрытое окошко свернутые деньги.



- Здесь не все, - быстро сказал он. – Но завтра я уже достану остальные.



- Сколько? – спросил Паша.



- Здесь триста. Но завтра я вам отдам еще две сотни. Обязательно отдам. Просто сегодня…



- Мы же договаривались о пяти сотнях, - перебил его Паша.



- Я… Мужики, я обещаю – завтра. Я не успел. Пацан, который мне пообещал две сотни, должен сам долг забрать. Ему не отдали, сказали, завтра прийти.



- Завтра?



- Мужики, обещаю. Сегодня не получилось. Я не виноват, честно. Если б это из-за меня, я бы так и сказал.



Олег незаметно ткнул Пашу в бок, и тот оборвал причитания Лысого. Сказал, что завтра тот очень пожалеет, если не доложит две сотни. Заодно Паша поинтересовался, где Лысый собирается взять остальную сумму. Лысый замялся и пообещал, что все сделает.



- Ладно, - сказал Паша. – Завтра разберемся. Сегодня тебе повезло – спешим мы. А ты думай, где деньги возьмешь.



Друзья поехали на Береговую.



Возле дома Антона Светик посигналил, притормозил. Паша и Олег вышли из машины, подождали немного, но Желтоволосый не выходил.



- Чего он там возится? – пробормотал Паша. – Пошли-ка, зайдем.



У Олега закралось подозрение, что Антона дома нет.



Входная дверь была закрыта, что лишь укрепило это мнение. Паша позвонил, и почти сразу же за дверью послышалось шарканье ног. Судя по звукам, это была мать Антона.



Недовольный женский голос спросил, кто пришел.



- Антон дома? – спросил Паша.



- Нет его. Ушел.



- Когда он придет?



- Не знаю. Сказал, что срочно куда-то пошел. Просил передать, чтобы в другой раз пришли.



Женщина дверь так и не открыла.



- Офигел этот мудак, - прошептал Паша.



Они вышли со двора.



- Может, он за деньгами побежал? – предположил Олег. – Нашел в последний момент и побежал? Мы же ему точное время не указали? Просто сказали – вечером.



Паша пожал плечами.



- Завтра он по почкам получит, козел. Так что, будем его ждать или хрен с ним?



Олег взглянул на часы.



- Через полчаса надо к Саньку заходить. А еще – Костик.



Паша сплюнул.



- Ладно. Хрен с ним. Завтра разберемся. Сейчас самое важное – насчет квартиры добазариться.



Из окошка высунулся Светик.



- Ну, что там?



Паша коротко обрисовал ситуацию.



- Поехали, Светик. Проверим еще одного клиента.



 



 



 



3.



 



Костик стоял у подъезда, ждал.



- О, этот дисциплину знает, - сказал Паша.



«Шестерка» остановилась между домами, и Костик подошел к ней, сел в салон.



- Как успехи? – спросил Паша. – Только не говори, что ни хрена завтра не будет, и тебе надо еще девять с половиной недель.



Довольный собственным каламбуром, Паша захихикал. Подхватил смех и Светик. Лишь Олег вяло улыбнулся одними губами. Он думал про Санька, его мать и их квартиру. В данный момент Костик его вообще не интересовал.



- Завтра я принесу деньги. Но потом надо будет подождать до понедельника или до вторника.



- Почему до вторника? - спросил Паша. - Мы же говорили про понедельник. Или ты забыл?



- Вдруг мы все оформить не успеем? От меня же это не зависит. Ну, подождите еще денек, если что.



- Ты все принесешь?



- Ну, мужики… Машину продам, то есть полторы я вам отдам и штуку буду должен.



- Мы договаривались, что в понедельник ты отдашь сразу все.



- Мужики, пойдите мне навстречу. Дайте еще несколько дней. Я отдам, только все сразу тяжело найти.



В разговор вступил Светик:



- Тогда долг возрастает до трех штук.



- Блин, мужики, зачем так давить? Такие проценты! Я отдам, только не выжимайте из меня больше, чем я смогу. Какой вам от этого толк? Вы по рукам меня вяжете, и я боюсь, что и штуку не найду. К примеру, человек был согласен одолжить штуку, а я его прошу полторы, и он вообще ничего не даст.



Паша коснулся Костика за плечо.



- Посмотри-ка на меня.



Тот подчинился.



- Ты думаешь, очень умный? – с ухмылкой спросил Паша. – Так что ли?



- Мужики, я ведь…



- Че ты меня грузишь? В понедельник – две с половиной штуки. Не отдашь все – будешь должен три тысячи.



- Но я не смогу…



- Твои проблемы, - оборвал его Светик.



Олег тронул Пашу, указал ему на свои часы. Почти половина седьмого. Паша кивнул и сказал:



- Все, можешь идти. Завтра на этом месте, в это же время.



Не говоря ни слова, Костик вышел.



- Светик, поехали быстрей к «свечке», - попросил Олег.



Машина, взвизгнув шинами, понеслась к девятиэтажке. Светик заглушил мотор, и Паша уже приоткрыл дверцу, когда Олег сказал:



- Подожди-ка немного.



Паша вопросительно взглянул на друга.



Олег сидел опустив голову, словно что-то вспоминал.



- Ты чего? – спросил Паша.



- Пистолет у тебя?



- Да. А что?



- Паша, оставь его в машине. На всякий случай. И ты, Светик, отгони машину от дома. Жди так, чтобы видеть вход в дом, но на расстоянии.



Не сразу, но Паша ответил:



- Ладно, - и усмехнулся. – Пошли, конспиратор.



Он вручил Светику пистолет, и тот пожелал им удачи.



 



 



 



4.



 



Открыл дверь сам Санек.



Друзья смотрели на него, он – на них. Возникла пауза.



Олег уже хотел ее нарушить, предложить Саньку выйти на площадку, когда тот распахнул дверь шире и пробормотал:



- Входите.



Они вошли.



Огляделись.



Санек топтался в прихожей и пройти дальше не предлагал. Косился в сторону кухни, на дверь с рифленым стеклом. За ней мельтешила изломанная тень, слышались звуки работающего телевизора, стук посуды.



Конечно, там была хозяйка квартиры. И она не выходила.



Олега чуть отпустило. Неужели Санек не рассказал матери, что надо срочно продать их квартиру? Или рассказал, но она не желает видеть и разговаривать с теми, кто занимается взиманием долга? Боится или ей достаточно услышанного от сына, чтобы еще усиливать терзания после разговора с посторонними людьми?



- Что скажешь? – нарушая молчание, тихо спросил Паша.



- Завтра… Завтра я объявление дам. Оно… выйдет только во вторник, раньше не получится.



- Плохо, - пробормотал Паша, глядя Саньку в глаза.



Его не смутило присутствие женщины в квартире. Или он так себя держал?



- Я сегодня пойду развешивать объявления, у нас в районе, в центр съезжу. И еще… еще у матери знакомые есть. Они как-то предлагали купить эту квартиру, но родители отказались. Она им сейчас позвонит.



Пауза.



Олег уже решил, что матери Санька они вообще не увидят, когда кухонная дверь распахнулась, и в прихожей возникла невысокая женщина, еще привлекательная, но с очень простенькой прической. И с заплаканными глазами.



Олег вздрогнул и, чтобы скрыть неуверенность, поздоровался. Паша промолчал. Он смотрел на Санька, как бы ожидая продолжения, и на его мать лишь бросал короткие взгляды.



Женщина тяжело дышала и молчала, хотя явно хотела что-то сказать. Похоже, она сдерживала эмоции, прежде чем заговорить.



Паша вдруг нарушил молчание, обратившись к женщине:



- Вы хотите что-то сказать?



Она тяжело вздохнула и решилась:



- Вы в курсе, что… что мой Саша… ничего не делал с этой девочкой? Он… Просто возил на машине тех мальчиков? И… - она запнулась, коснулась ладонью глаз, будто проверяя, не выступают ли слезы.



Паша воспользовался этой заминкой:



- Это не поможет, - он покачал головой. – Это – соучастие в групповом изнасиловании. Все равно срок, и немалый. Годиков пять, если не больше.



- Но он ведь…



- Послушайте, он рассказал вам о том, что его дружки делали с девушкой после того, как попользовались ею? Рассказал про порезы на груди, про прижигание сигаретой? Про то, как они ржали, когда все это делали?



Женщина шморгнула носом, снова на секунду прикрыла глаза ладонью, вскинула голову, желая что-то сказать, но Паша не позволил.



- Даже если ваш сын не резал и не насиловал, это его не спасет. Он был там, смотрел на это. Да и, если до суда дойдет, его дружки на него часть своей вины возложат, не сомневайтесь. Их трое, он один. И кто знает, как там было? Девушка, например, точно не помнит, кто и сколько раз ее насиловал. И ваш Саша ведь не скажет, что отговаривал их и даже пытался заступиться за несчастную? Не скажет. Потому что этого не было. Раз не было, значит, он соучастник. И его тоже посадят. И, думаю, вы в курсе, что за это его ждет на зоне. Из него там женщину сделают и…



- Хватит! – выкрикнула женщина. – Хватит!



Паша шагнул к ней.



- Если хватит, тогда давайте говорить по-деловому, - он разозлился не меньше женщины. – Пока люди не против взять деньги. Они ведь и передумать могут. Так что насчет квартиры?



На этот раз у женщины выступила слеза, и та ее смахнула. Прилагая усилие, чтобы не расплакаться.



- Мой муж скоро… приедет. И мы могли бы отдать деньги, не продавая квартиру. Я…



- Не выйдет! – отрезал Паша. – У вас день-два, не больше. И ждать никто не хочет. Прокуратура может и дело начать, а там придеться либо платить гораздо больше, либо прощаться со свободой.



- Послушайте, молодой человек… Как вас по имени?



- Не важно. Что вы хотите сказать?



- Чтобы квартиру продать, все равно нужно время. Разве нет?



Паша ухмыльнулся.



- Смотря за какую цену. Понизьте цену, хорошенько понизьте, и у вас сегодня же ее купят.



- Но… Надо хотя бы вернуть приемлемую сумму. Не за даром же ее отдавать?



- Ваше дело. Только я одного не пойму: вас свобода сына волнует или как сэкономить пару несчастных штук зелени? Да, он у вас классный парень, оступился, бывает. Ну, так помогите ему, чтобы он дальше жил, как надо, а не испортил эту самую жизнь.



Женщина ничего не ответила. Кажется, она вновь силилась совладать с истерикой. И Паша решил, что надо ее добивать:



- В общем, вы мне что-то определенное скажете или нет? Вы квартиру продаете? Сами понимаете, что еще до оформления можно у покупателя деньги взять. И не просто залог, а почти всю сумму. Покупатель, раз уж вы ему сильно уступаете, на такое пойдет. Расписку оформите и всех делов-то.



Паша перевел дыхание, приободрился, понимая, что контролирует ситуацию, и разговор идет правильно.



- Мы с вами долго говорим, вы не считаете? По-моему, вы все сами понимаете. Так что? Деньги будут через день-два?



Женщина передернула плечами и прошептала:



- Подождите, я позвоню своим знакомым. Они уже предлагали купить у нас квартиру.



 



 



 



5.



 



Светик наматывал круги вокруг «шестерки». Он не сразу увидел, что друзья уже идут к нему, и те одолели половину расстояния. Светик запрыгнул в салон, завел машину и рванул навстречу.



Он опасно затормозил, вынудив Олега сделать шаг в сторону. Друзей обдало облачком поднятой пыли, но ни Паша, ни Олег даже не возмутились. Паша ликовал, улыбаясь во весь рот, у Олега на лице были удовлетворенность и облегчение.



- Ну? - Светик высунул голову в окошко.



Паша забрался на пассажирское сидение.



- Надо отъехать, - сказал он.



Светик рванул вперед.



- Не томи, Паша. Что там с квартирой?



Паша издал победный вопль. Светик заулыбался, потом захохотал. Паша снова возопил.



- Ну? – сквозь смех потребовал Светик. – Рассказывайте.



- Сегодня мы пьем! – заорал Паша.



Какой-то прохожий обернулся, подозрительно посмотрел машине вслед.



- Пьем! – поддержал Светик и добавил. – Набухаемся, как свиньи.



- И даже Олежка набухается! – крикнул Паша.



- Да! – вновь поддержал его Светик.



Друзья перестали орать, и ликование чуть поутихло, когда они свернули на улицу Куйбышева и остановились возле Девятой школы. Здесь было безлюдно и тихо, не считая проезжающих мимо редких машин.



- Ну, что? – в который раз спросил Светик. – Мамашку видели?



- Да! Да, Светик, мы всех видели!



- И что? Обломалась?



- Куда она денется? В общем, они даже объявление давать не будут, есть покупатели. Какие-то их знакомые.



- Да ну?



- Она при нас позвонила, и они там торговались, торговались, пока не сошлись в цене.



- Сколько?



- Пять с половиной.



- Круто!



Олег покачал головой.



- Можно было бы подороже. Ладно, и то неплохо. Продажа – дело скользкое. Все могло бы зависнуть неизвестно насколько.



- Так когда «бабки» будут?



- Скоро, Светик, скоро.



- Нет, серьезно. Когда?



Олег ответил:



- Условились, что в воскресение передадут нам две с половиной штуки. Остальное во вторник или в среду. У покупателей деньги не на руках, и им надо пару будних дней.



Светик огляделся по сторонам и вдруг спросил:



- Слышь, мужики. Это… Его мамашка разве все пять с половиной штук отдаст? Он ведь всего штуку восемьсот должен.



Светик соображал. Несмотря на всеобщую эйфорию, понимал, где могут возникнуть проблемы. И вопрос задал по делу.



Паша тоненько захихикал, даже немного противно. Была у него такая привычка подурачиться: скорчить рожу и выдавливать из себя нечто напоминавшее идиотский смех.



- Мы ей пространно объяснили, почему лучше отдать все «бабки».



Олег снова представил, как Паша, щурясь, поглядывая на Санька, объясняет его матери, что, отдав все деньги, они гарантированно избегнут проблем. Иначе кто-то из дружков Санька, не сумев вовремя расплатиться, потащит на дно всех сразу.



Так уж получилось, что каждый из троицы деньги отдать готов, но не так быстро. Поэтому… Санек, пусть он и виноват меньше других, должен им помочь, такая уж вышла несправедливость, но где вы теперь эту справедливость видели? Что касается денег, друзья обещают, что проконтролируют то, как троица вернет Саньку долги. Ведь можно сказать, что Санек даст им в долг.



Напоследок Паша посоветовал женщине не бежать к родителям приятелей Санька. Это ничего не даст, лишь позволит дружкам ее сына расслабиться, зная, что теперь их уже не посадят.



- Ничего никому не расскажете, они быстрей отдадут вам деньги, - сказал Паша.



Женщина, подавленная, измученная (наверняка сын обо всем рассказал ей еще вчера), молчала.



- В воскресение, - напомнил Паша. – В четыре часа.



И друзья покинули квартиру.



Светик, услышав концовку разговора, довольно закивал головой.



- Да, вы круто их сделали. Ничего не скажешь.



- Так, Светик, - сказал Паша. - Вези нас по домам. Время уже. Надо помыться и переодеться.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   15



 



 



 



1.



 



Олег провалялся почти до обеда.



Сильная головная боль – обычное дело после того, как Олег смешивал что-то из спиртного. Как вчера, например.



И говорил ведь себе – не вздумай. Но Паша, липкий, как смола, прицепился к нему и уговорил выпить вместе с ними две рюмки водки. И это после половины бутылки шампанского. Конечно же, вторая половина последовала после водки.



И вот результат.



Несколько раз к нему в спальню заходила мать, но Олег делал вид, что он всего лишь никак не выспится. На фоне того, что ночью он явился не раньше трех, это выглядело правдоподобно.



По опыту он знал, что ему надо отлежаться, что примерно к полудню все пройдет. В конце концов, не так уж много он и выпил. Если же он скажет матери в чем дело, она забегает испуганной курицей, заставит его выпить какую-то ерунду, чтобы его вырвало. Накинется на него, когда Олег пойдет по делам. Лучше обойтись без этого.



Днем ему надо зайти к Паше, вместе они сходят к той старушке, что сдает часть дома. Это лучше сделать днем, вечером у них объезд «подопечных».



Олег ворочался, волнуясь при мысли, что будет, если ему не полегчает хотя бы часам к двум.



Все! Больше он никогда ничего не смешает!



На «Черном золоте» он был первый раз. И ему понравилось, хотя он ожидал большего. Не было того восхищения, какое могло быть со слов множества знакомых. Впрочем, что он хотел? Уютный зал, хорошее оформление, полумрак в меру. Столики расположены вокруг танцпола и немного выше.



Паша и Светик взяли себе две бутылки водки, рассчитывая, что это не все. Олег пил только десертное вино, но его как раз не оказалось (вот тебе и самое крутое заведение в Речице!). И Олег взял полусладкое шампанское. Паша язвительно похихикал, вздыхая, что друг у него слабенький и тому подобное, после чего в ход пошли тосты. Один за другим.



Паша и Светик просто напивались. Да, они взяли по несколько вторых блюд, но это не помогало. В принципе того же хотел и Олег. Все-таки он измотался за последние дни. Хотелось обо всем забыть. И о «подопечных», о разговорах с ними, о деньгах, даже о перспективах. Но Олег не мог хлестать водку, ему бы стало плохо еще до прихода блаженного опьянения, и потому приходилось напиваться «культурно».



Поддав, Паша повышенным, чтобы перекрыть музыку, голосом стал рассказывать, как скоро они все «поднимутся». Возможно, в его словах и проскальзывало что-то реальное и осуществимое, но чем дальше, тем реже. Светик в основном молчал, только ел, двигая вилкой в такт музыке, скалился и смотрел по сторонам.



И скоро Паша взял третью бутылку водки.



Время шло, и гулянка перешла в то, во что и должна была перейти – Паша выбрал из танцующих девушек двух подружек и уговорил их сесть к друзьям за столик.



Пошли очередные заказы.



Олег вздохнул: девушки ему не понравились. Из тех трех, кого он заприметил в зале, две были с парнями, а у третьей на лице было написано такое самомнение, что Олег, даже опьянев, не решился к ней подходить. Кроме того, общаться с людьми было неудобно – мешала громкая музыка.



Паша, приобняв ту, которая сидела к нему ближе, что-то втолковывал ей, прильнув к ее уху. Дама тупо улыбалась. Светик со «своей» почти не общался, только поглядывал на нее, подмигивал и ухмылялся.



Потом девушки встали, пообещав, что «они скоро придут», и вышли, по-видимому, чтобы попудрить свои носики. Между тем наступила половина третьего ночи, музыку выключили, усилили освещение, что означало – клиентов вежливо просят сворачивать манатки. Время у них – до трех, как говорится, хватит свернуть много чего еще.



Светик вяло требовал, чтобы «снова врубили музон». Паша забеспокоился, куда делись «девчонки». Они не появлялись, и, видя его состояние, Олег предложил отправиться домой вместе. Паша некоторое время сопротивлялся, но все-таки сдался, повторяя, что «надо бы завтра сюда снова присунуться, ведь тут круто».



Он здорово шатался, и в какой-то момент Олег подумал, не вызвать ли такси. Потом решил, что они и так выкинули денег больше, чем следовало, а от Дома Техники до Площади – всего пятнадцать минут ходьбы. И его воодушевил пример Светика – несмотря ни на что, тот поднялся из-за столика и пошел сам. На вопрос Олега, дойдет ли Светик самостоятельно, приятель ответил фразой героев Голливудских блокбастеров: нет проблем.



К счастью, Олег с Пашей добрались без приключений, друг почти весь путь домой шел сам, что облегчило участь самого Олега.



Когда состояние Олега улучшилось, был первый час. Он позвонил Паше, и тот на вопрос, как самочувствие, ответил вполне нормальным голосом:



- Что со мной сделается? Я – в норме.



- Светику надо позвонить, как он там.



- Только что звонил, - сказал Паша. – У него малость голова гудит, но он говорит, что к вечеру оклемается. В общем, мы у него – в пять.



- Часть дома идем смотреть?



- Конечно. Подходи к трем, к началу четвертого. Времени хватит.



 



 



 



2.



 



Олег полежал еще немного, но все-таки встал, решил пройтись. Казалось, не выйди он сейчас на свежий воздух, и прежнее состояние вернется.



Кушать не хотелось, и он лишь попил чаю.



До встречи с Пашей был почти час, и Олег решил заглянуть к Лехе. Вчера он ждал его на «Золоте», но друг не появился. После обеда Леха обычно дома. Почему-то Олегу хотелось увидеть его сильнее обычного. И Олег предполагал почему.



У них с Пашей и Светиком вот-вот появится приличная сумма. Не сотня-две долларов, даже не тысяча. Сумма, которую уже можно пустить в дело. Олег пока смутно предполагал, куда именно (кроме предложения Паши, купить и продать какую-нибудь тачку, ничего в голову не приходило), но это сейчас не имело особого значения. Главное – есть деньги, которые можно вложить.



По большому счету лишь сейчас Олег поверил, что у него открываются хоть какие-то перспективы. Не просто одноразовый заработок, а возможность долгосрочного занятия. Олег пока не мог сказать, какое это будет направление, но к словам Паши, о собственной бригаде, о решениях споров не только между богатыми людьми, но и фирмами, о выбивании долгов, которые «были, есть и будут, несмотря на строй и политическую ситуацию», к этим словам Олег относился с недоверием и скептицизмом.



Не потому что не верил, что они с Пашей не добьются подобного, скорее он сомневался: его ли это путь?



Раньше, лет пять-шесть назад, в первой половине сумасшедших девяностых, когда он был совсем молоденьким пацаном, Олег задумывался о чем-то похожем, убеждая сам себя, что мир – место крайне несправедливое, и, не научившись, где надо, толкаться и наглеть, ничего не добьешься. Тогда он тоже мечтал о том, чтобы со временем превратиться в эдакого справедливого для всех достойных людей «крестного папу», готового помочь страждущим и обиженным. Кроме того, достигнув этого, он мог бы не беспокоиться о своей семье, о своих близких, не беспокоиться, что из-за какого-то чиновника у него что-то не получится или, того хуже, жизнь пойдет наперекосяк, не беспокоиться, что его несправедливо в чем-то обвинят и посадят, если доведется оказаться не в нужном месте в неурочный час.



Словом, причин для того, чтобы самому создать «государство в государстве», как тогда казалось, было множество.



Другое дело, что на вопрос, как много для этого придеться совершить зла и пролить крови, Олег прямого ответа не давал. Он верил, что на своем пути он этого избегнет, во всяком случае, от его руки пострадают те, кто этого заслуживает по общепринятым моральным нормам.



Время, как обычно, внесло свои коррективы: не довелось Олегу стать «крестным папой» и проверить, верна ли его теория по поводу «малокровного пути». Не довелось. Возможно, потому что предназначение у него было в ином? В чем же?



Наверное, не в том, чтобы напрягать, топтать и уничтожать людей, идя по их телам в светлое будущее. Да, на пару дней под натиском Пашиного «интузиазизма» Олег словно очутился в недалеком прошлом, в своих же собственных грезах, которые, как он еще недавно думал, уже никогда не осуществятся, очутился, спрашивая себя: не тот ли это шанс, чтобы начать путь, о котором когда-то мечтал? В конце концов, и случай оказался вовсе недвусмысленным: сорвать деньги нужно с подонков, и это никто не смог бы отрицать. Эти мысли подпитывал и Паша своими разговорами и планами на ближайшее будущее.



Однако Олегу хватило меньше недели, чтобы понять: не все так просто. И, если ты в пылу чувств не мстишь за изнасилованную сестру или подругу, все остальное принимает множество тонов, не только черный и белый цвет.



Почему-то Олегу вспомнился один из основных физических законов, которые изучаются еще в школе. Действие равно противодействию. Да, они с Пашей подмяли «подопечных», но эти усилия не проходят бесследно, в данном случае для внутреннего состояния того, кто подминал.



Олег чувствовал, что такое нельзя выдерживать на протяжении длительного времени и при этом оставаться прежним человеком. Собственные действия, чем бы ты их не объяснял: восстановлением справедливости, местью, жаждой заработать, желанием проверить собственную волю, эти действия сказываются, просто не могут не сказаться.



И Олег уже сомневался, хочет ли он последовать за Пашей. Сейчас он наверняка хотел  лишь одного: завершить это дело, а дальше будет видно.



Для того чтобы разобраться в теперешней ситуации, никто не подходил лучше, чем Леха. Вот только теперь Леха был не в том положении в отношении Олега, как обычно.



И Олег сомневался, можно ли ему рассказать все.



 



 



 



3.



 



Входная дверь была распахнута. Как и дверь в комнату Лехи, которую отделял узкий коридорчик. Таким образом Леха устраивал себе легкий сквознячок в жаркую погоду. «Включить кондиционер», говорил он.



Олег вошел в комнату.



Леха лежал на диване, негромко посапывая. На груди у него лежала раскрытая книга – «Парк Юрского Периода» Майкла Крайтона.



Олег улыбнулся. Читая, друг задремал и даже поленился положить книгу на стол. Олег медленно опустился на стул, решая, как разбудить Леху: крикнуть, свистнуть или, проявив милосердие, просто кашлянуть?



Не вышло ни то, ни другое, ни третье.



Леха все-таки что-то услышал и открыл глаза.



- О, привет, - он сразу приподнялся, сел на диване.



Олег кивком указал на книгу:



- Наверное, не так уж и круто, раз отрубаешься во время чтения?



Леха глянул на книгу в своих руках, улыбнулся, покачал головой.



- Нет, интересно. Честно. С фильмом не сравнить, гораздо лучше. Просто я сегодня почему-то проснулся рано, - он широко зевнул. – Вот, покемарить захотелось.



- Понятно, - Олег кивнул. – Ты чего вчера не пришел? На «Золото»?



Леха замялся, глядя куда-то в сторону.



- Не знаю, - протянул он. – Думал зайти, да…



- Ну, и зашел бы. Чего думать?



- Мало ли… Решил, что у вас там свои разговоры. Помешаю еще.



- Какие разговоры? Мы туда отдыхать шли, а не дела решать.



Леха пожал плечами, промолчав.



Они сменили тему, поговорили о том, что, несмотря на теплую погоду, на пляж почему-то идти не хочется.



- Там и народу почти нет, - сказал Леха. – Было пару холодных ночей, и вода сейчас не очень.



Олег все решался завести откровенный разговор, но никак не мог начать. Между тем Леха разговорился, повеселел, и Олег, вспомнив о том, что Паша и Светик планировали и сегодня пойти в «Черное золото», подумал, почему бы нет?



- Леха, мы сегодня, наверное, опять на «Золоте» будем. В общем, приходи сегодня. На всякий случай я тебе в районе восьми часов позвоню, скажу точно. И не волнуйся – никому ты там не помешаешь.



Олег посмотрел на часы – пора было идти к Паше.



 



 



 



4.



 



Они с Пашей повернули на Урицкого, когда друг сказал:



- Кстати, забыл. Светик заказал билеты на «Золото», он звонил перед твоим приходом. Надеюсь, ты с нами?



Олег вспомнил запах спиртного, и его передернуло. Самочувствие уже восстановилось, но прошло слишком мало времени.



- Только пить я уже не буду. Не смогу.



Паша хмыкнул, покосился на друга.



- Тебя никто не заставляет пить. Просто посидишь. Перекусишь, музыку послушаешь. Может, телку какую снимешь, - он покачал головой. – Блин, вчера эти дуры куда-то слиняли. Ладно… Там все равно ничего особенного не было. Сегодня других найдем. Сегодня – суббота.



Олег хотел сказать, что к ним, возможно, присоединится Леха, но зашел с другой стороны.



- Слышь, Паша. Мы это… Мы с тобой уже заводили разговор, что, рано или поздно, понадобятся еще люди.



- Угу.



- Вот я и подумал. Надо потихоньку начинать.



Паша покосился на него.



- Нашел кого?



- Нет, я… Мне кажется, для начала надо все-таки брать тех, кого мы знаем. И только потом подбирать дальше.



- И кого мы знаем?



- Ну… Как считаешь, не привлечь ли нам Леху? – Олег быстро добавил. – Я уверен, сейчас он жалеет, что отказался. Во всяком случае, можно попробовать. Он ведь все равно не в курсе того, что мы делаем.



Паши нахмурился. Друзья шли, но он молчал.



- Так что ты об этом думаешь? – поднажал Олег.



- Ничего хорошего. Мудак твой Леха, вот он кто. Выходит, мы что-то делали, а он придет на тепленькое место? Мы ему предлагали – он отказался. Все! У него шанс был, он его не использовал. И не хочу я с ним вообще никаких дел иметь, Олежка.



- Паша, мы ему тогда и времени на размышления не дали. Если бы…



- Какого времени? – Паша отмахнулся. – О чем там размышлять? Да, нет, и вся проблема. Ладно, хорош перемалывать, мы уже пришли.



Это мог быть лишь предлог, чтобы прекратить не самый нужный для себя спор, но они действительно пришли.



Олег понизил голос:



- Но он ведь нам все равно друг, и я…



- Потом, Олежка.



Дом с тяжелыми высокими ставнями выглядел громоздко.



- Здесь окна хозяйки, - сказал Паша. – Из нашей части окна выходят во двор.



В светло-коричневых металлических воротах была такая же калитка. Паша вошел первым, Олег – за ним. Они прошли во двор, и Паша постучал в окошко.



Пока появилась хозяйка, Олег успел рассмотреть двор. Справа он ограничивался территорией швейной фабрики, но сквозь заросли деревьев – яблонь, на которых в этом году не было урожая – бледно-песочная стена здания просматривалась лишь частично. Сзади и с другой стороны, слева, двор упирался в схожие дворы соседских домов. Деревянный забор, ограничивавший небольшую – менее пяти соток – территорию, был в зарослях кустарника: сирень, жасмин, крыжовник, смородина.



Два входа обеих частей дома располагались друг против друга. Эта внутренняя часть, ограниченная стеной дома и низеньким заборчиком из тонких железных прутьев, за которыми находились грядки, была асфальтирована. Вход в обе части дома предваряло высокое крыльцо из трех ступенек.



Друзьям открыла невысокая пожилая женщина. Сухонькая, с беспокойным личиком и в платке, полностью скрывавшим волосы. В руках она держала тросточку.



Друзья поздоровались, и Паша, выговаривая слова медленно, с достоинством, объяснил, что они через знакомых узнали о предлагаемом жилье. Бабушка поглядывала то на одного парня, то на другого, и невозможно было сказать, согласится ли она их впустить. Слишком уж боязливой она казалась.



Паша это понял и, попросив показать часть дома, пустился врать так, что Олег почувствовал себя неуютно. Оказалось, Паша вот-вот женится, но в двухкомнатной квартире с родителями будет слишком тесно. И он очень надеется на этот вариант, так как снимать квартиру в любом районе города это дороже, и ему очень дворик нравится, и место тихое, спокойное. И он даже за полгода вперед заплатит, а сегодня залог оставит, потому что переберется сюда не раньше, чем через пару дней, а может и неделю. Его невеста поехала к родителям (она живет в другом городе), помогает огород полоть.



Его болтовня расслабила старушку, и та даже заулыбалась, когда Паша стал с детским восхищением нахваливать, как уютно, аккуратно и чисто в его будущем съемном жилье.



Правда, здесь он оказался недалек от истины.



Олег не один раз видел подобные дома, половину, треть или даже четверть. И повсюду в таких случаях веяло старостью, не уютом, какой-то мрачностью, словно там долгое время жила неблагополучная семья. Здесь этого не было.



Прихожей как таковой не было. С порога сразу попали в небольшую кухню: плита, холодильник, стол, табуретки. Напротив входной двери в дальнем конце была ванная комната. Унитаз, ванна, не белоснежная, но и не покрытая ржавчиной, как обычно бывает там, где долго нет настоящего хозяина.



Слева от входной двери – проход в первую комнату. Она оказалась проходной, и здесь мебели почти не было, лишь один комод. Прямо – вход в спальню, узкую и длинную, с окном, выходившим на задний двор, с кроватью и шкафом, влево – вход в третью комнату, что-то вроде зала или общей комнаты. Два окна здесь смотрели на внутренний дворик. В комнате были диван, кровать, телевизор, небольшой стол и старомодная стенка с неказистым хрустальным набором.



- Телевизор, мальчики, показывает только одну программу, - предупредила старушка.



- А-а, - Паша махнул рукой. – Неважно.



Главное – в доме была обстановка. Скромная, конечно, но то, что необходимо, есть. И друзьям вообще ничего не нужно сюда перевозить.



Паша, продолжая расточать комплименты, вручил старушке двадцать долларов, заметил у нее на лице неуверенность и предложил отдать рублями. Старушка сказала, что пусть будет так, и Паша, договорившись, что в следующий раз возьмет ключи, попрощался.



Друзья вышли, и Паша закурил. Олег покосился на него (Паша курил только, когда выпивал), но ничего не сказал.



- Клевая хата, - пробормотал Паша. – Телку привести сюда вполне прилично. Да и вообще. Есть теперь базовое место.



- Ну, Паша, ты и наплел старушке, - протянул Олег. – Что мы ей потом скажем, когда она спросит, где невеста?



Паша отмахнулся.



- Ей-то какое дело до этого? Разругался, другого нашла. Мало ли чего случилось? Вот как раз и объяснение, почему стану разных девок водить – плохо после того, как любимая бросила, - он захихикал. – Все путем, Олежка.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   16



 



 



 



1.



 



- Ну, что нам скажет парень по имени Лысый? – спросил Паша, ухмыляясь.



«Шестерка» приближалась к дому Лысого, а сам он уже стоял у калитки. Зная, что у него нет определителя, Паша позвонил ему от Светика. Предложил ему выйти заранее и положил трубку.



Светик остановил машину, Лысый сел на переднее сидение, попытался было протянуть деньги, но Паша его остановил:



- Подожди.



Светик направил машину дальше.



- Куда мы едем? – пробормотал Лысый, оглядываясь.



- Сиди и не рыпайся. Просто отъедем в сторону.



На перекрестке с Ивановской Светик повернул направо и скорость не увеличил.



- Деньги принес? – спросил Паша.



Лысый закивал.



- Да, принес. Двести. Я же обещал. Двести.



- Ладно, давай сюда.



Лысый протянул две сотенные купюры.



- Ну, и дальше? – вяло, равнодушно спросил Паша.



Олег заметил, как Лысый изменился в лице. Заелозил на сидении, словно сел на слишком горячую батарею.



- Ну? Я жду ответа.



- Я скоро достану. Да, я скоро…



- Ответ неверный, - перебил его Паша, точь-в-точь крутой парень из Голливудского фильма.



Лысый запнулся. Силился что-то сказать, но у него не получалось.



- Так, - медленно произнес Паша.



- Так! – воскликнул Светик и заржал, поглядывая на Лысого.



- А мне не смешно, - заявил Паша. – Не убивать же парня только потому, что он, мудила, не знает, где ж ему «бабки» достать? Не убивать же? С другой стороны, если его вручить ментам, они, конечно, быстрее из него монеты высосут, но ведь с нами, гниды, не поделятся. Скажут, скончался паренек от сердечного приступа, а золотого запасу у него нету.



Светик снова заржал, да так, что Олег попросил его остановиться. Светик не спорил. Он остановил машину, опрокинулся на руль, давясь от смеха и тщетно пытаясь успокоиться. Даже Паша заулыбался.



Казалось, это непонятное веселье расслабит Лысого, но тот наоборот весь сжался, уменьшился в размерах, словно хотел стать незаметным, хотел, чтобы о его присутствии забыли. И, когда на его плечо внезапно опустилась Пашина рука, он едва не закричал, издав невнятный звук.



- Ты же все понимаешь, - тихо, в самое ухо сказал ему Паша. – Все. Ты должен денег. Две с половиной тысячи. Ну, хорошо сегодня ты хороший мальчик – уже отдал семь сотен. Но завтра – что? Ты в курсе, что ни мы, ни другие люди, для тебя самые опасные, не могут ждать. Не могут и не хотят.



- Я завтра…



- И потому твое положение, - продолжал Паша, игнорируя попытки Лысого что-то сказать. – Ухудшается с каждым часом. Да что там с часом, с каждой минутой.



- Я найду. Обещаю, я…



- До задницы мне твои обещания. Лучше скажи, где деньги возьмешь?



- У меня скоро мопед купят, - затараторил Лысый. – И еще двоюродный братан музыкальный центр продаст, я договорился. И я…



- Мопед? Музыкальный центр?



Светик снова заржал, хватаясь за живот, отворачивая лицо.



- Эй, земляк, - продолжал Паша. – Ты ведь еще штуку восемьсот должен. Или твой мопед на полторы тысячи тянет?



Лысый засопел, глядя на свои руки.



- Тянет? – гаркнул Паша. – Говори!



- Нет, - пробормотал Лысый.



- Так чего ты нам здесь рассказываешь про торговлю мопедами, кретин? Говори, где деньги возьмешь?



- Я постепенно буду…



- Постепенно?! Придурок! В понедельник ты должен принести остальное. То есть тысячу восемьсот! Не будет – долг возрастает еще на пять сотен баксов.



Лысый обернулся, его руки превратились в маленькие кулачки.



- Э-э, мужики, это слишком. Вы же говорили…



Рукой Паша обхватил Лысого за шею, и тот закряхтел.



- Лучше молчи, сука, - прошептал Паша. – Не доводи, а то я сегодня злой. Сломаю шею, и хрен с тобой. Увезем за город, закопаем, и пусть все думают, что ты сбежал.



Неизвестно, принял ли Лысый эти слова всерьез, но он неожиданно попытался вырваться, даже дверцу приоткрыл и опустил на землю ногу. Это привело к тому, что Паша лишь сильней сдавил его горло, и Светик схватил Лысого за футболку.



Олегу пришлось вмешаться.



- Подождите! – он похлопал Лысого ладонью, успокаивая. – Пусть он своим предкам расскажет, во что влип. Может, у них деньги есть. Или они долгонут у кого.



Лысый перестал вырываться, обмяк. Светик заглянул ему в лицо.



- Слышал, придурок?



Лысый покачал головой, насколько позволяла амплитуда.



- Нет, нельзя. Мне папаша голову оторвет.



- Тебе это будет полезно, - сказал Паша, отпуская Лысого. – Поумнеешь.



Светик хохотнул.



- Нет, он все равно ничего не даст, - возразил Лысый. – Я его знаю. Скажет, сам вляпался – сам разбирайся. Вообще ни копейки не даст. Он – жмот, мой папашка, страшный жмот.



- Точно, ты весь в него, - сказал Паша.



На этот раз Светик заржал сильней.



Лысый покачал головой, растирая шею.



- Нет, лучше ему ничего не говорить. Так он еще хоть что-то одолжит, а так…



- Короче, - прервал его Паша. – Это – твои проблемы. Но в понедельник должна быть штука восемьсот. Или будешь должен еще полштуки сверху.



- Нет, ну, мужики… Ну, вы чего… Блин…



Лысый опустил голову и, казалось, вот-вот зарыдает.



Олегу пришла в голову идея.



- Слышишь, Лысый. Я тебе согласен подсказать, что делать, если ты вообще ни черта не соображаешь.



Лысый оглянулся на Олега, во взгляде появилась надежда.



- Если у твоих стариков есть деньги, вымани их. Придумай что-нибудь. Мол, продаешь свой мопед и тебе надо доложить определенную сумму, чтобы купить… Ну… Например, спортивный мотоцикл.



Лысый хотел что-то возразить, но Олег продолжил:



- Который сразу же купит один из твоих знакомых. И ты на этом заработаешь, например, сотни три. И предкам деньги отдашь, и сам на мелкие расходы заработаешь.



Лысый открыл рот, ничего не сказал, снова закрыл его.



Олег ухмыльнулся.



- Ты уж постарайся. Лучше пусть папочка тебе потом жопу дубиной отхлещет или даже из дома выгонит, чем на зоне сидеть.



Лысый, приоткрыв рот, молчал, глядя в одну точку.



Паша несильно хлопнул его по макушке ладонью.



- Ты понял, мудель смуглокожий? А теперь – вали отсюда! Завтра в шесть часов – отчет. Чтоб к этому времени дома сидел.



 



 



 



2.



 



- Блин, Светик, - воскликнул Паша, когда машина отъехала от дома Лысого. – Какого хрена ты ржешь постоянно?



Светик, кажется, еще не поборовший свою веселость, хихикнул.



- Да ладно, Паша, я…



- Что «да ладно»?



- Нет, ну, пробрало меня один разок на поржать, подумаешь. Случилось чего страшного, что ли?



- Паша, - Олег похлопал друга по колену ладонью. – Не заводись, все нормально.



- Нормально? – Паша глянул на Олега. – Да? Так вот – нет.



Олег нахмурился.



- Ну-ну. Ты еще скажи, что и я что-то не так сделал.



Паша резко повернулся к нему.



- Ты думаешь, что я так не скажу? Что ты действительно все нормально сделал?



- Чем ты недоволен? Что я сделал не так?



- Какого хрена ты играешь в доброго мальчика? Благодетель! Это их проблемы, где деньги достать! Если бы завезли его в лес и подвесили, как Санька, он бы к понедельнику сразу бы все нашел, без твоих советов.



- Паша, неужели ты серьезно считаешь…



- Это должник должен думать, как ему деньги найти! Подсказчик нашелся! Нам должно быть пофиг. Пригрозили, объяснили, что по чем и – хорош. А то получается, что ты беспокоишься, отдаст ли он нам «бабки».



Олег сжал зубы, стараясь сдержаться. В конце концов, ссора не имела смысла и могла лишь привести за собой неприятные последствия.



- Нас это не должно волновать, понимаешь? – продолжил Паша. – Нам должно быть все равно. Отдал – спасибо. Не отдал – что ж, развлечемся тогда, тоже спасибо. Вот как надо себя ставить.



- Ты все сказал? – пробормотал Олег, чувствуя, что вот-вот сорвется на крик.



- Все ли я сказал? Да я тебе еще час мог бы объяснять политику партии, и то бы не был уверен, что все.



Светик, ехавший медленно, обернулся на друзей, обеспокоено пробормотал:



- Э, мужики, может, закругляйтесь?



Ни Олег, ни Паша ему не ответили.



- В общем, ты думаешь, что им достаточно пригрозить? - заговорил Олег, опасаясь, что взорвется, если Паша его снова перебьет.



Паша не перебивал. Отвернувшись, он смотрел в окошко.



- Лично мне кажется, что, будь у каждого такая возможность, они бы деньги отдали сразу. Но такая возможность оказалась лишь у одного – у Санька. Другие разорвутся, но могут полной суммы не найти. Во всяком случае, за считанные дни. И я не вижу ничего хренового в том, чтобы кому-то что-то подсказать.



Он замолчал, борясь с желанием добавить, что Паша на себя слишком много берет.



Светик между тем доехал до улицы Нефтяников.



Паша пошевелился, коротко глянул на Олега, уставился вперед и сказал:



- Если человека хорошенько прижать, он сделает невозможное. И найдет любую сумму, раз уж от этого зависит его судьба. Ну, а если с ним мило беседовать, тогда он… пошевелится не так быстро.



Паша сказал это как-то нейтрально, словно не спорил с другом, а просто пересказывал мнение постороннего человека, которое, кстати, не обязательно разделял. Его сонный, вялый тон лишил Олега желания продолжать спор. Тем более что они свернули с Нефтяников к дому Антона.



Светик глянул на друзей в зеркальце заднего обзора.



- Мужики, мы приехали. Может, после договорите?



«Шестерка» остановилась, и Паша неожиданно улыбнулся.



- Ладно, Олежка, не хмурься, - он похлопал друга по плечу. – Ну, сказал я тебе там что-то, подумаешь. Мы ж друзья, я потому и не стесняюсь замечание сделать. Так что не обижайся. Это все Светик своим смехом лошадиным меня растормошил.



И Паша глянул на Светика, шумно усмехнувшись.



- Сигналить? – спросил Светик.



- Не надо, - и, обращаясь к Олегу, сказал. – Пошли. Желтого давить.



 



 



 



3.



 



В субботу, как и в другой выходной день, в таком районе, как Береговая, северная окраина Речицы, было очень тихо. Тише обычного. Основная масса людей отдыхает дома. Кажется, чихни – и это услышат во всем квартале.



Что говорить про окраину, если даже в центре движения почти нет?



Где-то, в одном из соседских дворов, сонно, с натугой квохтала курица. В противоположной стороне, тоже за несколько домов, лениво гавкнула собака. Судя по голосу, тяжелая, крупная.



Олег и Паша прошли во двор, увидели, что дверь закрыта, подошли к ней. Паша позвонил не сразу. Сначала замер, прислушиваясь. Олег почему-то занервничал. Он вспомнил, что все те несколько раз, когда они приходили к Антону, в доме слышалась музыка. Сейчас была тишина, и Олег решил, что Желтоволосого снова нет дома.



Как и в прошлый раз, вчера.



Паша, наконец, протянул руку к кнопке звонка, все-таки выждал еще несколько секунд и только затем позвонил.



Они прождали две минуты, но на этот раз не услышали даже шарканья ног матери Антона. И ее не было дома. На всякий случай, зная, что это бесполезно, Олег позвонил еще раз. Длинная тонкая трель, звучавшая в доме, рождала тревожные ощущения.



Паша сплюнул.



- Вот урод. Надо будет звонить ему по телефону, а то ездить сюда каждый час неохота.



Он сделал шаг к выходу, но Олег стоял на месте, вглядываясь в соседние дворы, и он тоже остановился, вопросительно глянул на друга.



- Паша, - тихо сказал Олег. – Мне это не нравится. Куда он делся?



Паша пожал плечами. Кажется, он не был обеспокоен до такой степени, как Олег.



- Наверное, метается, «бабки» ищет. Может, ни хрена до сих пор не нашел, так боится, старается дома поменьше бывать. Ладно, завтра его выщемим. Никуда не денется. Когда-то он ведь приходит домой. Пожрать хотя бы, - Паша вздохнул. – Вот кого надо в лесок, на природу свозить. Чтоб повисел вверх тормашками.



Олегу хотелось сказать, что у него такое чувство, будто Антон сбежал, но он не решался. Может, не надо панику разводить?



- Надо его матушке передать, что он срочно нужен, - сказал Олег. – Спросить, когда он уходил и когда придет.



- Ладно, пошли. Завтра найдем.



Они сели в машину, и Светик поехал вперед.



Во дворе в песочнице ковырялось двое детишек лет пяти. Две старушки сидели на втором подъезде дома, где жил Юра-качок. Костик стоял у своего подъезда.



- О, - Паша улыбнулся. – Наш друг Костик – пацан примерный.



Они подъехали к нему, Костик сел в машину, и Светик выехал со двора, поставил машину с торца дома.



- Ну? – спросил Паша.



Олег догадался, что Костик обещанные деньги принес. Его лицо хоть и нельзя было назвать расслабленным, но все же в нем что-то изменилось с прошлого раза.



Так и оказалось.



Вместо ответа Костик обернулся и вручил три сотенные купюры Паше. Паша помедлил, словно сомневался, брать ли деньги, но руку протянул.



- И что дальше? – спросил он. – Про понедельник не забыл?



Костик покачал головой.



- Если б вы мне пару деньков дали, - пробормотал он. – И не повышали долг, я б с вами рассчитался.



- Неужели?



- Я не блефую, мужики. И не тяну время. Тут мне один знакомый звонил. Он на Севере вкалывает. Обещал одолжить без процентов.



- Да? И что он? Денежный перевод вышлет завтра утром?



- Нет. Он должен сам приехать, за перевод сорвут много. Да и он сначала меня лично хочет увидеть. Ну, сам лично мне передать, чтоб быть уверенным.



- И когда он приедет? Через полгода?



Костик медленно покачал головой, помедлил и сказал:



- Наверное, в среду. Может, в четверг или в пятницу. К следующим выходным точно приедет.



- Может, в четверг или в пятницу?



- Да.



- Может, в воскресение или в понедельник? Может, во вторник или в среду? Только хрен знает в какую.



Светик хмыкнул, и Олег решил, что приятель сейчас снова засмеется, как и в случае с Лысым. Светик сдержался.



Костик нахмурился – ирония Паши была зловещей и ядовитой.



- Через неделю я точно все отдам, - сказал он. – Ну, дайте неделю. Послезавтра я отдам еще штуку, значит, будет полторы. И моего долга останется всего тысяча.



- Ответ неверный, - сказал Паша. – Останется полторы тысячи.



Костик резко обернулся. На секунду в глазах вспыхнула злоба, но тут же погасла – она была бессильной.



- Чего зыркаешь, а? – рявкнул Паша. – Мы тебе уже говорили: не будет в понедельник всех денег – смело добавь еще пять сотен.



Костик сжал зубы, замотал головой.



- Бля, мужики, так нельзя. Это уже…



Паша рывком подался к нему, как будто хотел ударить головой ему в нос. Костик даже отстранился, пусть и с опозданием.



- Еще слово вякнешь – будешь должен три с половиной, - медленно произнес Паша. -  Два слова – четыре штуки! Я не шучу. Так что лучше молчи.



Светик пробормотал:



- Еще условия ставит, олень.



- Тебя вообще надо было бы свозить в лесок, чтоб повисел вниз своей умной головушкой. Одного из твоих корешей мы уже возили, правда, можешь не спрашивать, кто. Все равно не признается. Вот он повисел вниз головой, похоже, поумнел.



И снова Светик:



- Морду попроще сделай. Не нравится? Не хрен было шляться с дружками, где не надо.



- Если ты думаешь, - продолжал Паша. – Что мы намерены ждать до следующих выходных, то ты – последний лох. Крутись, как хочешь. Одолжи у кого-нибудь другого, пообещав, что в следующие выходные отдашь. Хоть задницей своей торгуй, твои проблемы. Но в понедельник – либо все, либо, если только штуку за свою конченую тачку получишь, ты во вторник должен еще пять сотен. Только не надо глупых вопросов и предложений.



Костик опустил голову, словно его скрючило из-за сильной боли в животе.



- Бля, мужики, никто не хочет дать в долг столько «бабок». Я едва человека нашел. Может, в среду все будет тип-топ. Неужели нельзя пойти мне навстречу? Я ведь отдам, все, что должен, отдам.



- Вали отсюда, - тихо сказал Паша. – Завтра у тебя от нас выходной. Но в понедельник – полторы штуки или хоть штука. Что-то не получится даже со штукой – все, долг возрастет не на пять сотен, а на больше.



Костик сидел, не двигаясь, прикрыв глаза.



- Вали отсюда, - повторил Паша чуть громче.



Костик выбрался, посеменил к своему подъезду.



Паша поднял вверх три стодолларовых купюры, помахал ими.



- Круто. Ну, что, парни? На «Золото», надеюсь, сегодня все согласны идти?



 



 



 



4.



 



Может, выпить, подумал Олег.



Паша и Светик с этим делом не стеснялись, и можно было подумать, что сегодня они жаждут обскакать себя вчерашних. Хотя куда уже больше?



На столе снова была водка, умеренно закуски. И снова Паша пытался рассказать друзьям, как они вот-вот «поднимутся». Правда, сегодня он больше высматривал девушек, которые, по его мнению, будут повежливей вчерашних.



И Олегу все больше хотелось выпить. Хотя бы немного. Вина, конечно, не водки.



Неужели так сказывается напряжение от объездов и разговоров с «подопечными»? Впрочем, откуда тогда взяться этому желанию расслабиться, словно позади тяжелая длительная работа? Смешно, конечно, но собственные ощущения не обманешь.



И Олег, который выпивал не чаще одного раза в два-три месяца, заказал себе вина, решив выпить второй день подряд.



Паша и Светик одарили его одобрительными взглядами и, кажется, еще больше повеселели.



- О-о! – высказался Светик, двигая своими густыми бровями.



Олег сам повеселел спустя четверть часа. К этому моменту Паша уже один раз пригласил на медленный танец девушку за соседним столиком и теперь улыбался ей, когда они переглядывались. Пригласить ее за свой столик Паша не спешил. Он ждал следующий «медляк».



Кажется, и Светик собирался подкатить к одной из ее трех подруг.



Олег оглядел девушек, о чем-то переговаривавшихся между собой, и вынужден был признать, что больше всего ему понравилась именно та девушка, с которой танцевал Паша.



Олег удрученно покачал головой и, несмотря на свое расслабленное состояние, несмотря на потребность уйти отсюда с какой-нибудь девчонкой, решил: ни с кем он знакомиться сегодня не будет. По собственному опыту он знал, что, заинтересуйся он кем-нибудь по-настоящему, и это заставит его стремиться к девушке все свое свободное время.



Но сейчас он, похоже, не мог себе этого позволить. Может, через неделю-другую, но не раньше. Сейчас он каждый вечер занят, в любой момент может понадобиться друзьям, и кто знает, как ему самому понравится встречаться с девушкой в таких условиях. Он ведь не работал нормированное время.



Нет, лучше разобраться с «подопечными», сделать дело, создать себе условия, при которых ничто и никто не отвлечет его, и лишь после он сможет распоряжаться своей личной жизнью по собственному усмотрению. В конце концов, к одиночеству ему не привыкать.



Попытаться же закадрить девчонку на один вечер, у него желания не было. В последнее время ему нравились такие отношения все меньше и меньше. Вроде бы стремишься к этому, ощущаешь нешуточное желание, но после – опустошение. Иногда – даже противно, мерзко. Кроме того, при знакомстве всегда можно получить отказ, и это, как ни старайся, настроение не улучшает. Олег сейчас не хотел ничего, что пустило бы рябь на поверхности его временного, тяжело добытого умиротворения.



И он перестал коситься на девушек за соседним столиком, перевел взгляд на тех, кто танцует.



Он потягивал вино, совсем забыв, что предлагал, даже настаивал, чтобы сегодня сюда пришел Леха.



И удивился появлению друга не меньше Паши и Светика.



 



 



 



5.



 



Леха поздоровался, переминаясь с ноги на ногу возле столика.



Паша кивнул и сделал вид, что заинтересовался кем-то из танцующих. Светик тоже кивнул, правда, не так отстраненно, без одолжения: он не знаком с Лехой, и слышал от Паши лишь что-то смутное и неопределенное.



За руку с Лехой поздоровался только Олег, хотя они сегодня и виделись.



Возле столика материализовалась официантка. На «Золоте» обслуживание, во всяком случае, на начальном этапе, создавало впечатление какого-нибудь столичного заведения. Правда, потом, после того, как клиент делал заказ, все возвращалось на прежний уровень.



- Вы за этот столик сядете? – спросила официантка.



Леха медлил, разглядывая трех парней.



Олег отодвинул один стул и сказал:



- Садись, место ведь есть.



Официантка, державшая в руках меню, вежливо улыбнулась и положила его перед Лехой на стол.



За столом повисло молчание. Понимая, что он не начнет разговор сам, Леха листал папку меню.



Расслабленность Олега поблекла. Он перехватил недоуменный, отчасти брезгливый взгляд Паши и хотел сказать что-нибудь смешное, что обязательно сняло бы всеобщую скованность, но ничего на ум не приходило. Словесный запор, как раньше прикалывался Леха.



Молчание продлилось более пяти минут, пока не пришла официантка. Пока она выясняла у Лехи, что он закажет, Паша пихнул Олега, потянулся к нему и тихо спросил:



- Какого черта этот олень сюда приперся?



Олег скосил глаза на Леху. Тот ничего слышать не мог – разговаривал с официанткой.



- Паша, мы же не на дело сюда пришли? Ты сам говорил: дела – делами, дружба – совсем другое.



Паше на это нечего было сказать. Он пождал губы и промолчал.



- Мы разве не тусовались вместе столько лет? – добавил Олег. – Пусть посидит с нами. Я его последние дни почти не вижу.



Паша либо не слышал это, либо сделал вид, что не слышит. Он снова смотрел на девушку, с которой недавно танцевал, и улыбался. В этот момент началась медленная композиция, и Светик, глянув на Пашу, сказал:



- Идем за телками?



Паша, улыбнувшись, кивнул и встал. Двое приятелей пригласили двух подруг и присоединились к остальным парочкам, заполнившим танцпол.



- Ну, как ты? – обратился Олег к другу.



Леха неуверенно отозвался:



- Нормально.



Конечно, это было не совсем так. Вернее, совсем не так. Чувствовал себя Леха неловко, скованно. Возможно, в этот момент он вообще сожалел, что пришел сюда, уступив просьбам Олега. Во всяком случае, Олег склонялся к этому мнению.



- Леха, ты это… Расслабься. Мы с тобой друзья или нет?



Леха кивнул.



- Тогда в чем проблема? – Олег заставил себя улыбнуться. – Тебе должно быть все равно – ты отдыхать пришел. Не думай, что парни недовольны, что ты сел за наш столик.



Пауза.



Леха невесело разглядывал танцующих.



Официантка принесла на подносе стакан апельсинового сока, поставила его перед Лехой. Тот поблагодарил ее.



- Ты себе спиртного не заказывал? – спросил Олег.



Леха покачал головой.



- А-а, - протянул он. – Не хочется, да и здесь все в три раза дороже. Захочу напиться, я лучше у себя дома напьюсь или пойду к соседу, к Иркиному папаше.



- Может, стопочку? – Олег потянулся к бутылке Светика.



- Нет, спасибо. Я просто покушаю и все.



Композиция закончилась, и Паша со Светиком остановились, каждый в отдельности разговаривая со своей девушкой. Олег быстро сказал:



- Не куксись, Леха. Ты сам с Пашей о чем-нибудь заговори, беседа и завяжется. А то сидишь, нахмурившись, ну… и он тебя не беспокоит.



Парни вернулись за столик. Паша поглядывал на девушку, с которой только что танцевал.



- Паша, она ничего, - высказал свое мнение Олег.



- Здесь все телки ничего, - ляпнул Светик и заржал. – Если что, можно мордочку и газеткой прикрыть.



Похоже, когда Светик напивался, он начинал нести всякую чушь.



- Кстати, Паша, - сказал Олег. – Леха случайно сюда пришел. И первого тебя заметил.



Паша бросил короткий взгляд на Леху, ничего не сказав. Тот перехватил его взгляд и попытался завести разговор:



- Как у тебя дела, Паша?



Паша, не глядя на него, равнодушно сказал:



- Лучше, чем у всех.



 



 



 



6.



 



Леха хотел спросить что-то еще, но Паша поднялся из-за стола и направился к соседнему столику. Возможно, Паша собирался это сделать раньше, но сейчас, после того, как Леха пытался разговаривать с ним, это отдавало пренебрежением.



Леха уткнулся взглядом в стакан сока. Светик последовал за Пашей. Приобнял девушку, с которой танцевал, и стал что-то рассказывать.



Лехе принесли заказ: салат и свинину с грибами и зеленым горошком. Олег сидел, глядя на танцующих, и не знал, о чем говорить. Легкое приятное опьянение куда-то улетучилось. Ему было не по себе. Ему было неудобно перед Лехой. Кажется, надежда, что хоть в подпитии Паша раздобрится и будет общаться с Лехой, как в прежние времена, исчезла. Паша, упертый, настырный Паша, ни за что теперь не сделает шаг навстречу и сам уклонится, если это сделает кто-то другой. Олег знал эту черту своего друга и понимал, что изменить ничего нельзя.



Раньше это упрямство Паши вызывало у Олега уважение, белую зависть, но сейчас он почувствовал глухое раздражение, грозившее перерасти в злобу.



Какое-то время Паша и Светик сидели за соседним столиком, потом, еще раз покружившись с девушками в медленном танце, переместились за свой. Ни Паша, ни Светик не обращали на Леху внимания, о чем-то шептались с подругами, угощая их водкой и нарезанными апельсинами. Лишь один раз к Лехе и Олегу обратилась одна из девушек, та, что была со Светиком, поинтересовавшись, почему парни такие невеселые.



Олег сказал, что ей так кажется, что все отлично, но Паша не позволил втянуть своих друзей в разговор, начав что-то рассказывать своей даме на ушко.



Не доев свинину с грибами, Леха встал.



- Ты куда? – спросил Олег. – Уходишь?



- Нет, по-маленькому.



Леха пошел к выходу, обходя танцующих, и Олег, решив, что за столом все равно не поговоришь, пошел за ним. Узкий выход из клуба вел в проходной бар, ярко освещенный, с несколькими столиками и длинной стойкой. Здесь находились те, кому не досталось место за столиками, те, кто не хотел там сидеть или просто ненадолго вышел.



Олег решил в туалет не идти (там все равно могли быть посторонние), и подождать друга здесь. Он рассматривал сидящих за столиками, кивнув нескольким знакомым, когда сзади его хлопнули по плечу.



Олег обернулся и увидел Пашу. Ухмылявшегося, но все равно чем-то недовольного, несмотря на маску улыбки.



- Ты чего? – спросил тот.



Олег пожал плечами.



- Ничего. Это ты чем-то недоволен.



Паша оскалился. Кажется, он уже изрядно накачался.



- Зачем этот олень сюда приперся? – спросил он то, что уже спрашивал.



Олег вздохнул:



- Блин, Паша, он – не олень. Он наш с тобой друг.



- Был, - коротко вставил Паша.



- И есть.



- Ну-ну, конечно.



- Разве нет?



- Он нас кинул, когда нам был нужен человек. Какой же он друг?



- Паша, ты же знаешь, что у него есть определенные принципы, и он…



- Какие, блин, принципы? Принципы – отказать в помощи друзьям? Видал я таких друзей…



- Он не в помощи нам отказал. Дело совсем…



- Ладно, - Паша вдруг искренне улыбнулся, обнимая Олега. – Замяли, хорошо? Надеюсь, ты из-за него с нами со Светиком гавкаться не будешь? Нет? Ну, вот и ладно.



Олег заметил, что Леха уже входил в бар из коридорчика, за которым шла бильярдная и туалеты, но его остановила девушка, их общая знакомая. Улыбаясь, что-то спросила. Леха, выдавив из себя вялую улыбку, ответил.



Паша похлопал Олега по спине.



- Надеюсь, не забыл – завтра у нас дела? Надо получить две с половиной штуки. Ну, и Желтого, гниду, отыскать. И не грузись. Если тебе так надо – пусть твой Леха сидит за нашим столиком. Лично мне по барабану.



Паша поспешил уйти, прежде чем подойдет Леха.



И все равно вечер был испорчен окончательно.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   17



 



 



 



1.



 



Светик остановил «шестерку» возле знакомых светло-коричневых ворот на Урицкого.



- Вы посидите здесь, - сказал Паша, открывая дверцу. – Я один зайду. Старушенции спокойней будет.



Паша вошел во двор.



Светик взял пластиковую бутылку с водой, лежавшую между передними сидениями, сделал длинный глоток, что-то пробормотал. Выглядел он неважно. Еще бы: столько пить два дня подряд.



- Ты как вчера домой дошел? – спросил Олег.



Светик поморщился.



- Нормально. Блин, голова трещит.



- За рулем-то сидеть можешь?



- Да все нормально. Я таблеток дома глотнул. Скоро все пройдет, - Светик усмехнулся. – И можно будет опять на бар.



Олег покачал головой.



- Нет, ребятки. Сегодня вам по-любому перерыв нужен. Да и завтра не помешает.



Светик ничего на это не сказал.



Впрочем, Олег понимал, что ни это сейчас главная проблема. Он думал о предстоящем: о том, как они придут к Саньку домой и будут считать деньги. Если только не случится то, чего Олег больше всего опасался: мать парня упадет на колени и попросит еще столько-то дней, говоря, что ее знакомые не принесли деньги. Или того хуже: отказались.



Олег не представлял, как можно «наехать» на женщину. И был уверен, что даже Паша не пойдет на какие-то глупости, вроде «вывезти в лес, чтобы попугать». Даже Паша. В конце концов, ни мать Санька совершала преступление, а ее сын, и то лишь, как соучастник.



И еще Олега беспокоило отсутствие Антона.



Пока они с Пашей ждали Светика, друг позвонил Желтоволосому домой. Зная, что у Антона определитель номера, Олег указал Паше на это, предложив позвонить с автомата или почты. Паша отмахнулся, найдя кучу причин: зачем беспокоиться, Желтый им ничего не сделает – он давно на крючке, мало ли откуда ему звонят и зачем ехать на почту или покупать карточку? В общем, Паша набрал номер, и на том конце трубку сняла мать Антона. Сказав короткое «его нет дома», женщина дала «отбой».



- Паша, надо бы обязательно сегодня разобраться, куда он делся, - сказал Олег.



Паша ухмыльнулся.



- Не дрейфь, никуда он не денется. Сейчас главное – «бабки» в «свечке» забрать. А Желтый это – херня. Найдем – в лес вывезем, настучим по почкам, на полчасика подвесим, и больше его искать уже никогда не придеться, вот увидишь.



Олег был с ним согласен, главное – как пойдет у матери Санька продажа квартиры, и Антон казался сейчас мелочью в сравнении с этим, но, тем не менее, он все сильнее беспокоил Олега.



Олег со Светиком молчали, Паша, который собирался лишь взять у хозяйки ключ и вручить ей деньги за два месяца вперед, задерживался, и Олег спросил:



- Как тебе Леха? Ты ж его, кажется, уже знал в лицо?



Светик кивнул.



- Так, пацан, как пацан.



- Понятно.



Светик оглянулся.



- Вы с Пашей с ним вроде чего-то там не поделили.



Олег хотел объяснить ситуацию подробней, но тут из калитки вышел Паша. И Олег промямлил:



- Так, ничего серьезного.



Паша пригнулся к окошку, улыбаясь, показал ключ на проволочном кольце.



- О! Видали? Нет, ну, вы видали?



Светик потер ладони и заявил:



- Теперь и у нас есть личный хейдер.



После чего заржал.



Паша, улыбаясь, добавил:



- Чур, я сюда первый с бабой приду.



Никто не возражал.



 



 



 



2.



 



На этот раз им открыла мать Санька.



Секунду-другую она рассматривала двух парней, стоявших перед ее дверью, словно не могла узнать. Потом посторонилась, открывая дверь шире, и сказала:



- Проходите.



Паша вошел первым, Олег – за ним. В этот момент Олег нервничал сильнее, чем даже в прошлый раз, в пятницу. В пятницу они еще не знали, что их ждет, как все обернется. Сегодня им уже было по-настоящему что терять.



- Давайте пройдем на кухню, - предложила женщина.



Паша заколебался, скинуть ли кроссовки или пройти, не разуваясь. И все-таки пошел в обуви, хотя Олег оставил сланцы в прихожей. Они оказались на кухне.



- Присядьте, - хозяйка указала на скамью со спинкой, охватывавшую кухонный стол с двух сторон.



Она говорила ровным, но тусклым, уставшим голосом. Она напоминала продавщицу солидного ночного магазинчика, жаждавшую лишь одного: чтобы последние клиенты исчезли, и она смогла подремать.



Кухня, вся в голубой плитке, сделанной под мрамор, выглядела шикарно. Олег задержал взгляд на микроволновой печи, непроизвольно спросил:



- А где Санек?



Женщина покосилась на него, отвернулась и ответила:



- Он у себя в спальне.



Больше Олег не решился спрашивать ее о сыне. Почему он сейчас в спальне, выйдет ли он вообще? Похоже, его мать решила, что визитерам не обязательно видеть ее сына, и она все берет на себя.



- Мы вас слушаем, - сказал Паша, присев так, словно пришел в гости к близким знакомым.



И, хотя его разнузданность начинала раздражать Олега (те же кроссовки – неужели их трудно было снять?), в данный момент Олег был ему благодарен. Как никак следом за ним расслабился и сам Олег.



Вместо слов хозяйка открыла один из шкафчиков слева от плиты, достала оттуда пластиковую коробку и поставила ее на стол. Отступила на шаг, не отводя от коробки взгляда.



Олег думал протянуть руку, но тут Паша покосился на хозяйку.



- Может, вы сами откроете? – он усмехнулся и, как бы в оправдание, добавил. – Вдруг оттуда чертик выскочит? Мы еще испугаемся.



Не говоря ни слова, женщина выполнила его просьбу – сняла крышку и осторожно вывалила содержимое на стол. Стопку серо-зеленых купюр.



- Здесь три тысячи, - сказала она и отошла к окну, обняв себя за плечи.



Олег сглотнул.



До этого момента они сняли с «подопечных» две тысячи долларов, и Олегу до сих пор не верилось, что у них есть определенная сумма, благодаря которой можно дико погулять или купить не самую плохую машину, даже торговую точку на рынке поставить.



Но сейчас им сразу отдавали сумму, в полтора раза превышавшую уже заработанное. В полтора раза! Одним махом! В пору было протянуть руку и коснуться денег, убедиться, что пачка реальна.



Паша удовлетворенно покосился на хозяйку, вполоборота стоявшую у окна. Еще бы: уговаривались на две с половиной тысячи. Казалось, он взглядом высказывал то, что мог бы сообщить вслух: вы, леди, умница, норму перевыполнили, что вполне разумно. Действительно, не лучше ли отдать сегодня то, что все равно отдашь завтра?



- Три тысячи, - повторила хозяйка и добавила. – Пересчитайте. На всякий случай.



Друзья переглянулись, и Олег догадался, что у Паши те же сомнения, что и у него. Сомнения, возникшие только что. Не считает ли теперь мать Санька, что ее сын больше ничего не должен?



- Это необязательно, - медленно заговорил Паша. – Мы вам верим. Зачем вам нас обманывать? Э-э… Я не об этом хотел спросить. Надеюсь, вы помните, что… мы договаривались о сумме в пять с половиной тысяч, не так ли?



Женщина посмотрела на Пашу, и тот быстро добавил:



- Чем раньше будет вся сумма, тем быстрее это дело замнется. И вашему сыну больше не будет грозить приличный срок. И, если он может отдать больше, чем его… друзья, пусть так и делает. Чтобы остальные не потянули его за собой камнем на дно. А насчет того, чтобы они вернули долги, вы…



- Мои знакомые, - не дослушав, сказала хозяйка. – Отдали пока две с половиной тысячи. Как и обещали, они заплатят остальные только в среду или даже в четверг. Это я добавила свои пятьсот долларов. Я когда-то одолжила их своей сестре, а вчера позвонила и попросила вернуть, сказала, очень срочно. Пару часов назад сестра принесла мне долг. Она перезаняла у знакомых почти четыреста долларов.



Паша и Олег вопросительно смотрели на нее: к чему она все это ведет?



- Я отдаю все, что смогла. Через три или четыре дня я отдам вам еще три тысячи. И…



Она запнулась, чуть поморщившись, чем напомнила Олегу его собственную мать, когда у нее побаливало сердце.



Паша и Олег ждали, не решаясь задавать вопросы.



- И после этого… я бы попросила… Я бы попросила, оставить моего сына в покое и больше не подходить к нему. Да, он совершил ошибку, но он говорит, что не насиловал ту девочку, и я ему верю. Да, у него были плохие друзья, но теперь он с ними больше не будет встречаться, во всяком случае, когда вернется мой муж, мы с ним это проконтролируем.



Женщина замолчала, шагнув к мойке, набрала из-под крана чашку воды и сделала три больших глотка. С гулким стуком поставила чашку на место.



- Все, мы отдали за него больше, чем он вам должен. И поэтому… На этом все. Больше никаких претензий и вымогательств. Иначе… - она перевела взгляд с одного парня на другого. – Иначе я так этого не оставлю. Я сама пойду в милицию.



Встретившись с ней взглядом, Олегу показалось, что она в курсе того, что с ее сыном сделали сидящие перед дней двое парней. Знает про лес и веревку. Под ее давлением Санек вполне мог признаться даже в этом.



И еще Олегу показалось, что она, несмотря на мелкую дрожь, едва сдерживается, чтобы не заорать на визитеров, один из которых даже не разулся, пройдя в квартиру, и сидит с ухмылочкой на лице. Сдерживается потому, что боится за сына, боится, что некоему делу об изнасиловании будет дан ход.



- Э-э, уважаемая, - протянул Паша, улыбаясь. – Вот угрожать нам не надо. Не мы совершали преступление, так что… Вы пугаете, что пойдете в органы, которые в этом случае будут вынуждены посадить вашего сына. Это же абсурд! Вы уже отдали какие-то деньги, так зачем перечеркивать то, что сами достигли?



Хозяйка снова обняла себя за плечи, чуть опустив голову, словно поняла, что сказала лишнее.



- Словом, я бы попросила вас больше не тревожить самого Сашу. Он и так в жутком состоянии.



Паша криво ухмыльнулся, и Олег заволновался, что друг, чего доброго, сейчас спросит, в каком состоянии был ее сын, когда его дружки при нем раздевали незнакомую девушку.



Женщина этой ухмылки не заметила, а Паша, к счастью, промолчал.



- Все, что надо, я сама сделаю. Ко мне и обращайтесь. Я вам должна еще три тысячи, и этого будет достаточно. Я только не уверена, что рассчитаюсь с вами в среду. На всякий случай, чтобы зря не ехать сюда, позвоните в среду часов около шести.



Она тяжело вздохнула.



- Если не получится в среду, я отдам деньги в четверг.



 



 



 



3.



 



Олег выходил из «свечки» с ощущением, что они с Пашей схватку проиграли, вот только противник этого не заметил и плодами своей победы не воспользовался. То ли по глупости, то ли по невезению.



Паша наоборот улыбался. Словно хотел этим сказать: важен результат, а не то время и те усилия, что были потрачены.



У Олега перед глазами стояло лицо друга, когда тот с чувством выполненного долга собирал купюры со стола и засовывал их себе в карман. Несмотря на это, у самого Олега полноценной радости не было. Может, он просто зациклился на том, что все должно пройти без шероховатостей?



Они с Пашей не сражались, скорее они только делали вид, что сражались, чем ввели соперников в заблуждение. В самом деле, скажи мать Санька, что ничего платить не будет, что знакомые передумали покупать квартиру или же, в крайнем случае, отдав тысячу восемьсот, скажи она, что больше они ничего не получат, они ничего не смогли бы этому противопоставить.



Еще был вариант, если бы женщина заявила, что ей нужно подождать мужа. Мол, он – настоящий хозяин, квартира записана на него, и без него – никаких решений.



В любом из этих случаев Олег с Пашей были бы бессильны изменить ситуацию в свою пользу. Угрожать? Да, можно было пойти на блеф, но тогда, не поддайся бы женщина на это, они сразу оказались бы проигравшими и могли вообще ничего не получить. Даже от дружков Санька.



Им просто повезло. Повезло, что женщина больше всего волновалась о том, чтобы уберечь сына, нежели о том, чтобы хоть как-то уменьшить финансовую потерю.



Именно ее беспокойство, ее материнская любовь стала причиной ее поражения, позволила Паше и Олегу уйти с тремя тысячами долларов, рассчитывая через считанные дни на такую же сумму.



Паша вышел из подъезда и, несмотря на взгляды двух пожилых женщин, остановившихся недалеко от дома, на секунду вскинул обе руки вверх, как футболист, поразивший ворота соперников. Олег осмотрелся по сторонам. Ничего настораживающего не увидел и обратил взор на «шестерку», стоявшую метрах в трехстах.



Как и позавчера, он потребовал от Светика отъехать в сторону. Как и позавчера, он потребовал, чтобы обрез Светик оставил дома. Лишние предосторожности, как говорили глаза Светика и того же Паши, но, если оружие в данный момент не было нужно, зачем его таскать с собой? Мало ли когда и какая из мелочей окажется решающей?



Они двинулись к машине, не оглядываясь, плечом к плечу.



- Блин, Олежка, - прошептал Паша. – Живем! Живем, братишка! Надо будет тачку толковую купить. И сразу объяву – продаем.



Олег отстраненно кивнул, всматриваясь в «шестерку». Ему показалось, что Светика в салоне нет. Еще через десять шагов Олег окончательно убедился: Светика в машине нет. Если только он не прилег подремать, и его просто не видно.



Но Олег сомневался, что в такой момент, когда друзья на неопределенное время зашли к одному из самых перспективных должников, Светик развалится, чтобы подремать.



- Паша, - прошептал Олег. – Где Светик?



- Что? – Паша все еще улыбался.



- Светика нет! – выдохнул Олег.



Он хотел обернуться, и в этот самый момент сзади послышался окрик:



- Постойте!



Это был Светик, и Олег перевел дыхание.



- Какого черта?



- Вышел пройтись, - пробухтел Светик. – Надоело в тачке торчать. Да вас едва не прозевал.



Паша посмотрел на него, подмигивая, улыбаясь.



Светик тоже заулыбался, напоминая ребенка, все повторяющего следом за родителем.



- Все путем, мужики?



- Да, Светик, да! Изъяли полмиллиона баксов.



Улыбка Светика чуть поблекла, но Паша, не дав ему опомниться, быстро добавил:



- Две с половиной штуки – как с куста. Учись, Светик.



Олег встретился с ним взглядом, и Паша, прищурившись, покачал головой. Конечно, неучтенные пятьсот долларов выгоднее разделить на двоих, без Светика.



Когда они садились в машину, Паша прошептал Олегу:



- По двести пятьдесят на мелкие расходы.



 



 



 



4.



 



Какое-то время они весело балагурили, обсуждая, какую машину лучше купить и как быстрее ее перепродать, пока Олег, наконец, не вернул их к реальности сегодняшнего дня.



- Парни, вы про Антона не забыли?



Светик осклабился, с легкостью переходя на новую тему:



- А-а, желтая гнида. Ну, мы его сегодня завезем комаров покормить.



Сначала его найти надо, едва не сказал Олег.



- Не забыли, Олежка, не забыли, - заверил его Паша, по-прежнему радостно улыбаясь. – Желтый – это уже второстепенное дело.



Олег покачал головой, но промолчал.



Светик завел двигатель, тронул машину, но Олег его остановил:



- Постой. Ты куда?



Светик в удивлении обернулся.



- Ну, к Желтому.



- Нет, подождите, - Олег глянул на Пашу. – Давайте, сначала деньги отвезем. Нечего с такой суммой разъезжать. Положим – и сразу к Антону.



Светик глянул на Пашу, но тот лишь пожал плечами: как хотите. Светик свернул направо, выехал на Нефтяников, потом на Сыдько, и они поехали к своему «штабу».



Паша похлопал себя по карману, где лежали три тысячи, извлек из другого ключ и сказал:



- Я могу и один сходить, - он посмотрел на Олега. – Положу «бабки» под матрас в спальне. После перепрячем.



- Давай, - согласился Олег. – Только быстрее. Надо к Антону.



Паша открыл дверцу, но тут его окликнул Светик:



- Пашка, слышь.



- Ну?



- Так мы это… Хотя бы штучку не поделим на троих?



Паша переглянулся с Олегом.



- Светик, ты же знаешь, что… Пока еще…



Олег быстро вставил:



- Давайте потом. Сначала надо на Береговую сгонять.



- А, ну, хорошо, - отозвался Светик.



Паши не было минуты четыре, и Олег со Светиком сидели молча. Как только Паша вышел со двора, Светик завел машину. Улицы были пустынны, и Светик гнал за сотню. Сбавил скорость лишь на повороте к дому Антона.



- Напротив окон не надо, - сказал ему Олег. – Ближе останови.



- Может, с вами пойти? – заглушив машину, спросил Светик.



- Не надо, - сказал Олег. – Его матушка еще напугается, ничего толком не скажет. Я вообще думаю, чтобы один кто-то пошел.



Они с Пашей переглянулись возле калитки. Кажется, и Паша считал, что одному идти лучше.



- Ну, что? – спросил он. – Ты пойдешь?



Олег кивнул.



- Ты все равно во двор зайди. Просто не показывайся.



Паша кивнул и прошел следом за Олегом. Олег подошел к двери, с полминуты прислушивался к тишине в доме. Тишина не была однородной. Кажется, в доме кто-то был. Впрочем, они сегодня уже звонили, и мать Антона была дома.



Олег позвонил, отступил на шаг.



На этот раз никаких шаркающих шагов не было. После продолжительной паузы сразу послышался голос:



- Кто там?



- Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, Антон дома?



- Нету его.



Олегу показалось, что женщина, так и не отворив ни на секунду дверь, вот-вот уйдет в глубину дома. Он быстро сказал:



- Послушайте, можно у вас еще кое-что спросить? Вы бы дверь не открыли, а то плохо слышно?



Пауза. Олег хотел повторить просьбу или даже снова позвонить, когда дверь все-таки открылась, немного, но достаточно, чтобы увидеть недовольное, усталое лицо матери Антона.



- Э-э… Скажите, когда он придет?



- Не знаю я.



- Понимаете, он мне срочно нужен. Очень срочно. Вы не знаете, где он сейчас может быть?



- Не знаю, - тот же невежливый ответ.



Она уже хотела закрыть дверь, но Олег подался вперед.



- Но он ведь должен когда-то прийти домой! Во сколько он появляется?



- Ничего не знаю. Его уже несколько дней нет. Он здесь даже не ночует. Сказал, чтоб не ждала его, и ушел.



На этот раз женщина дверь закрыла, и Олег не пытался этому помешать. Он стоял и смотрел перед собой, как будто погрузился в транс. Потом медленно развернулся и пошел к выходу.



У калитки его ждал Паша, нервно разминая пальцы.



- Ну? – он сразу подался к другу.



Олег остановился, глядя куда-то поверх Пашиного плеча.



- Его нет дома несколько дней, он сюда даже не заходит.



Пауза.



Они смотрели друг другу в глаза.



- Он сбежал, - сказал Олег.



 



 



 



 



Часть   2



 



СКОЛЬЖЕНИЕ



 



 



 



 



 



ГЛАВА   18



 



 



 



1.



 



Паша, замерший от последних слов друга, схватил Олега за плечо.



- Что ты несешь?



Олег сбросил его руку, шагнул к калитке.



- Мать сказала, он даже не ночевал ни сегодня, ни вчера. Он смылся, Паша.



- Постой, он же… - Паша запнулся, выдавил из себя. – Твою мать.



Олег, открыв калитку, обернулся, посмотрел на него.



- Он исчез еще пару дней назад, понимаешь? А мы… На «Золото» похаживаем, балдеем.



На Пашином лице растерянность сменилась злобой.



- При чем здесь… «Золото»? Да подожди ты! Ты в дом входил? Комнату его смотрел?



- Зачем?



- Да он сидит там и посмеивается над тобой. Ты уверен, что его нет в доме? Что он не попросил матушку сказать все, что надо? Чтоб мы отсюда свалили. Уверен?



Олег почувствовал сомнения, но покачал головой.



- Чего башкой-то качаешь, Олежка?



- А что делать? Я должен был ворваться в дом? Оттолкнуть пожилую женщину и ворваться?



Паша ухмыльнулся, зло, сощурив глаза.



- Но верить ей на слово тоже не дело.



Они замолчали, и Олег, услышав за спиной шаги, оглянулся. К ним приближался Светик. Он остановился, не говоря ни слова. Наверное, догадался, что Желтого нет дома, и где он – неизвестно.



- Ладно, - пробормотал Олег. – Пошли в машину, там все обсудим. А то стали в таком месте, что…



- Нет, ты подожди, - возразил Паша, понизив голос. – Мы не можем вот так просто отсюда уйти. Будто лохи какие-то. Надо что-то делать.



- Вот в машине и обсудим, что делать.



Паша настырно покачал головой.



- Надо из этой тетки выжать побольше.



- В смысле?



- Ты хочешь сказать, она не знает, куда делся родной сын?



- Паша, может, и так, но что с того? Что ты предлагаешь? Войти в дом и пригрозить, что ей не поздоровится, если не расскажет, куда сынок делся?



- А хоть бы и так, - процедил Паша.



Олег недоверчиво улыбнулся.



- Э, Паша, успокойся. Ты эту тетку видел? Ведь видел? Да она заревет, как белуга, скажи ты ей хоть одно нехорошее слово. Она тебя хрен выслушает, в ментовку сразу звонить бросится. Если вообще она снова дверь откроет.



- Ладно, мы ей вежливо, ласково все расскажем, чтобы не пугать ее своими грубыми голосами. Расскажем, что ее сыночку грозит, если она не подскажет, где он сейчас находится.



- Паша, я боюсь вариант, как с Саньком, здесь не пройдет. В этой семейке все иначе. Кажется, у Антона с матерью отношения не очень-то замечательные. И как бы она не сказала, что ей все равно, мол, пусть сам, как хочет, выкручивается. К тому же у нее точно нет денег, чтобы заплатить за сыночка.



Паша, тяжело дыша, молчал, не зная, что на это возразить.



- И знаешь, - добавил Олег. – Я не удивлюсь, если она действительно не в курсе, куда он делся.



Паша тряхнул головой.



- Хорошо, пусть эта тетка живет и балдеет. Но нам-то что делать? Забить на все?



Олег покачал головой.



- Нет, конечно. Сейчас мы можем сделать только одно – поговорить с его дружками. Должен ведь кто-то знать, куда он мог зарыться? Пусть сдают дружка, если не хотят, чтобы мы их ментам сдали.



 



 



 



2.



 



После короткого спора, к кому пожаловать для начала, решили, что первым надо потормошить Лысого.



Светик завел машину, и они поехали на соседний район.



- Это ж надо, - пробормотал Паша. – Я думал, мы сегодня от всех этих морд отдыхаем. Я с телкой на девять вечера договорился. Блин, я эту Желтую гниду разорву на части.



Олег покосился на него, решив не говорить, что встреча со вчерашней девушкой – ничто в сравнении с той проблемой, которую им нужно срочно устранить.



Его терзала одна мысль, которую он не решился высказать вслух. Что если Антон вообще уехал из города? Покинул область, подавшись в том направлении, куда шел первый оказавшийся на вокзале поезд? Что делать в этом случае?



Оставить все, как есть, удовлетворившись уже полученным?



Пригрозить его дружкам: пусть шевелятся, пока они добрые?



Или выбивать долги из оставшихся «подопечных», делая вид, что никакой Антон никуда не сбегал?



Так что же?



Когда «шестерка» свернула на Хлуса, Олег сказал:



- Предлагаю для начала, чтобы Лысый позвонил Антону. У того дома пробьется его номер, и даже, если трубку снимет матушка Антона, Лысый позовет его. Пусть хотя бы выспросит, где его дружок. Может, с этой стороны что получится.



Паша кивнул.



- Да. Только надо над его душой постоять, когда звонить будет. Проконтролировать.



Светик просигналил, поравнявшись с нужным домом.



- Только бы он дома был, - тихо сказал Олег – Мы же с ним на сегодня не договаривались. Может, он носится, «бабки» ищет?



- Ничего, - пробормотал Паша. – Найдем.



Олег с Пашей выбрались из салона и не достигли калитки, когда там возник Лысый. Испуганный, побледневший. Он что-то дожевал, проглотив, и забубнил:



- Мужики, мы ж на завтра договаривались, да? Я не успел ничего. Мне только завтра утром один знакомец…



- Заткнись, - оборвал его Паша. – Телефон у тебя, надеюсь, работает?



- Э-э… Да, он… Вы что, звонили?



Паша проигнорировал его вопрос.



- Отлично, земляк. Теперь вот что.



Он объяснил ему причину их приезда. Когда он замолчал, в разговор вмешался Олег.



- Генка, ты уверен, что Антон тебе не звонил и не обсуждал, куда он собирается? Только подумай, прежде чем ответить. Неправда, она, знаешь, дорого стоит.



Лысый посмотрел на Олега честными глазами.



- Нет, он не звонил мне. Я его вообще не видел с тех пор, как… как вы ко мне подошли. Только позвонил ему один раз. Еще в начале недели.



- Да? – заинтересовался Паша. – И что ты ему сказал?



- Я?



- Ну, не я же? О чем ты с ним говорил тогда?



- Ну… сказал, что… ко мне подошли насчет той девки, что мы… В общем, я ему все объяснил…



- И что он сказал?



Лысый пожал плечами.



- Он меня матами покрыл, сказал, чтобы я ему голову не морочил, и трубку бросил.



Паша улыбнулся.



- Молодец Желтый. Нефиг ему звонить, когда не надо. Вот только теперь позвонить придеться. С кем-нибудь из нас на пару.



Олег глянул на друга.



- Ты пойдешь?



Паша кивнул и обратился к Лысому:



- Веди.



Пока их не было, Олег топтался возле машины вместе со Светиком.



- Да ладно, не переживай, Олежка, - сказал Светик. – Никуда он не смоется. Из-под земли достанем.



Олег ничего не сказал.



Спустя десять минут появился Паша, следом за ним – Лысый. По лицу друга Олег не мог понять, что тот узнал.



- Его мамашка и вправду не знает, куда сыночек сбег, - сказал Паша, приблизившись к машине. – Если только эта бестия, Желтый, не договорился с ней заранее, чтоб и близким дружкам ни слова не говорила.



Лысый, не решаясь подойти, топтался за спиной у Паши.



- Спокойно поговорили? – спросил Олег.



- Да. Его предки дома, но я их даже не видел. Телефон в прихожей.



Друзья обернулись к нему, и тот посмотрел на них снизу вверх, точь-в-точь младший брат на старших, в чем-то провинившийся перед ними.



- Ну, что, Генка? – Паша ухмыльнулся. – Теперь думай, где сейчас может быть твой старый добрый друг Желтый? Только хорошенько думай, не ошибись. Ты ведь у нас не совсем идиот, должен понимать, что для тебя это, то, что Желтый не приходит домой, еще хуже, чем для нас.



Лысый неуверенно кивнул.



- Нам-то что? – продолжал Паша. – Умыли ручки и ментам дело передали. Хрен с этими «бабками». Мы немного потеряем. Вот вас жалко. Тех, кто готов заплатить и уже что-то заплатил. Тебя, Санька. Да и Костика, хотя он мудак еще тот. Ведь потянут вас всех, потянут только потому, что один из вас, Антошка в смысле, спрятался и платить не хочет.



Лысый побледнел.



- Но ведь… ведь я же… Я заплачу все. При чем здесь я, если Антон…



- Видишь ли, ментов это не волнует, - Паша развел руками. – И мы суетимся только потому, что хотим, чтоб по-честному было: тот, кто заплатит, может спать спокойно. Поэтому думай, где этот придурок делся, что его дома днями нет.



С минуту Лысый стоял, хлопал глазами, глядя перед собой, и молчал.



- Думай, Генка, - голос Паши стал нетерпеливым, угрожающим. – Может, родня какая приютила? Дядечка сердобольный или еще кто? Или к телке какой зарылся да вылезать не хочет. Тепло ему, Желтоволосому, под титьками.



Лысый поднял голову, глянул на Пашу.



- Что? – пробормотал тот. – Озарение? Только «эврика» не кричи, людей распугаешь.



Выражение лица у Лысого стало вопросительным.



- Да ладно, - Паша махнул рукой. – Это я так. Ты говори, давай, говори.



Лысый пожевал губами, видимо, собираясь с духом: шутка ли, ему лучше не ошибаться.



- Я точно не знаю… Но Антон… Он мог пойти к одной… к одной телке.



- Где живет? – быстро спросил Паша.



Лысый пожал плечами.



- Я точно не знаю. Где-то на Береговой. Недалеко от него. Он как-то с матушкой поругался, зимой еще, так зависал у той телки пару дней. Может, он опять там?



- Так где она живет? – снова спросил Паша. – Хотя бы примерно?



Лысый опять пожал плечами.



- Мужики, я не знаю. Не знаю, слово пацана.



- Слово пацана! – передразнил его Светик.



- Я ж с ними не так, чтобы сильно тусовался. Антон мне не все рассказывал. Бывает, порисуется, что какую-нибудь телку трахнул, но где живет и кто такая не говорит.



- Хорошо, - остановил его Олег. – Ты не знаешь, но кто-то же из вашей четверки должен знать.



- Ну… Если только Костик. Антон с Костиком почти все время тусовался.



- А Санек?



Лысый поморщился.



- Не знаю. Санька так… Держали на побегушках, за дурочка.



- Значит, Костик знает? – уточнил Олег.



Лысый кивнул.



Паша положил руку на его костлявое плечо.



- Ладно, за то, что ты такой хороший, мы тебе еще один день срока даем. Но во вторник смотри: «бабки» должны быть.



 



 



 



3.



 



- Хорошо еще, что не к Саньку надо идти, - сказал Олег, пока они ехали назад на Береговую. – Чувствую, его матушка к нему бы не допустила.



Никто на это ничего не сказал. Светик следил за дорогой, Паша тоже смотрел вперед.



У дома Костика Светик остановил машину, и Паша с Олегом вышли. Дверь им открыла женщина, похоже, мать Костика, невысокая, худенькая, выглядевшая моложе своих лет. Она равнодушно, даже немного цинично ответила, что Костика нет дома, и на вопрос Паши, когда он вернется, лишь пожала плечами и закрыла дверь.



- Сучка, - пробормотал Паша, когда они спускались вниз. – Чванливая и стервозная. Точь-в-точь, как ее сынок.



Сев в машину, они объяснили Светику, в чем дело.



- Так что делать? – спросил он.



- Что еще? – Олег вздохнул. – Ждать, конечно.



Некоторое время они молчали. Светик барабанил пальцами по рулю, Паша сидел, насупившись, Олег прокручивал в голове различные варианты действий, если уж так получится, что Антона они все-таки не найдут. Пока, преждевременно, он не хотел обсуждать это с друзьями – получилось бы, что он беспокоится о том, чего еще не случилось.



Из размышлений его вырвал голос Паши:



- Твою мать, сиди здесь, не зная сколько.



- Не говори, - пробормотал Светик.



- Черт, - Паша глянул на часы. – А свиданьице все ближе и ближе.



Светик посмотрел на Пашу в зеркальце заднего вида.



- Да успеем. Время еще есть.



- Ага, - пробормотал Паша. – Надо еще переодеться, в ванну прыгнуть, пожрать, наконец.



Он опустил стекло со своей стороны, сплюнул. Повернулся, глянул на Олега.



- Слышь, мужики. Может, завтра с утра его поймаем? Костика этого?



Олег непонимающе посмотрел на друга.



- Олежка, от одного вечера ничего не изменится. А завтра он как раз нам тысячу баксов должен передать. С утра и до Желтого доберемся.



Видя выражение лица Олега, Паша быстро добавил:



- Блин, да этот Костик может припереться хрен знает во сколько. Мы же ему сегодня стрелку не назначали.



- Паша, - Олег смотрел перед собой. – Это не шуточки, то, что Желтого нет. И лучше сегодня сделать все, что можно. Неужели из-за какой-то бабы, из-за того, что ты с кем-то встречаешься, надо взять и все бросить?



Паша поджал губы.



- Я не говорю, что надо все бросить. Я совсем не об этом, и не надо переворачивать, Олежка. Утром, пока они будут дрыхнуть, мы их всех вычислим, - он вдруг заулыбался. – Ты же должен меня понять – я с такой телкой сегодня встречаюсь.



Он причмокнул губами.



- Я ведь договорился уже.



Олег представил вчерашнюю девицу на «Золоте». Да, он понимал Пашу. Возможно, ее нельзя было назвать красавицей, но она выглядела так, что ее хотелось как можно быстрее уложить в постель. Просто отыметь. Она вызывала животное желание, острое, как диковинная приправа. Быть может, одевшись по-другому, не так откровенно, она поблекнет, как поблекнет сила, исходящих от нее флюидов, но Олег сомневался, что это произойдет в ближайшее время, пока тепло, и можно носить супер мини-юбки и блузки с такими разрезами, что груди, казалось, не вываливаются наружу лишь благодаря неким, пока еще неизвестным законам природы.



- Паша, она ведь никуда не денется. Перезвонишь, на завтра договоришься. Разве так нельзя?



Паша тяжело вздохнул.



- Да можно. Но ведь ты знаешь: когда фарт пошел, надо его использовать. Сегодня я ее точно раскручу, я это чувствую, а вот завтра… Кто знает? Вдруг ее кто-то другой перехватит, и придеться мне дрочить?



- Не перехватит. Ладно, все равно время еще до девяти есть.



- Есть, - согласился Паша. – Самую малость.



 



 



 



4.



 



- Идет! – воскликнул Светик.



Вдоль дома шел Костик.



Паша заулыбался. Заулыбался и Олег: не хотелось ему злить Пашу, нарушая его сегодняшний вечер, хотя он понимал, что нужно настоять на своем.



К счастью, после спора прошло всего полчаса.



Костик, похоже, машину не заметил – не ждал, что по его душу заедут уже сегодня. Либо он умело притворился, что никого не видит.



В тот момент, когда он сворачивал к подъезду, Светик посигналил. Костик остановился, недоуменно всмотрелся в «шестерку», узнал машину, рассмотрев парней в салоне, и остановился.



Паша высунулся из окошка, махнул рукой.



- Давай, давай. Мы это, мы. Иди, покалякаем о делах наших скорбных.



Костик неуверенно приблизился к машине, но в салон садиться не спешил.



- Мы ж на завтра договаривались. Я только завтра смогу…



- Ну, соскучились мы по тебе, - Паша широко улыбнулся. – Ну, что поделать? Да ты присядь, а то устанешь.



И все равно Костик медлил. Он понимал, что заехали за ним неспроста. И, кажется, он догадался, что дело не в деньгах.



Паша, все еще стараясь выглядеть развязным и веселым, выбрался из салона, шагнул к Костику и приобнял его за плечи.



- Ну, садись же. А то все бабульки Береговой сейчас на нас уставятся. Садись, говорю. Мы ж поговорить приехали, а не ребра тебе считать.



Костик забрался на заднее сидение. Паша сел на место пассажира, повернулся к нему.



- Тут у нас проблемка одна появилась. Можно сказать, у тебя проблемка, у вас всех.



Костик замотал головой.



- Мужики, завтра я, может быть, все деньги сразу отдам. Полторы, а не штуку. Я тут с человеком поговорил, и он сказал, завтра заскочить к нему…



Паша жестом попросил его замолчать и сказал:



- Не об этом речь.



- А о чем?



- Желтый куда-то запропастился.



- Кто?



Паша улыбнулся, с опозданием осознав, что Антон под таким именем Костику неизвестен.



- Твой дружок Антоша, вот кто. Ушел из дома, понимаешь, а мамка, между тем, извелась вся. Слезы там, истерики, нервные клетки погибшие во множестве. Вот мы к тебе и подкатили. Подумай, где это Антоша сейчас валяется? На чьей кроватке, в смысле.



Светик вставил:



- Только думай хорошо. Надеюсь, склероза еще нет?



Костик опустил голову, и Олегу на миг показалось, что он просто не хочет, чтобы видели его глаза. Пожалуй, это было глупостью, в конце концов, бегство Антона вряд ли было на руку самому Костику, раз он уже стал выплачивать деньги, а завтра собирался отдать всю сумму, но все равно Олег не смог избавиться от ощущения, что Костик не хочет ничего рассказывать.



- Да поживее, - потребовал Паша. – Некогда нам с тобой рассиживаться. У нас кроме тебя дел достаточно.



Костик поднял голову, посмотрел куда-то в сторону.



- Я-то откуда знаю, куда он пошел? Мы с ним последние дни вообще не виделись. Мало ли мест, где он мог затихориться?



- Слышишь, - Паша прищурился, подавшись к Костику. – Он у какой-то бабы на Береговой. И ты должен сказать, где эта баба живет. Пусть их тут десяток, этих телок, вот ты все адреса нам и покажешь. Потом мы с тобой прогуляемся по этим блатхатам.



Поворачивая голову, Костик бегло осмотрел парней в салоне. И Олегу не понравился его взгляд. Казалось, Костик испытывал злорадство от того, что те, кто снимал с него деньги, оказались в неприятной ситуации.



- Или ты имеешь что-то против? – спросил Паша.



Костик покачал головой.



- Нет, не имею. Просто я и близко не знаю, у кого Антон может ночевать.



Это прозвучало неискренне.



Олег и Паша переглянулись.



- Брехня, - заговорил Светик. – Это ты не знаешь? Если о каких-то бабах знает даже…



Паша выбросил руку перед лицом Светика, останавливая его.



- Помолчи, - он глянул на Костика. – Говоришь, пионер-герой? Враги его пытали, но он им ничего не сказал? Ладно, сейчас посмотрим какой ты герой.



Паша выбрался из машины, чтобы сесть на заднее сидение рядом с Костиком, и тот оказался между двумя парнями.



- Поехали в лес, - сказал Паша Светику.



Тот захихикал и завел двигатель. Вдавил акселератор, и «шестерка» взвизгнув шинами, помчалась прочь со двора.



Костик напрягся.



- Куда это мы?



- Сейчас узнаешь, куда, - прошипел Паша.



Костик потянулся к дверце.



- Остановите! – потребовал он. – У меня все равно только завтра…



- Не рыпайся, козел! – закричал Паша, схватив его за руку.



И Олегу пришлось схватить другую руку Костика.



Костик вырваться не пытался. Похоже, Паша подавил его своим криком.



- Веревка у нас есть? – спросил Паша.



- Есть, - отозвался Светик и хихикнул.



- Отлично.



Они уже проезжали мимо районной больницы и льнозавода.



- Да что вы делаете? – заговорил Костик. – Я ж вам завтра деньги должен отдать.



- И отдашь, отдашь, не беспокойся, - сказал Паша. – Только сегодня повисишь до ночи вниз головой, а завтра отдашь. Заодно про дружка своего вспомнишь.



- Блин, мужики! Причем здесь я до этого Антона? Я-то причем?



- Говори, где он может быть?! – крикнул Паша.



Даже Олег поморщился от крика, не то, что Костик.



- Я не знаю, - отозвался Костик.



Светик свернул в лес, по-прежнему вжимая акселератор. Резко тормознул, на том же месте, куда считанные дни назад они привозили Санька.



Костик снова попытался вырваться.



- Он еще дергается, гнида, - пробормотал Паша.



- Мужики, вам что, делать нечего? При чем здесь я? Крайнего нашли, да?



Паша распахнул дверцу, потянул Костика на себя.



- Вылезай, умник. Приехали.



Костик уперся, и Олегу пришлось его выталкивать. На помощь Паше уже спешил Светик, улыбаясь кровожадно и вожделенно, словно сумасшедший.



- Сейчас, сейчас, - пробормотал он. – На веточке побарахтаешься, головкой вниз.



Они повалили Костика на землю.



- Ну, хватит! – заорал тот. – Что вы делаете?! Я-то при чем?!



- Ори, ори, - Паша ухмыльнулся. - Может, кто и услышит. Веревку давайте.



Костик на секунду замер, перестав вырываться, потом снова дернулся, словно его ударило током, и выкрикнул:



- Я только одну телку знаю, где он может ночевать!



Трое парней замерли. Паша улыбнулся.



- Только одну, говоришь? Ну, и где она живет?



 



 



 



 



 



ГЛАВА   19



 



 



 



1.



 



Костик сидел мрачный, злой, его колотило.



На всякий случай Паша снова сел рядом: вдруг Костик выкинет какой фокус? Мало ли, может, испугавшись, он вообще придумал эту девушку, у которой Антон мог задержаться на пару дней?



Олега это беспокоило, и он спросил:



- Ты уверен, что не сказал нам про какую-то девку, чтобы отвязаться?



Костик покачал головой.



- Кроме этой Люды я никого не знаю. Я зуб даю. Если Антон не там, тогда я не знаю, где он.



- Ничего, - пробормотал Паша. – Если он нас за дурачков держит, я ему потом не один зуб выбью. Ему челюсть вставлять придеться.



Костик покосился на него.



- Но я не ручаюсь, что он там. Может, он вообще куда-нибудь уехал?



- Если его там не будет, - сказал Олег. – Тебе придеться снова напрячь память.



Светик свернул в переулок, где Костик ставил свою машину. Тот указал дом, и Светик затормозил. Это было едва ли не напротив того самого гаража.



- Как близко, - пробормотал Паша, ухмыльнувшись. – Недалеко же он сбежал.



- Мужики, - Костик исподлобья глянул на Пашу. – Если он там, вы ему не говорите, откуда вы адрес узнали. Чтоб он мне потом мозги не пудрил.



- Костик испугался? – улыбнулся Паша. – Испугался маленький?



Светик заржал.



Костик сжал кулаки.



- Было бы кого бояться. Я так просто прошу.



- С кем эта Люда живет? – спросил Олег.



- С бабкой. Не волнуйтесь, она глухая. Сидит у себя в комнате, в «ящик» пялится.



- Сплошные неблагополучные семьи, - Паша фальшиво вздохнул.



Он выбрался из машины и глянул на Костика.



- Чего сидишь? Иди, вызывай дружка.



Костик, выбираясь из салона, замотал головой.



- Мужики, я лучше домой пойду. Вы его все равно нашли. Он уже никуда не денется.



- Он может вообще не открыть, если нас увидит, - заметил Олег. – Вламываться в чужой дом нам неохота.



- Он сам не подойдет к двери. Его подруга должна открыть.



Олег и Паша переглянулись.



- Подожди, не уходи, - сказал Паша Костику. – Сначала мы убедимся, что Желтый в этом доме. Уйдешь, как только я подам знак.



Светик встал рядом с Костиком. Паша и Олег подошли к калитке, заглянули во двор. Туда выходило два окна.



- Черт, - пробормотал Паша. – Из дома все видно.



- Та комната, где он сидит, выходит на задний двор, - сказал Костик. – За этими окнами никого нет.



Паша посмотрел на Костика, потом, не сказав ни слова, прошел во двор. Вместе с Олегом они подошли к двери, и Паша нажал на кнопку звонка.



Звонок не работал.



Пришлось постучать.



- Понахальней себя ведем, - быстро сказал Паша. – Сразу войдем, как будто так и надо.



Спустя секунд двадцать послышались быстрые шаги, и дверь распахнулась. Девушка, открывшая дверь, подалась вперед. Похоже, она кого-то ждала, соседку, подругу. Увидев незнакомых парней, она замерла, уставившись в их лица.



Она была в бледно-желтой маечке на бретельках и в коротких обтягивающих шортах из тонкой материи. Прямые каштановые волосы были не расчесаны и казались давно немытыми. Лицо было припухшим – так бывает у людей, злоупотребляющих спиртным, на которых оно действует именно таким образом.



- Привет, - Паша улыбнулся. – Мы к Антону на пару минут.



И с этими словами он протиснулся мимо девушки в прихожую. Та оказалась проворной, быстро обошла Пашу и на ходу бросила:



- Я его позову.



Паша не собирался останавливаться. Он двинулся за ней следом. Олег – за Пашей. Они миновали проходную комнату со спертым воздухом и впереди показалась не прикрытая дверь спальни.



Было слышно, как девушка сказала:



- Антон, к тебе. Я не знаю кто.



Паша и Олег вошли в широкую комнату, где был только диван, тумбочка и телевизор, стоявший на полу. На диване лежал Антон и пялился в телевизор, в руках у него была тарелка с макаронами.



- Какого черта? – воскликнул Антон, собираясь подняться. – Я же говорил тебе…



Антон запнулся.



Он увидел Пашу и Олега.



 



 



 



2.



 



- Ну, здравствуй, Антошка, - сказал Паша.



Антон дернулся, словно собирался подскочить и выпрыгнуть в окно, но понимание того, что смысла в этом нет, его остановило. Он смотрел на двух парней выпученными глазами, удивленный, что его нашли.



Паша подошел к нему и с размаху ударил его по голове ладонью. Антон от удара откинулся назад, выронив тарелку. Вермишель ленивой массой хлынула на постель.



Девушка взвизгнула.



Паша запрыгнул на Антона, придавив его своей массой, свел его руки вместе, прижал их своей одной и стал хлестать его по лицу ладонью.



- Сука! Падла!



Удар.



- Мы его искать должны!



Удар.



- Козел вонючий!



Удар.



- Нашел себе нору, тварь!



Удар.



Антон пытался его сбросить, отталкиваясь ногами от пола, но безрезультатно. Паша разъярился так, что терял над собой контроль.



Визг девушки перешел в вопль. Она бросилась на Пашу, и Олегу, который хотел уже придержать ноги Антона, пришлось останавливать его подругу. Та рванулась так, что Олега повело вместе с ней вперед, и они едва не завалились на Антона с Пашей. Олег кое-как удержал равновесие, потом встряхнул девушку, как большую куклу.



На секунду ее вопль оборвался.



- Паша! – позвал Олег друга.



Подруга Антона закричала:



- Убивают!



Олег растерялся, не зная, что делать.



Кажется, это отрезвило Пашу, он перестал лупить Антона, слез с него и потребовал:



- Заткни ей пасть, пока мы вас не размазали по стенам!



- Людка! – крикнул Антон, поднимаясь.



Окрик подействовал. Подруга замолчала, осматривая комнату так, словно только что проснулась из-за ужасающе реалистичного кошмара. Олег отпустил ее, отступил на пару шагов.



Паша, глядя на девушку, зловеще произнес:



- Не лезь, сучка, не в свое дело. Лучше не надо. Стой и молчи. Никто твоего конченого дружка не тронет, он нам живым нужен.



Людка, глядя на Пашу широкими испуганными глазами, попятилась, явно желая выскользнуть из спальни, но Паша рявкнул:



- Стой здесь и никуда не ходи.



Девушка подчинилась.



Паша посмотрел на Антона, выдерживая паузу, и тот забубнил:



- Я просто… Пришел к подруге, заночевал и… С мамашей я поругался, блин, она дура, я туда идти не хочу, я… Я просто не знал, где вас найти. Я бы… Ну, здесь просто засиделся, это все из-за мамаши, она меня, считай, из дома выгнала, и я…



Паша ухмыльнулся, кивнул.



- Еще что?



- Я… Блин, мамаша… Людка просто… сказала, мол, побудь со мной…



- Еще что? – уже повыше тоном.



- Мужики, я…



- Может, тебя ментам отвести? – как бы размышляя вслух, спросил Паша. – А то от тебя одна головная боль.



- Не, ну, мужики, я же… Я как раз «бабки» искал и… Если б не мамаша…



Паша достал из-под рубашки пистолет. На всякий случай глянул на Людку.



- Все нормально, - спокойно сказал он ей. – Ты молчи, главное.



Девушка ахнула, прикрыла ладонями рот.



Паша перевел взгляд на Антона. Вряд ли тот думал, что Паша воспользуется оружием, скорее он понимал, что его лишь прессуют, но все равно сглотнул, отведя взгляд от ствола.



- Короче, ты денег должен, и ты это знаешь. Не мы это придумали, сам в это дерьмо влез. Вот и выкарабкивайся, если не хочешь вонять до конца своей никчемной жизни. В общем, так: еще один фортель с твоей стороны – и мы тобой больше не занимаемся. На тебя в ментовке заводят дело, и, поверь, на одного все повесят, если понадобится. Твои кореша умнее, они уже платят. Пусть не все сразу, но платят. Находят «бабки». А ты будешь за них всех отдуваться, если ни черта не найдешь. И никто твои показания не услышит. Менты знаешь, как работают? Сначала почки тебе опустят, потом скажут, что ты должен говорить.



Паша еще раз посмотрел на девушку, будто хотел убедиться, что она еще не выскользнула из спальни.



- Короче, я тебя слушаю. Когда монеты принесешь?



И тут Антон заявил то, что ни Олег, ни Паша никак не ожидали:



- Бля, мужики, Санек ведь хату продает, и вы все свое получите. Я с ним потом рассчитаюсь.



 



 



 



3.



 



Паша шагнул к нему и влепил пощечину.



Наверное, это был первый порыв не дать ему договорить.



Антона снова отбросило на диван, он издал невнятный гортанный звук, схватился за левый глаз.



- Молчи, сука, - тихо потребовал Паша.



К счастью, Людка не закричала, не дернулась. Она по-прежнему неподвижно стояла у окна, в углу комнаты.



Антон зло глянул на Пашу, но, кажется, понял, что сказал лишнее. Он снова сел на диване, убрал руки от лица. Вокруг глаза у него появилось багровое пятно.



- Умник, говоришь? – Паша хотел продолжить, но передумал, обратившись к Олегу. – Выведи его к машине. Я сейчас.



И уже Антону:



- Чего сидишь? Встал и вышел.



Антон поднялся, прошел к двери.



- И чтобы здесь больше никто тебя не видел. Ты все понял? Стоять! Я спрашиваю: ты все понял?



Антон на секунду обернулся, угрюмо бросил:



- Да.



- Забудь про этот дом. И про свою Людку.



Антон и следом за ним Олег вышли. Паша шагнул к девушке, улыбнулся. Так, словно подходил к ней знакомиться в парке или кинотеатре.



- Прошу простить за беспокойство, Людмила Батьковна - сказал он. – Зря ты его к себе пускаешь, он урод редкостный.



Девушка молчала, глядя ему в глаза, и невозможно было понять, что она думает, и как относится к услышанному.



- Я бы очень попросил: если Антошка снова придет, не пускай его. Надеюсь, я доходчиво объяснил? – Паша не стал ждать подтверждения. – По нем дело уголовное плачет, но ему добрые люди предложили расплатиться с теми, кого он обидел. А он не хочет таким шансом воспользоваться, на зону, похоже, предпочитает попасть. Так что предлагаю тебе с ним больше дел не иметь, а то еще и ты вляпаешься.



Паша окинул взглядом ее ноги.



- В общем, я еще как-нибудь заскочу, проверю, не беспокоит ли он тебя, - Паша улыбнулся. – Телефончик в доме есть?  Скажи номерок.



Людка покачала головой.



- Телефона нет.



Паша разочарованно вздохнул.



- Ну, ничего. Я не поленюсь заехать. Пока. Иди, закрой за мной.



Он вышел, сел в машину и бросил Светику:



- Давай-ка, дружбан, уедем отсюда подальше.



Светик оглянулся, ухмыляясь.



- Клиента в лес повезем?



- Туда, любезный, туда. На природу.



Светик зашелся каркающим смехом.



- Мужики, - почувствовав неладное, заговорил Антон. – Мне домой бы надо сходить.



- Ты ж говорил, тебя старуха из дома выгнала, - напомнил Паша.



- Нет, так мне все равно надо домой. Куда я теперь пойду?



- Ты лучше скажи, откуда ты такой умник? Санек сам про квартиру сказал? Сам что ли позвонил и сказал: мол, за вас, друзья сердечные беспокоюсь. Так было дело?



Антон ответил не сразу, только после чувствительного тычка от Паши.



- Я хотел у него денег занять, у него всегда «капуста» водилась. Позвонил ему.



- И?



- Он сказал, что нет ничего. Я… Я ему сказал… сказал, что он жмот. И тогда он мне сказал, что квартиру продает.



- И при чем здесь ты? Это же он квартиру продает, чтобы свою часть долга отдать. При чем здесь ты, кретин?



- Ну, я… Если он квартиру продаст, это ж больше, чем его долг. Он почти за всех нас сможет отдать. Почему бы своим не помочь?



Паша сдавил Антону затылок.



- Не рыпайся, сиди тихо. И слушай. Еще раз заикнешься про квартиру: плохо кончишь. Даже не думай про это. Забудь, что у кого-то деньги есть. Лучше побеспокойся, как свои отдать. Иначе… - Паша нехорошо ухмыльнулся.



Олег закончил за него:



- В принципе он допрыгается, что на него дело заведут, а остальных отмажут, раз уж парни деньги нашли.



Паша ухмыльнулся еще шире:



- Ты все понял? Если не хочешь умереть молодым, завтра ты должен сказать: как ты собираешься отдать деньги. Только не пургу гнать, а по делу. Думай, мы тебе целый день даем. И не вздумай бежать, тебя тогда уже менты искать будут. Далеко не убежишь, - Паша убрал руку с затылка Антона, похлопал его по плечу. – Сегодня тебе повезло, обошелся парой оплеух. Сегодня с тобой неохота возиться. Но завтра… Завтра я тебе не завидую, если снова будешь мямлить, что денег нет. Ищи, если хочешь остаться на свободе и с не порванной задницей.



Светик, который уже собирался сворачивать на знакомую лесную тропу, недоуменно оглянулся на Пашу.



- Так что? Мы с ним ничего делать не будем?



- Да хрен на него, он меня достал. Пусть другие им занимаются, если «бабки» не найдет.



Олег заметил, как Паша глянул на часы. Конечно, дело было вовсе не во внезапном нежелании Паши заниматься Антоном. Он просто опаздывал на встречу с дамочкой, иначе ни за что не отказался от того, чтобы подвесить Антона за ноги и покуражиться, попугать его, обещая оставить в таком положении на всю ночь.



Олег отвернулся, глядя в окошко машины.



По большому счету, он тоже хотел побыстрее высадить Антона. Жажды попугать его, подвесив за ноги, Олег не испытывал.



 



 



 



4.



 



Глядя на девушек, Олег пожалел, что согласился прийти сюда. Лучше бы он остался сегодня в одиночестве. Оказывается, сегодня ему хотелось покоя.



Плюс Алина, та, которая считалась девушкой Паши, вцепилась в Олега, требуя, чтобы он выпил за знакомство.



Он уже распрощался с Пашей, пожелав ему приятного вечера. Паша показал, где лежат деньги. Светик заикнулся о своей доле, и Паша, поморщившись, предложил обсудить этот вопрос завтра. Друзья разошлись, но уже через полчаса, как Олег пришел домой, ему звонил Паша.



Он просил составить ему компанию. У Алины есть подруга Лариса, и почему бы им ни устроить посиделки вчетвером? Для начала. Потом они разобьются по парам. Можно даже никуда не расходиться, всем остаться в их снятом доме. Комнат достаточно.



- Алина говорит, - сказал Паша. – Что ее подружка ничего.



- Опять пить? – неверяще спросил Олег.



Паша хмыкнул.



- Не пей, никто тебя не заставляет. Я для приличия тяпну пару стопочек. А так пусть девки пьют. Быстрее ноги раздвинут.



Сейчас Олег вспоминал эти слова. «Не пей, никто тебя заставляет». «Я для приличия тяпну пару стопочек».



Ага, конечно.



Паша пил больше, чем две подружки. Причем они пили тоже с охотой. Паша купил коньяк, что-то дорогое, и Олег про себя подумал, зачем этот шик. Позже он об этом скажет Паше, но не при дамочках.



Алина, у которой снова наружу просились ее полушария, без конца улыбалась и смотрела Олегу в глаза. Возможно, говорил себе Олег, потому, что они сидели друг напротив друга. Вскоре, когда левая рука Паши прочно обосновалась у нее на талии, Алина, чей взгляд стал дразнящим, начала умолять его, чтобы он все-таки выпил.



Олег несколько раз отказывался, но теперь напор стал особенно мощным, подключилась и Лариса, хотя ее подруга была настойчивей.



В конце концов, Олег едва не сдался, хорошо, что Паша пришел на выручку, попросил не мучить друга, сказал, что у него организм не приемлет алкоголь. Девушки, которые только что требовали выпить, с таким же энтузиазмом начали петь Олегу дифирамбы, приговаривая, что в наше время, когда все поголовно спились, это просто чудесно.



- Ты будешь классным мужем, - пропела Лариса, беря его под локоть одной рукой, а другой вливая в себя очередную порцию водки.



Уж точно не твоим, подумал Олег и тяжко вздохнул. Лариса на него впечатления не произвела. Ну, почему, если на него кто-то западает, то обязательно из тех, кто оставляет его самого абсолютно равнодушным? Просто какой-то негласный закон жизни!



Спустя еще час, когда девушки в сопровождении Паши вышли покурить во двор, в общую комнату потом вернулась только Лариса. Паша и Алина прошмыгнули в спальню. Со странной ухмылкой Лариса села рядом с Олегом и налила себе еще водки. Они молчали, оба непроизвольно вслушиваясь в происходящее в соседней комнате.



Спустя считанные минуты там послышалась возня, скрип кровати, после чего – стоны Алины. Она стонала громко, и Лариса широко заулыбалась, не в силах скрыть свою реакцию. У Олега начало щипать кожу лица.



Рука Ларисы легла на его бедро и потянулась выше.



В этот момент, после стонов Алины, Олег понял, что ему просто необходима женщина, какой бы она ни была, и тоже обнял Ларису.



Они разделись еще до того, как прекратились стоны в соседней комнате.



 



 



 



ГЛАВА   20



 



 



 



1.



 



Этот день, который повернул развитие событий в ином направлении, о чем, конечно, никто знать не мог, начинался, как обычно. Возможно, как отметил Олег, в чем-то даже лучше обычного. Позже Олег сравнил это со скольжением. Идешь, как шел, все по-прежнему, но где-то, совершенно незаметно, начинаешь скользить, поскальзываться.



Но это случилось позже.



Олег предпочитал будни выходным. Может, потому, что ему не надо было идти в эти дни на ненавистную работу?



Он поднялся, сходил в туалет и ванную, позавтракал и решил, что надо бы навестить Пашу, оставшегося со своей пассией ночевать в их снятом доме.



Вчера Олег провел Ларису, а Паша и, конечно же, сама Алина возжелали остаться на всю ночь. Олега несколько беспокоило, что Паша, подпивший, остается с малознакомой девицей в доме, где лежит немалая сумма.



Олег вышел из квартиры, пожалев, что в снятом доме нет телефона, решил идти не кратчайшим путем, а по центральной улице, чтобы свернуть на Урицкого у кинотеатра. Город, вымиравший по выходным, благодаря своему движению отвлекал. Утро было теплым, было солнечно, безветренно. Поблекло дыхание осени, возникшее из-за недавних холодных ночей. Олег даже почувствовал нечто похожее на умиротворение.



Почему нет?



Вчерашний день вышел таким насыщенным, таким богатым на события: и часть денег за будущую продажу квартиры Санька получили, и Антона нашли, поставив на место, и с девушками развлеклись. Лишь сейчас, в это ласковое, теплое утро Олег осознал, что вчера они за раз заработали крупную сумму. Это случилось, случилось! Они приблизили реальность того, что у них есть возможность что-то вложить. И теперь появилась уверенность в окончательном успехе. Теперь они без проблем дожмут «подопечных». Получат еще три тысячи от матери Санька, тысячу или полторы за машину Костика, какую-нибудь мелочь от Лысого.



Да, с Антоном выйдут проблемы: похоже, ему просто негде взять даже часть суммы. Что ж, теперь, когда они получат почти все, что планировали изначально, из-за Антона можно не волноваться. Они его просто будут «доить» неопределенный срок, пока он не отдаст хотя бы основную часть долга.



Ничто не помешает им параллельно начать какие-нибудь дела.



Дойдя до Урицкого, Олег, как обычно, глянул на афишу с названием фильма, который демонстрировался в эти дни.



«Титаник».



Олег покачал головой. Прошло не так уж много времени, когда прошел первый показ в Речицком кинотеатре, но «Титаник» запустили снова. Как будто больше нечего показывать.



Двинувшись по Урицкого, Олег вспомнил про Таню. Девушку, на несчастье которой они и заработали. Надо передать ей хоть какую-то сумму. Долларов триста. Нет, даже пятьсот, какая-никакая компенсация. Все-таки дела идут у них лучше, чем предполагалось. Можно сказать, и проблем никаких не возникало, если не считать фокус со стороны Антона.



Надо будет поговорить об этом с Пашей. Он должен согласиться на полтысячи.



Когда Олег прошел трехэтажное здание Стройбанка и пересек улицу Калинина, впереди замаячила знакомая долговязая фигура. Олег узнал Леху.



Через минуту они уже сошлись, смущенно улыбаясь, словно супруги, заставшие друг друга там, где не должны были появляться по отдельности. Дом, где сейчас спали Паша с Алиной, находился не более чем в сотне метрах отсюда.



- Привет, - сказал Олег. – Ты куда?



- Я? Да вышел вот… За яблоками. Нашел одно место, решил набрать. У меня ж, ты знаешь, в этом году белого налива нет.



Олег кивнул. У Лехи во дворе яблони родили через год, и это лето вышло бедным.



- А ты куда в такую рань? – в свою очередь спросил Леха.



- За Пашей, - сказал Олег и подумал, стоит ли рассказывать про снятую часть дома.



- За Пашей?



Леха, конечно, удивился: к Паше нужно идти в обратную сторону, на Площадь, где жил сам Олег. Впрочем, Олег еще мог вывернуться, сказать, например, что Паша познакомился с девушкой и остался у нее на ночь, но он почему-то не захотел обманывать. Да и что тут такого, рассказать все Лехе?



- Мы тут сняли часть дома. Вон, слева последний дом перед фабрикой. Так, чтобы было, где уединиться и дела обсудить, - и тут Олег позволил себе маленькое отклонение от истины. – Паша захотел почаще ночевать вне дома. Предки достали, и чтоб было, куда подругу вести.



Леха понимающе кивнул, оглянулся, оценивая место.



- Ну, и мы со Светиком, - добавил Олег, усмехнувшись. – Если надо, тоже можем воспользоваться.



Леха снова кивнул. И Олег, не удержавшись, предложил:



- Можешь заходить в гости. Я там часто буду. Если дома меня нет, значит, я здесь, на Урицкого.



Леха кивнул в третий раз.



- Нет, серьезно – заходи.



- Хорошо. Зайду как-нибудь.



 



 



 



2.



 



- Тачка классная, - говорил Светик, когда все трое садились в «шестерку», чтобы совершить объезд «подопечных». – И «Фольксваген» сейчас легко продать. Такие тачки котируются. Наварим обязательно.



Он заявился на Урицкого еще утром, сразу после Олега. Алина, дефилируя, как манекенщица, только что ушла, и тут появился возбужденный Светик, сообщив, что нашел отличнейший вариант. Один знакомый срочно продает «Фольксваген» выпуска конца восьмидесятых, практически не поездивший по нашим дорогам, приятного цвета – морская волна.



- Всего три штуки! - воскликнул Светик. – Да мы его за четыре продадим, стопудово!



Паша с трудом переключился на возможность быстро и легко заработать. Только что он еще восхищался перед Олегом, в подробностях рассказывая события проведенной с Алиной ночи.



Это нечто, говорил он. Она орала, как кошка, и, по-видимому, придеться сказать хозяйке, что уже появилась Пашина будущая супружница. Пусть старушка запрячет свое возмущение (если таковое обнаружится), куда-нибудь поглубже и подальше.



Олег, вспоминая взгляд Алины, успокоил разгоряченного Пашу, что они сняли жилье и вольны делать все, что угодно, если только не ломают мебель и не расписывают стены.



- Точно! – воскликнул Паша и начал по третьему кругу рассказывать «сколько он смог всего за одну ночь»



Он действительно выглядел уставшим, не выспавшимся. И находку Светика воспринял без воодушевления.



Лишь сейчас, после того, как отоспался днем, Паша проявил интерес к перепродаже автомобиля.



- Нам быстро надо продать, - заметил он. – Сейчас машины не очень-то и хватают. Надо цену понизить. Например, за три с половиной.



- Ну, - Светик расстроился. – Покупатель ведь торговаться будет. Давайте поставим хотя бы три семьсот.



- Ты во сколько договорился?



- К восьми.



Паша нахмурился, и Олег догадался, что сегодня он рассчитывает опять провести вечер по полной программе с Алиной.



- Ладно. Ты, Светик, если что, без меня все обговоришь, ладно? Ты же в машинах волочешь побольше нас с Олежкой. А то в восемь – поздновато. Сам тачку посмотришь, порасспросишь хозяина.



- Хорошо. На кого машину будем записывать?



- На меня. Найдем следующую – запишем на тебя.



Светик кивнул.



В этот момент, проезжая мимо Центрального городского рынка, все трое обратили внимание на девушку в мини-юбке. Светик причмокнул.



- Блин, надо бы вернуться, мужики. Мы не в ту сторону едем. Вам так не кажется?



Паша ухмыльнулся, с сожалением пробормотав, что девушек на них еще хватит, сейчас мало времени. И Олег вспомнил о Тане, о которой благополучно забыл, еще утром столкнувшись с Лехой.



- Мужики, надо бы Тане денег дать, - он посмотрел на Пашу. – Как считаете?



- Денег? – невыразительно переспросил Светик.



- Да. Я сначала думал про три сотни, но можно и пять. Все-таки благодаря ей мы поднялись и еще поднимемся.



- Пятьсот баксов? – Светик на секунду даже оглянулся на Олега. – Да хватит с нее и сотки. Блин, не она с этих лохов «бабки» снимала.



- Сотка? Ну, Светик, ты скупердяй. Три – это минимум. Паша, ты как считаешь?



Паша пожал плечами.



- Посмотрим, Олежка. Будет видно. Мы еще не закончили работать с гопкомпанией Желтого.



Насколько Олег знал Пашу, тот всегда давал неопределенные, расплывчатые ответы, если был не согласен с собеседником и хотел от чего-то уклониться. Эта Пашина черта Олега иногда бесила.



- Паша, - сказал он как можно спокойней. – У нас ведь уже есть неплохие деньги. Почему бы девчонке ни заплатить? Хотя бы сотни три? Она… Ей будет приятно. Хоть что-то.



Паша хлопнул Олега по колену.



- Ладно, разберемся. Мы же не сейчас к ней едем, верно?



- Не в этом дело. Это можно успеть и сегодня, и завтра, не важно. Я спрашиваю, ты согласен хотя бы на три сотни?



Паша улыбнулся, глядя перед собой.



- Олежка, да ты хоть половину своей доли отдай, я ж тебе ничего не скажу, раз деньги твои.



- Черт, Паша, мы все ей должны заплатить, а не я один! Каждый по сотне! И это немного.



- Все, Олежка, потом, - он уже перестал улыбаться. - Мы приехали к нашему другу Лысому. Мы же при нем не будем спорить?



Они свернули с Ивановской направо и подъезжали к нужному дому.



Олег замолчал, решив про себя, что в другой раз, когда у Паши будет расслабленное состояние, он убедит его согласиться и заплатить Тане небольшую денежную компенсацию.



- Посигналь, Светик, - сказал Паша. – Неохота из машины выходить.



 



 



 



3.



 



Никто не вышел, хотя в одном из окон, кажется, шевельнулась занавеска.



- Так-так-так, - пробормотал Паша. – Ой, как нехорошо.



Они с Олегом переглянулись.



- Может, просто дома нет? – предположил Олег.



- Я загляну в его конуру, - сказал Паша и вышел.



Вернулся он через минуту.



- Сестра сказала, что он вот-вот должен прийти. Просил подождать, если кто-то к нему приедет. Вот, мудила.



- Я думаю, - сказал Олег. – Он только-только куда-нибудь отскочил.



- Лысый – лох, - констатировал Светик. – Никуда он не денется.



Они снова начали обсуждать возможность быстро перепродать «Фольксваген», и Светик радостно заметил, что пока машину не купят, они смогут на ней покрасоваться по городу. Не прождав и пяти минут, они увидели спешащего со стороны Хлуса должника.



- О, - Светик хихикнул. – Летит пташка.



Увидев, что его заметили, Лысый сбавил темп. Даже с расстояния было видно, что он запыхался – спешил парень, чувствовал, что может опоздать.



Светик высунулся в окошко, махнул рукой Лысому, приглашая сесть в машину. Прежде чем забраться в салон, Лысый оглядел друзей как-то странно. Казалось, он вообще не принес денег и не знает, как начать оправдания.



- Генка, Генка, Генка, - ухмыляясь, пробормотал Паша. – Это же наш Генка, разве вы не видите?



- Мужики, это… Я вам сегодня…



- Да? Что ты нам сегодня?



- Пятьсот баксов принес, - и быстро затараторил. – Только вы на проценты не ставьте, я вас прошу. Я на днях все отдам, обещаю. Мне мамка сказала, что тетка одолжит. Я все, как вы говорили, сделал. Сказал, что один знакомый спортивный мотоцикл продает по дешевке, и нужны деньги, чтобы его быстро перепродать. Всего пару дней… Да если б вы мне сразу сказали, как сделать, я бы сразу…



- Заткнись, - поморщившись, потребовал Паша. – А то можно подумать, что ты заговор читаешь. Баксы давай.



Лысый с готовностью извлек деньги из кармана своих спортивных штанов, разложил веером, как карты, чтобы были видны все пять стодолларовых купюр, протянул Паше.



- Итого, - медленно проговорил тот. – Тысяча двести.



- Я же говорю…



- Тысяча двести, - повторил Паша. – Черт, Генка, это ж даже до половины пятьдесят зеленых не дотягивает. Да-а.



Лысый заерзал, приоткрыв рот, не зная, что лучше: оправдываться или молчать.



- Я отдам, - вырвалось у него. – Только не добавляйте, мужики. Пусть будет две с половиной штуки.



- Пусть будет? – переспросил Паша.



Лысый неуверенно кивнул.



- Да-а, - снова протянул Паша. – Влип ты, Генка. Влип по самые помидоры.



- Я обещаю, - просипел Лысый. – Я ж… Я обязательно отдам.



Светик резко повернулся к нему.



- Конечно, отдашь. Куда ты денешься? Только чем позже отдашь – тем больше.



Лысый перевел взгляд с него на Пашу, как бы ища более справедливого решения.



- Когда ты собирался отдать всю сумму? – спросил Паша, не глядя на Лысого.



- В четверг или пятницу.



- Ни хрена себе! – возмутился Светик.



Лысый даже вздрогнул от его голоса.



Паша покачал головой.



- В среду – крайний срок. Не успеешь – будешь платить на тысячу больше. На тысячу! – Паша повысил голос.



- Мужики, я ведь… Вы же сами сказали… Пятьсот… И то…



- Лучше молчи, - мягко, словно разговаривал с девушкой, сказал Паша. – Тебе говорили, что сегодня ты должен отдать всю сумму? Говорили? Говорили. Ты отдал? Нет. Только половину. Ты принес нам зачуханные пять сотен и еще что-то требуешь. То есть, переводя на другой язык, качаешь права. Представляешь? Нет, ты сопи в две дырки и слушай. Ты – качаешь права. Ну, ладно, ты мужик крутой, что-то там нам растусовываешь, лады. Хорошо, сегодня никакой накрутки не будет. Вот только дорогой ты мой не посмеешь к следующему сроку – накрутка возрастает в два раза. Молчи! Не вздумай сказать ни слова! Иначе… я за себя не отвечаю.



Светик, долго сдерживавшийся, захихикал. Паша недовольно глянул на него, но ничего ему не сказал.



- Я все сказал. В среду – еще тысяча триста баксов. Не будет в среду, тогда с тебя две тысячи триста. И последнее. Завтра в шесть часов мы к тебе заедем. Проверить, как у тебя настроение, не изменились ли твои планы. На рожу твою хитрую взглянуть, в конце концов. Ну, может, не втроем приедем, один из нас или двое.



Паша похлопал Лысого по плечу.



- Все, теперь вали домой, к мамке.



Лысый, подавленный, хмурый, с руками сжатыми в кулаки, вышел и медленно поплелся к калитке.



- Даже если в среду он все принесет, - пробормотал Паша, глядя на Лысого. – Мы из него «бабок» еще высосем. Все, Светик, гони на Береговую. А то там Костик уже волнуется, где это мы делись.



 



 



 



4.



 



Они проезжали мимо дома Антона, и Паша попросил Светика остановиться и просигналить. Как и ему, Олегу тоже захотелось сначала навестить Антона и только потом проехать к Костику.



На этот раз Паша и Олег не стали ждать, выйдет ли Антон сам, и сразу пошли к калитке. Едва вошли во двор, как показался Антон.



Он был неряшливо, по-домашнему одет и казался злым. Только злоба эта была неопасной. Так шипит гадюка, у которой иссяк яд. Антона хватило не надолго. Сначала он сопротивлялся словесно, потом, узнав, что один из дружков продает квартиру и, решив, что долг могут отдать за него, Антон спрятался у подруги, надеясь пересидеть тяжелые времена и спастись с помощью срока давности.



Не вышло. И теперь он выдохся. Окончательно. Нечто еще бурлило внутри, но это был лишь отдаленный шум прежней бури.



- Чем ты нас порадуешь? – спросил Паша.



Антон глянул на него и отвел взгляд. Казалось, ему надо прилагать усилие, чтобы приподнялись веки.



- Мне долганули всего двести баксов. И больше хрен какая собака даст хотя бы цент.



Паша и Олег незаметно переглянулись. Паша нахмурился. И Олег тоже почувствовал себя неуютно: словно из-под ног ушла почва. Желтоволосый, казалось, хотел сказать: вот он я, денег у меня нет, и достать мне их негде, так что берите меня, если вам так нужно, и делайте, что хотите.



- И что? – Паша шагнул к Антону, понизив голос до зловещего шепота. – Ты хочешь сказать, что больше свою задницу не поднимешь, чтобы остальное отдать? Так что ли?



Антон резко развел руками.



- Так откуда мне их взять? Откуда?



- Заткнись, - Паша хлопнул Антона по плечу и сжал пальцы. – Орать только не надо – не поможет. Ищи деньги, где хочешь. Не думай, что за тебя другие заплатят.



- Мне Санек сказал, что устроит подсобником на стройку, - выпалил Антон. – У них там человек ушел. Только с хозяином надо поговорить.



- И что?



- Я буду… Я смогу каждый день отдавать «бабки» - хозяин с рабочими каждый день рассчитывается.



Паша присвистнул.



- И за сколько ты нужную сумму заработаешь? За полгода что ли?



- Я неделю поработаю и смогу у кого-нибудь денег долгануть. У того же хозяина. Так мне Санек сказал. Просто буду потом отрабатывать. И там еще сварщик есть, Санек сказал, «бабло» у него имеется.



Паша молчал. Похоже, он не знал, что сказать. Получалось, Антон выгадывал себе более выгодные условия, нежели остальные, притом, что он в сравнении с ними ничего не заплатил. Можно было, конечно, посадить его в машину, отвезти в лес и провести экзекуцию, но вряд ли это многое изменит. Похоже, продать Антону нечего и одолжить больше не у кого. И ждать какое-то время, пока он устроится и одолжит денег, это гарантированно что-то получить. В противном случае можно вообще ничего не сорвать.



И мать у Антона вряд ли пойдет на то, чтобы дом продать и спасти сына. Она скорее от него отмахнется, только бы он ее в покое оставил.



Паша молчал, и Олег спросил Антона:



- И когда ты собираешься с хозяином говорить? Через неделю?



- Сегодня, - угрюмо пробормотал Антон. – Я бы уже пошел к нему, если б не вас ждать. Вот вы уйдете, я за Саньком зайду.



Паша неожиданно схватил Антона за грязную футболку на груди.



- Только ты не надейся, что вывернулся. Молись, чтоб тебя туда взяли. Поработаешь день-два, проси денег. Иначе… Если к пятнице не будет – долг возрастает на пятьсот баксов. И так через каждые три дня.



Антон открыл рот, чтобы возмутиться, но Паша ударил его в живот.



- Не дергайся, - Паша отступил на шаг, следя за реакцией согнувшегося Антона. – Сегодня мы тебя учить уму-разуму не будем, так и быть. Но только сегодня. Смотри, как бы через полмесяца ты нам пять штук не был должен.



Антон выпрямился, держась руками за живот. В глазах плескалась злоба и ненависть. И все-таки он ничего не сделал: не закричал, не пытался угрожать или тем более ответить Паше ударом. Не рискнул.



- Завтра к тебе заедут, - сказал Паша. – Узнать, устроился ли ты на свою конченую работу. Все – свободен.



Паша и Олег вышли со двора.



- Кусок дерьма, - прошептал Паша.



 



 



 



5.



 



Костик уже ждал их. Стоял на подъезде, глядя, как приближается бежевая «шестерка». Одна рука у него была засунута в карман джинсов.



Паша, мрачный, злой, пробормотал:



- Если этот олень не забрал деньги за свою тачку, мы его в лесок прокатаем. Меня достали эти придурки.



Светик притормозил у подъезда, кивком предложил Костику сесть в машину. Костик забрался внутрь, и Светик отъехал к торцу дома. Почти минуту никто не произносил ни слова.



Потом Костик, повернувшись к Олегу и Паше, извлек пачку денег, протянул ее.



Олег с удовлетворением отметил, что пачка существенная. Неужели собрал всю сумму?



- Здесь тысяча, - не дожидаясь вопроса, сказал Костик. – Не смог я все собрать. Еще попробую у кого-нибудь одолжить, но в пятницу точно уже все будет. В пятницу тот друг с Севера приезжает, что я вам уже говорил. И я…



- Значит, с тебя, - перебил его Паша, глядя куда-то в сторону. – Еще полторы тысячи.



У Костика округлились глаза.



- Я ж… Нет, я вам тысячу еще должен. Я ж уже пять сотен… отдал…



- Полторы тысячи, - повторил Паша, по-прежнему не удостоив Костика взглядом.



- Тебе говорили? – вмешался Светик. – Говорили ведь, что долг возрастет, если в понедельник все не отдашь. Сегодня понедельник? Да?



- Мужики, - просипел Костик. – Вы же… Нет, это как-то не… Давайте я вам еще штуку отдам, и все. Мы ведь с самого начала говорили про две с половиной. И я… Я вам уже полторы отдал. Я…



Паша подался к Костику, сжал его плечо.



- Ты все слышал?



- Я…



- Да или нет? Отвечай!



- Блин, мужики, так…



- Отвечай, козел! – заорал Паша.



- Да слышал я, слышал.



Костик попытался вырваться, но Паша схватил его второй рукой. Подключился и Светик.



- Не дергайся! – и, обращаясь к друзьям, предложил. – Давайте, завезем его куда-нибудь. Да привяжем к дереву на ночь.



Костик замер, пробормотал:



- Не надо никуда ехать, я все понял.



Светик радостно заржал.



- Все? – уточнил Паша.



- Все.



- И про полторы тысячи понял? И про то, что, если в пятницу этого не будет, будешь должен две штуки? Про это, надеюсь, тоже понял?



- Да, - сказал после недолгой заминки Костик.



- Ну, тогда ты еще должен пожить немного, земляк, - почти весело сказал Паша. – Должен. Если чего не передумаешь слишком внезапно. Молодец. Спасибо за «капусту», а теперь – свободен. Иди, думай, как до пятницы долг отдать. Только не забывай, дорогой, завтра к тебе наведаются. Или позвонят. И послезавтра. И послепослезавтра. Шесть часов – и чтоб дети смотрели на Филю со Степашкой. Проваливай.



Костик выбрался из салона, но уходить не спешил. Он остановился и смотрел, как Светик разворачивается и уезжает.



- Еще пялится, мудило, - пробормотал Паша. – В задницу себе посмотри.



Светик заржал.



- Отвези на фазенду, - попросил Паша Светик.



- Будет исполнено, - отозвался Светик. – На фазенду.



Пока они ехали на Урицкого, Светик спросил, поделят ли они деньги на три части. Хотя бы тысячу, что получили только что.



Паша поджал губы.



- Светик, не спеши. Давай, сначала с машиной разберись. Надо, понимаешь, «бабки» сначала крутануть, делить после будем.



- Да я ж не все хотел, - пробормотал Светик. – Так, на мелкие расходы.



Паша покачал головой.



- Мы же разбили по сотне на каждого меньше недели назад. Ты что, все уже прогулял?



- Ну… не все.



- Ладно, Светик, все успеется. Ты лучше сегодня не об этом думай. Поторгуйся с продавцом, как следует. Купим, продадим, тогда навар поделим.



Светик высадил их, попрощался и уехал.



- На мелкие расходы ему захотелось, - пробурчал Паша, когда они с Олегом входили во двор. Отсосешь ты у меня, а не три сотни на мелкие расходы получишь.



 



 



 



6.



 



Крепкий смуглокожий парень стоял у торца своего дома еще минут пять после того, как «шестерка» с тремя ненавистными ему людьми скрылась из вида.



В конце концов, этот своеобразный транс закончился, и Костик медленно прошел домой.



Там, в своей комнате, он включил музыку, и вместе с этим будто пришла запоздалая злоба. Костик ударил кулаком в стену. Боль пришла не сразу, а пока девятнадцатилетний парень ударил кулаком по спинке дивана, нанес несколько ударов по подушке, видя перед собой лицо одного из своих вымогателей, того самого, который почти всегда говорил с ним за своих приятелей.



Когда боль в разбитом кулаке заставила его поморщиться, Костик выпрямился, потирая косточки, и все-таки еще трижды ударил по дивану ногой.



Похоже, несмотря на музыку, что-то услышала мать. Она заглянула к нему в комнату, спросила, что случилось. Костик сделал музыку тише, сказал, что все нормально и, отвернувшись, снова увеличил громкость. Его мать пожала плечами и закрыла дверь.



Потом Костик опустился на пол, запыхавшийся, но так до конца и не выплеснувший то, что его душило. Еще бы. Избавиться от этого можно было лишь, избавившись от вымогателей, но это казалось выше его сил.



Пару дней назад, когда эта троица пригрозила ему увеличить долг, если в понедельник не будет всей суммы, Костик, которого душили злоба и страх, уже подумал было о том, чтобы воспротивиться вымогателям и что-то предпринять. Конечно, первым его порывом было – разыскать где-нибудь оружие и просто покончить с этой троицей физически. Застрелить их, повышибать из них мозги к чертовой матери.



Костик даже позвонил Антону – тот когда-то похвалялся, что у какого-то знакомого мужика может взять охотничье ружье. Антона не было. Мать сказала, что он не ночевал. Костик догадался, что тот у Людки, спрятался от троицы, но идти к нему не решился. Он уже видел перед собой недовольное лицо своего дружка, орущего, что Костик наведет на него хвост. И еще Костик вдруг понял, что все равно не получит от Антона никакого ружья.



Да, Антон считался в их компании лидером, но, по большому счету, лишь из-за возраста. В каких-то иных качествах, в той же силе или наглости, Костик ему не уступал. И Антон слишком часто врал. Слишком часто. Не пойдет он на это, даже если у него и есть знакомый с ружьем.



Спустя час Костик понял: намерение застрелить врагов не имеет ничего общего с реальностью. Ну, вооружится он и что дальше? Где их искать? Ходить по городу с оружием? Если даже при очередной встрече Костик предложит на следующий раз новое место, они поймут, что здесь что-то не так. В любом случае, Костик не был уверен, что хладнокровно застрелит трех парней и при этом не оставит никаких следом. Сидеть за три трупа, сидеть очень-очень долго он не хотел.



Только ни это!



Лучше уж действительно залезть в долги, но остаться на свободе.



Получалось, он сам себя за шиворот из этой ямы с дерьмом не вытащит. Нужна помощь со стороны. Тем более что, избавившись от обнаглевшей троицы, Костик не обязательно избавлялся от последствий с изнасилованием. Он по-настоящему не верил, что где-то в милиции лежит заявление той девки, и лишь жажда денег не дают этому заявлению ход. Кто знает, исчезнет троица, и не понесет ли та сучка настоящее заявление?



Костику мог помочь кто-то очень существенный из криминального мира. Тот, кто сможет оторвать уши троице, убедить ментов уничтожить заявление, если таковое есть, и предложить поруганной девице забыть о своем несчастье до конца жизни.



Он понимал, что такого человека у него нет, да и найдись такой, Костик вряд ли бы смог с ним расплатиться. Похоже, легче расплатиться с троицей, даже учитывая увеличение долга. И все же это не могло остановить Костика в эти минуты. Злость, горячая и пульсирующая, более дискомфортная, нежели зубная боль, не допускала этого. Он был готов пойти на это из-за одной лишь мести. Он готов был оказаться еще в худшей ситуации, только бы каждый из этой троицы пожалел, что вообще появился на этот свет.



В который раз за последние дни Костик мысленно обратился к своему двоюродному дядьке. С дядькой он почти не общался, родители его не очень-то жаловали, хотя жил тот недалеко – тоже на Береговой. Конечно, дядька вовсе не был той фигурой, которую искал Костик. Но дядька мог стать ниточкой, которая бы привела племянника куда надо. Во всяком случае, Костик на это надеялся.



Когда-то дядька сидел лет пять за квартирную кражу, и Костик рассчитывал, что тот знает многих людей из нужной среды. Кажется, в первой половине девяностых дядька даже входил в одну из местных бригад, да только ничего у него не получилось – спился. Но определенные отношения с темными личностями, кажется, поддерживать не перестал.



Он должен хотя бы посоветовать, к кому обратиться.



Костик прошел в ванную, обмыл разбитый кулак, обработал его спиртом и вышел из дома. У дядьки не было телефона. Телефон был у соседа, но звать через кого-то, да еще говорить по телефону Костик не хотел.



Через пять минут Костик был на месте – возле дома барачного типа, без удобств, мрачного вида. Если дядька в запое, Костику не повезло – придеться ждать неопределенное время. Во время пьянки дядька невменяем.



Когда Костик постучался, у него появилась мысль, что он рискует вляпаться в еще более жуткую историю, если троица окажется из какой-нибудь ведущей бригады, но отступать было поздно – кто-то открывал дверь. Этим кто-то оказался дядька, и он был трезвым. Правда, хмурым и злым, словно только что с кем-то сильно поругался. Но в сравнение с запоем это было мелочью, и Костик воспрянул духом.



Дядька не улыбнулся, не нахмурился, как несвоевременному визитеру. Он поздоровался кивком и пробормотал:



- Ну, пройди.



Костик прошел.



Маленькая прихожая, еще меньшая кухонька, потом идут две комнаты, одна из которых – спальня – по размерам больше подходит небольшой кладовке, а не жилой комнате.



Пахло каким-то не самым аппетитным супом и кислой капустой. Дядька был в футболке с длинным рукавом, и его многочисленные наколки как будто исчезли.



- Ну? – спросил он. – Понадобилось что?



Костик заговорил. Говорил спокойно и внятно. Рассказал, что девица их, в общем-то, спровоцировала. После чего, судя по всему, попалась какому-то садисту, а Костика с его друзьями сделала крайними.



Дядька не дал ему договорить, нетерпеливо взмахнув рукой.



- И что ты от меня-то хочешь? Денег что ли?



Костик покачал головой. И выложил часть того, на что рассчитывал, если бы нашел нужного человека, обладающего серьезными возможностями.



Дядька поскреб свой объемистый живот. Его двойной подбородок вздрогнул.



- Человека, говоришь? Не знаю, не знаю. Не знаю, на что ты рассчитываешь.



Дядька пожевал губами, глядя в пол. Посмотрел на своего двоюродного племянника, и тот уже решил, что его затея окончилась ничем.



- Ладно, сейчас зайдем к соседу. Я позвоню одному приятелю, скажу, что с ним посоветоваться хотят, но ничего не обещаю. Пошли.



Дядька тяжеловесно поднялся, всунул босые ноги с заскорузлыми ногтями в тапочки, и вместе с Костиком прошел в соседний барак. У соседа он прошел в темную маленькую комнатку, а Костик остался на пороге. Дядька несколько минут разговаривал вполголоса, и Костик ничего не разобрал. Один раз дядька оглянулся, словно убеждаясь, что племянник еще не передумал и находится рядом.



Потом он положил трубку.



- Выходи, - сказал он Костику и, чуть повысив голос, поблагодарил соседа, высокого худого старика. – Значит, так. Завтра в одиннадцать утра. Человека зовут Георгий. Так и называй его, без всякого отчества. Только дальше уж, извини, без меня.



И дядька назвал адрес.



Это была квартира в одном из девятиэтажных домов на Ритме.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   21



 



 



 



1.



 



Олег прислушался к тишине в доме, подумал, что Паша, наверное, еще спит, и постучал.



Минуту ничего не происходило, и Олег, решив, что Паша уже ушел, обогнул дом и с другой стороны, в расщелине фундамента, попытался нащупать ключ.



Они договорились с ним, что Паша оставит ключ, пока на днях они не сделают дубликаты. Светику, по требованию Паши, они об этом не сказали. Для Светика ключ всегда у Паши, который практически уже жил в снятом доме.



Ключа не было.



Олег нахмурился. Ушел и ключа не оставил? В принципе это в традициях Паши – меньше все думать о других. Может, скоро вернется? Например, за продуктами в магазин отбежал?



Олег вернулся к входной двери, приостановился, глядя в окна хозяйской половины, и в этот момент услышал шорох внутри. Дверь распахнулась, и Олег увидел Алину. С чуть припухшей, заспанной физиономией, но в розовой коротенькой ночнушке, полностью оголявшей ноги.



- О-о! Олежка? Приветики, - промурлыкала девица, лениво приподняв ручку и пошевелив пальчиками с ярко-оранжевыми ногтями.



Было в ее движениях что-то от вальяжной сиамской кошки, привыкшей, что вся ласка достается именно ей.



На секунду-другую у Олега сперло дыхание.



- Привет, - глухо пробормотал он.



- Проходи. Мы еще дрыхнем.



Она улыбнулась, поворачиваясь, будто провоцируя его, и покинула кухню-прихожую. Олег бесшумно выдохнул, закрыл за собой дверь. Обернувшись, он заметил на столе два стакана со следами вина, тарелку с высохшими апельсиновыми корками и бутылку с надписью «Мартини».



Кажется, Паша не собирался успокаиваться, к тому же взял спиртное, дороже которого в ближайших магазинах вряд ли что было.



Олег почувствовал глухую, нетерпеливо шевельнувшуюся злобу. Через проходную комнату он вошел в зал. Алина уже залезла под одеяло, пристроившись за Пашей, спавшим с края дивана. Девушка снова одарила Олега дразнящей улыбкой и, кажется, подмигнула.



- Паша, - она легонько потрясла своего бой-френда. – К нам пришел твой симпатяжка друг.



Олегу не понравилось это «к нам». Казалось, она здесь уже живет. Она что, и вдвоем их не оставит, если попросить?



Паша приоткрыл один глаз. Закрыл его. Снова открыл. И застонал так, как будто его недавно избили.



- О-о, блин. А-а-а.      



Алина хихикнула, делая вид, что хочет столкнуть его на пол.



- Кончай, Алина, слышишь? – лениво возмутился Паша.



- Кончать? Я уже давно…



И Алина зашлась смехом. Смеялась, из-за спины Паши посылая Олегу воздушные поцелуи.



Олег сел так, чтобы не смотреть на Алину.



Паша, прищурившись, глянул на него, заметил, что Олег недоволен.



- Блин, спать охота, - Паша зевнул. – Как там на улице?



- Нормально, - пробормотал Олег и добавил. – Надо бы поговорить.



Паша перевернулся на спину, посмотрел в потолок и сказал:



- Алина, тебе никуда не надо идти?



Алина деланно надула губки.



- Уже надо, - и она поднялась, подхватила свою одежду, уйдя в спальню.



Пока она одевалась, ходила в ванную, красилась у зеркала в проходной комнате, Паша и Олег молчали. Паша очень медленно вставал, натягивал штаны. Качал головой, что-то пытаясь напеть.



Олег вспомнил вчерашний вечер, вчера он слишком устал, чтобы что-то обдумывать. Отправив Светика договариваться с продавцом машины, они прошли в дом, и Паша предложил Олегу побыть здесь, пока не придет Алина. Паша спросил, встречается ли сегодня Олег с ее подругой, на что Олег поморщился и сказал, что нет желания.



Паша захихикал, предлагая, спросить у Алины, нет ли у нее подружек получше, но Олег перевел тему, напомнив про Таню. Пашу это не сильно огорчило. Пошучивая в каждой фразе, Паша находил аргументы, чтобы не беспокоиться о Тане, по крайней мере, пока они еще не закончили снимать деньги с «подопечных».



- Да мне не денег жалко, - сказал Паша. – Если ты про это подумал. Мне жалко, что ты свою энергию тратишь на всякую фигню. Не в том направлении, Олежка, надо так стараться.



- Хорошо, тогда давай с этим покончим. Заплатим Тане.



Паша вздохнул, закатив глаза.



- Опять то же самое. Ты же узнал: она куда-то уехала, папашка отправил. Это до сентября, помяни мое слово. Почему бы тебе ни забыть про эту Таню на пару недель? Потом, когда у нас все образуется, и она приедет, тогда и решим, сколько килограммов золота мы ей должны.



Пашу было не переупрямить, но Олег, несмотря на усталость, собирался с другом поговорить, благо кроме Тани была тема. Очень серьезная тема.



Однако в тот момент, когда Олег уже пытался начать, пришла Алина. И Паша, улыбаясь, развел руками: что я могу сделать? Не выгнать же или попросить, чтоб постояла с другой стороны двери, пока мы не наговоримся? В конце концов, это невежливо по отношению к даме, какой бы распущенной она не была.



- Ладно, завтра поговорим, - только и сказал Олег.



 



 



 



2.



 



Наконец, Алина попрощалась, чмокнув Пашу в щеку, и ушла.



- Чайку налить? – спросил Паша, кивком предлагая пойти на кухню.



Олег покачал головой и чуть слышно ответил:



- Спасибо, не надо.



Минуту они молчали. Паша готовил себе чай и булочку с маслом и сыром. Олег скользил взглядом по обстановке дома.



- Вот только не надо делать недовольное лицо, - произнес Паша.



Олег удивленно посмотрел на него.



- Да, ты все правильно понял, - сказал Паша. – Ты сейчас ужасно не доволен, и это у тебя на лице написано. Или я ошибаюсь?



Олег вздохнул: ладно, сам завязываешь этот разговор, неприятный и не очень желанный. Олег встал, покружился по кухне, прислонился к косяку проходной комнаты.



- Да ты присядь, не нервничай, - пробормотал Паша, заливая кипяток в чашку.



- Постою, - коротко отозвался Олег и какое-то время молчал, собираясь с мыслями.



- Ну, давай, - подбодрил Паша. – Выкладывай. Что там у тебя на уме?



Олег занервничал. Он понимал, что в результате спора они могут с Пашей серьезно поссориться. Но отступать он уже не мог.



- Паша, нам надо кое-что обсудить. Надеюсь, мы с тобой на личности переходить не будем? Кто из нас и когда не так сделал? Просто обсудим, где и что надо изменить.



Паша, откусив бутерброд, кивнул.



- Так вот. Мне кажется, что в последнее время ты явно перегибаешь палку.



Паша, шумно отхлебнув из чашки, посмотрел на друга и спокойно спросил:



- Какую палку?



Олег поморщился.



- Давай не будем к словам цепляться.



Паша пожал плечами.



- Давай.



Пауза.



- Так что и где я не так сделал? – спросил Паша.



- Не то, чтобы не так сделал… Мне кажется, кое-что не совсем правильно. Я не уверен, что мы правильно поступаем со Светиком, что не отдаем ему всю его треть суммы. Я не уверен, что наших «подопечных» надо настолько загонять в угол. Ты же знаешь, когда даже слабое животное ранено, и ему нечего терять, оно может быть опасно. Тот же Костик вот-вот отдаст всю оговоренную изначально сумму. Но мы его обложили процентами. Но он ведь не бездонный. Как бы он не сорвался, не сделал чего, что не так-то легко будет исправить.



Паша жевал свой бутерброд, и Олег поспешно добавил:



- Или, например, Лысый. Ты, как я понял, рассчитываешь и его на проценты поставить. Но мне кажется, раз уж благодаря квартире Санька мы практически сняли ту сумму, которую планировали, не лучше ли выбрать подходящий момент и остановиться?



Паша со стуком поставил пустую чашку на стол.



- Ты все сказал?



Олег попытался улыбнуться.



- Болтать можно долго, ты же знаешь. Я только хотел сказать, что нельзя ошибаться. Ошибаться в нашем случае опасно. И, если у нас есть возможность закруглиться с этим съемом денег, не лучше ли эту возможность использовать?



Паша отряхнул от крошек руки.



- Ты что, устал этих лохов трясти? – невыразительно спросил он.



Олег нахмурился.



- Не в этом дело, Паша. Я…



- А в чем? В чем тогда дело?



- Блин, Паша, только не говори, что ты с нетерпением ждешь, когда мы в очередной раз поедем на Береговую, чтобы снова требовать деньги. Лично я этим уже сыт, меня уже тошнит. Я устаю так, словно мы вагоны разгружаем с утра до вечера, и мне…



- Ха! – Паша резко поднялся из-за стола, шагнул к Олегу, встав в центре кухни. – Устал, говоришь? Ну-ну, друг мой любезный. А ты на что рассчитывал? Это – тяжкая работа! Или ты раньше думал, что все бандюганы свои концы пинают и ни хрена не делают? И все дело лишь в какой-то совести? Мол, не хочешь спину гнуть, иди укради, ограбь, и всех делов?



Паша засунул руки в карманы, повернулся к Олегу спиной, как будто собираясь уйти в ванную и закончить этот разговор. Но в следующую секунду резко развернулся к нему.



- Да ты похудеешь от нервов, если тебе придеться жить постоянными грабежами и квартирными кражами. С тебя вся твоя накачанная масса слезет!



Олег хотел возмутиться, но Паша не дал ему сказать ни слова.



- Это только лоханутым обывателям кажется, что тот идет против закона, кто легкой жизни хочет. Это никакая не легкая жизнь. На самом деле легче на заводе вкалывать, чем постоянно рисковать своей задницей. Просто на заводе ты ни хрена не заработаешь, а тут кроме зоны и пули в лоб есть альтернатива. Вот из-за этой альтернативы этим и занимаются. На самом деле многие не пойдут против закона не из-за собственной правильности, а потому, что это тяжко, очень тяжко. И опасно.



Возникла секундная пауза, и Олег быстро спросил:



- Ты хочешь сказать, что каждый получает столько, на сколько наработал? Мол, на заводе ты не особо пашешь, так и получишь ерунду? А с кого-то деньги снять, значит, ты потрудился серьезно? Так что ли?



Паша ухмыльнулся.



- Не надо все так буквально принимать, Олежка. Не все так буквально. Я не хочу сказать, что какая-нибудь разбогатевшая гнида заслуживает то, что имеет. Нет. Я хотел сказать, что деньги просто так не даются, даже если заработок, - Паша хмыкнул. – Считается неправедным. Даже в этом случае, когда ты кого-то обманываешь, напрягаешь, даже в этом случае заработать тяжело. Пойми, шансы чего-то добиться во всех сферах примерно одинаковы, и пробиваются лишь единицы.



Олег кивнул.



- Хорошо, хорошо, ты меня убедил. Так почему бы нам не оставить это, чтобы заняться чем-нибудь полегче? Раз уж есть деньги, которые можно вложить?



Паша некоторое время в упор смотрел на Олега.



- Олежка, ты обманываешь сам себя. Тебе тяжело, ты нервничаешь из-за того, что тебе приходиться кого-то напрягать. Я тебя понимаю. Но это тебя не оправдывает. Надо идти до конца, раз уж мы что-то начали. И отказываться от потенциальных денег глупо. Отказываться только потому, что ты устал напрягать людей и надеешься заработать в другом месте. Этого другого места еще нет, но зато есть четыре болвана, которые, чтобы не попасть на зону, пойдут на многое. И мы будем их доить, пока будет возможность.



Паша открыл холодильник, достал початый пакет сока, отхлебнул.



- Что там еще было на повестке дня? Совет директоров готов обсудить и другие крайне важные вопросы. Ах, да, ты упоминал, что на нас может обидеться Светик. Верно? – Паша осклабился. – Так вот что я тебе скажу, Олежка. Пусть обижается, если ему так надо, но одну треть он не получит! Скажи: кто он такой? Это он придумал это дело? Он нашел зацепку, то есть переспал с девкой, увидев у нее на груди порезы и все разузнав? Машину предоставил? Ха, так мы без него ее нашли бы, не велика проблема. Такси бы на пару раз взяли, а потом и пешком бы пришли, корона бы не упала.



Паша вздохнул и решил, что можно присесть.



- В общем, так. Светик, можно сказать, на нас работает. Мы ему предоставили возможность заработать. Если рыпаться и качать права сильно не будет, позже он с нами неплохо поднимется. Может, свое дело заведет, ларек там какой откроет или еще чего. Если же начнет выступать, я его пошлю на три буквы, и ничего он нам не сделает.



Олег покачал головой.



- Паша, это… Это как-то не так… не совсем правильно. Мы же втроем все это… начинали.



Паша ухмыльнулся.



- Вдвоем, Олежка. Вдвоем. И дело даже не в этом. Пойми, должна быть иерархия, иначе… Иначе толку не будет. И твой замечательный Светик сядет тебе на шею. Вот увидишь. Как только деньги пойдут значительные, Светик решит, что имеет право больше, чем на одну треть. С ним надо так же, как с «клиентами» - давить, пока есть возможность. Как только ты перестанешь это делать, он сам начнет давить. Если не перестанешь, он будет тебя уважать и знать свое место.



- Паша, ты не подумал, что будет, если Светик не уйдет в сторону, как будто так и надо? Если он сам объявит нам войну? Он может. Я не думаю, что он так легко откажется от своей доли. Ты уверен, что нам с тобой нужны эти проблемы?



- Проснись, Олежка, - голос Паши зазвучал жестче. – О каких проблемах ты говоришь? Если понадобится, мы примем вызов и угомоним его. Чего ты головой качаешь? Ты хочешь уйти от конфликтов? Не выйдет. Или ты, или тебя. Или ни хрена у нас тобой не получится. Поэтому мы будем доить «клиентов» пока возможно. И Светик пусть радуется тому, что имеет. Только так, иначе ни черта мы с тобой не заработаем. Иначе… Блин, Олежка, нужно было не начинать вообще. Отказаться, как твой дружок Леха.



- Паша, ты с ним разве не был друзьями?



- Забудь про какую-то дружбу. У нас появился шанс вырваться из этого болота, и глупо этот шанс не использовать только потому, что какие-то друзья по боку пошли, кого-то жалко, мол, к нему мы несправедливы и так далее. Не перестанешь нюни распускать – только и останется, что вкалывать на дядю за копейки. Ты ведь, Олежка, не хочешь жить дальше так, как жил до этого? Можешь не говорить, я сам знаю: не хочешь. Вот у тебя есть выбор: самому себе хозяином стать. Только для этого не надо стесняться, надо всех вокруг расшвыривать, пока силенки есть.



- Паша, а мы с тобой? – негромко спросил Олег.



- Что мы? – не понял Паша.



- Вот ты говоришь, забудь про дружбу. Про иерархию говоришь. Вот я и спрашиваю: а мы с тобой? Уже не друзья?



- Друзья, Олежка. Мы – друзья. Мы с тобой совсем другое дело. Мы не просто друзья. Мы – партнеры. Равноценные. У нас что-то вроде мини-совета. Так сказать, на будущее. Если доведется создать что-то значительное, я про организацию, двоих скинуть сложнее, чем одного.



Паша замолчал, прислушавшись. Олегу тоже показалось, что скрипнула калитка. Это могла быть и хозяйка-соседка, но уже через несколько секунд стало ясно, что это не так – в дверь позвонили.



Олег выглянул в узкое окошко справа от двери.



Перед крыльцом стоял Леха.



 



 



 



3.



 



Костик окинул взглядом окна до девятого этажа и вошел в подъезд.



Его слегка знобило. Это уже не к дядьке зайти за советом. Теперь все становилось намного серьезнее, и пути назад не было. Костик постарался не думать о том, что будет, если троица действительно из какой-то местной бригады и часть денег отстегивает куда надо.



Он вызвал лифт, быстро посчитав, что квартира, где его сейчас ждут, на восьмом этаже. Выйдя из лифта, он почти минуту топтался у светлой деревянной двери, прислушивался.



В квартире было тихо. Только у кого-то из соседей, на площадке, слышался звук работающего телевизора.



Костику открыл мужчина, чем-то похожий на одного из героев детского фильма «Гостья из будущего», на космического пирата Весельчака У. Высокий, тяжеловесный, с широким лицом и увесистым подбородком. Вот только не было в нем ничего, над чем можно было тихонько посмеяться, чтобы космический бандюга не разозлился. В отличие от Весельчака У в хозяине этой квартиры ничего потешного не было.



Костик поздоровался, неуверенно сообщил, от кого пришел. Мужчина кивнул и предложил пройти на кухню.



Обстановка в квартире была небедной, хотя и без лишнего шика. Окна квартиры выходили на поле, заросшее сорняками – пространство между массивом частного сектора и пригородным шоссе. Пространство, которое лет десять назад планировали застроить такими же девятиэтажками, пока Советский Союз не развалился, оставив завод «Ритм» без будущего. За окном Костик разглядел телевизионную «тарелку» - эти штуки только начинали появляться в городе. Окно выходило на юг, и в кухне становилось все ярче – время приближалось к полудню.



Мужчина молчал, и Костик не решался начать разговор сам. Он занервничал еще больше.



Наконец, мужчина заговорил:



- Ничего не предлагаю, уж не серчай. Думаю, лучше не отвлекаться на чаи-кофеи и поговорить. Выкладывай, о чем душа болит.



Костик кивнул, почувствовав себя лучше. Заговорил он сбивчиво, но вскоре и этой проблемы не стало. Как только он миновал скользкое место о том, насколько провоцировала их сама девица.



Замолчав, Костик почему-то вспомнил, что на груди у Тани, по словам троицы, остались порезы. Это вернуло ему ушедшую было дрожь, но Костик напомнил себе версию, заготовленную еще вчера, перед визитом к дядьке.



Девицу обработал кто-то уже после них, она всего лишь сделала их крайними. Решила отплатить неважно кому.



- И что ж ты, земеля, хочешь? – спросил мужчина. – В чем твоя беда?



Костик замялся. Ему никак не удавалось сформулировать свою мысль. Слова попадались все не те, все какие-то неубедительные.



- Они, - наконец, заговорил Костик. – Они… Мне кажется они беспредельщики. Может, какие-то знакомые той девки. Я… Мне кажется, вряд ли они в общак платят. Все себе. И поэтому наглеют, требуют все больше и больше.



Костик помолчал. Дышать стало трудно. Словно в закупоренном помещении появлялось все больше людей. Неужели оттого, что мужик пристально рассматривает его лицо? Пришла мысль, что Костик может просто-напросто оказаться между двух огней. Этот мужик и его подручные точно так же насядут на Костика и его друзей, как и троица.



Да, Костик знал, что сразу две бригады не могут тянуть деньги из одной и той же точки, но сейчас это казалось неубедительным. Тем более, нередко бывает, что одни кровососы сменяют других. Просто сменяют.



Сейчас Костик уже окончательно пожалел, что ввязался во все это в поисках защитников.



- Они… Эти парни, они… даже не разобрались. Просто пригрозили, что девка эта занесла заявление в ментовку. Я…я не поверил, сказал, что надо… Но мои друзья испугались. Им просто пригрозили… Те парни вытащили пушки и… ну, прямо днем. Сказали, что им на всех… наплевать и… И я…тоже… Это из-за друзей. Они стали платить деньги, я… уже не хотел их подводить.



Костик употел. Он отер ладонью влажный лоб, боясь взглянуть на мужика.



Тот забарабанил пальцами по столу.



- Пушками перед носом помахали, говоришь? – пробормотал он.



В его голосе послышалось скорее недовольство, нежели одобрение, и Костик воспрянул духом.



- Ладно, я твоего родственника знаю, он за тебя попросил… Выслушать, посоветовать что-нибудь. Я сейчас позвоню, ты посиди.



Он вышел из кухни и спустя считанные секунды послышался его голос:



- Степан Васильевич? Да, это я, Георгий… И тебе всего наилучшего.



Хозяин говорил по телефону, и, судя по тому, что дальше голос отдалился, у него был радиотелефон, с которым мужик ушел в другую комнату.



Костик ждал. Просто смотрел в окно и, наконец-то, к счастью, ни о чем особенно не думал.



Хозяин квартиры вернулся в кухню нескоро – минут через десять. Да, у него был радиотелефон – мужик положил черную трубку с мелкой белой надписью «Panasonic» на стол.



Он посмотрел на Костика.



- Многим не помогу, но с нужным человеком, который тебя выслушает, сведу. Адрес записать или запомнишь?



- Запомню, - с готовностью отозвался Костик.



Мужик продиктовал адрес дважды.



- Улица Кутузова – это, считай, рядом с центром. В том квартале, что между Чапаева и Карла Маркса. Найдешь, чай не столица. Хозяина кличут Степаном Васильевичем. После восьми вечера зайдешь, не раньше. После восьми он дома. Вот ему все и расскажешь, что наболело.



 



 



 



4.



 



Кто там? – спросил Паша. – Светик что ли?



Олег покачал головой.



- Нет, это Леха.



- А-а, - протянул Паша и тихо добавил. – Вспомни дерьмо, вот и оно.



Олег открыл дверь.



- Здорово, Леха. Проходи.



Леха поздоровался, вытянул шею, заглядывая в дом.



- Я тебе позвонил, тебя нету, ну… я подумал, может, ты здесь.



- Да, здесь. Ну, проходи, чего встал?



- Проходи, проходи, Леха, - поддержал предложение Паша.



Олег коротко глянул на Пашу. Тот улыбался, широко, искренне.



Леха зашел, Паша предложил ему сесть, предложил чая с булкой. Леха, который чувствовал себя неуверенно, отнекивался, но Паша, несмотря на это, приготовил ему чашку.



- Давай, не ломайся, как девочка.



Потом Паша предложил Лехе осмотреть «нашу с Олегом хижину». И вообще его поведение разительно отличалось от того, что было в «Черном золоте». Олег почувствовал что-то похожее на ностальгию, и в то же время что-то его настораживало.



Неужели на Пашу так подействовали претензии Олега, что он решил хотя бы к своему бывшему другу проявить снисхождение? Неужели Паша, несмотря на уверенность в собственной правоте, кое в чем, пусть и не признав это на словах, пошел на уступки? Все это казалось Олегу малоправдоподобным. Он знал своего друга, знал, что тот никогда не стесняется и высказывает то, что думает. И не верилось, что он искренне изменил отношение к Лехе – Паша никогда не менял своих принципов.



Они вернулись в кухню-прихожую, и Паша снова предложил чая. Теперь Леха не отказывался, просто кивнул на предложение выпить еще по одной чашечке.



- Олег, я и тебе налью, о, кэй?



Олег согласился.



Некоторое время они молчали. Кажется, Леха расслабился, перестал чувствовать себя так, словно в чем-то виноват перед Олегом и Пашей. Особенно перед Пашей.



Похоже, и бдительность Олега усыпили болтовня Паши, приправленная шуточками, иногда плоскими, иногда стоящими, его гостеприимность в отношении друзей, его широкая улыбка.



- Леха, - прервал молчание Паша. – Тебе не надоело корячиться на своей работенке?



Леха недоуменно глянул на Пашу.



- Так я сейчас в отпуске.



Паша кивнул.



- Я это понимаю. Но отпуск всегда заканчивается, и начинаются долгие, нудные, серые рабочие дни. Так ведь? Вот я и спрашиваю: не надоело ли тебе это?



Леха пожал плечами.



- Я хочу спросить, - добавил Паша. – Может, тебе это нравится? Может, ты кайфуешь, когда идешь на эту свою работу? Может, это то, что ты искал в жизни и наконец-то после долгих поисков нашел? Вот что я хотел узнать.



И Паша невинно улыбнулся.



Олег обеспокоено следил за Пашей и Лехой.



- А что делать? – Леха снова пожал плечами.



- Что делать? – переспросил Паша.



- Ну… мне ничего лучшего не попалось, - медленно проговорил Леха. – И я… Эта работа еще не самая плохая.



Паша кивнул, как бы признавая последнее утверждение.



- Но это не означает, что нельзя найти ничего лучшего, так?



Леха пожал плечами в третий раз.



- Не означает? Скажи.



- Нет.



- Значит, если бы тебе предложили что-нибудь получше, ты вполне мог бы согласиться, так?



Леха помедлил, неуверенно кивнул.



Паша широко улыбнулся.



- Я всегда говорил, Леха, что ты – толковый пацан. Что ты ни на чем не зависаешь дольше, чем надо.



В этот момент Олег догадался, куда клонит Паша. И он испытал при этом противоречивые чувства.



- Так вот, Леха, я тебе предлагаю что-то вроде этого. Забей ты на свою работу и лучше работай на нас с Олегом.



У Лехи приоткрылся рот.



- Да не смотри ты так на меня, - Паша снова по-дружески улыбнулся. – Да, да. Поработай на нас с Олегом. Мы не предлагаем тебе ничего криминального. Да мы ничего такого и не делаем. Вот, например, сейчас мы покупаем машину. Чтобы потом ее перепродать. Оформляем на меня, а всем этим занимается Светик. Ну, его ты уже знаешь, видел. Вот я и предлагаю тебе: помоги ему, проедешь туда-сюда, побудешь с ним, может, помощь какая потребуется. Ну, еще проедешь кое-куда с ним, ему надо будет с людьми поговорить. Просто посидишь в машине, а он в это время сделает все, что нужно.



Леха неуверенно покачал головой, но Паша, словно и не заметив этого, добавил:



- Двадцать баксов за день. Вот за сегодня.



Леха перестал качать головой, неверяще уставился на Пашу. Олег молчал, не зная, что и сказать. И стоит ли вообще что-то говорить.



- Ты слышал: двадцатка зеленых. Просто поможешь Светику, составишь ему компанию. И завтра, если понадобится. А, скорее всего, понадобится. Короче, я тебе предлагаю реальную работу. Не тяжелую, не пыльную и которая хорошо оплачивается. Ты ведь на своей работенке за день двадцать баксов и близко не получаешь. Там у тебя хорошо, если три-четыре бакса выходит.



Леха по-прежнему молчал, словно не был уверен, что Паша не насмехается над ним.



- Так что? Хочешь сказать, что работа такая не устраивает? На нас с Олегом? Да за такие деньги?



- Ну… Это ж на раз-два. Не на все время.



Паша всплеснул руками.



- Блин, Леха, ты у нас умный, начитанный, но иногда, ты уж меня извини, такую фигню порешь. На раз-два, - повторил Паша, копируя интонации Лехи. – Какой, блин, на раз? Тебе неделя обеспечена, может, две. А скоро другая работа появится. Торговую точку откроем, ларек какой-нибудь. Ну, может, не через неделю, месяц, но не позже. У тебя деньги на жизнь будут, не переживай. Потом вообще доходы поднимутся. Оно, Леха, чем дальше в лес, тем больше дров. Просто начать надо, не ныть и жаловаться, что ни хрена не получится, а брать и делать. Вот только ты выполняй, что тебе говорят, ты же исполнительный, и все будет чики-пуки. А насчет твоей работенки… Ты уверен, что твоя контора через полгода не накроется? Да и ты, кажется, не самый незаменимый работник. Попадешь под сокращение и – гуляй, Вася. Сейчас с этим просто.



Леха засопел, поглядывая на Пашу.



- Ну, - выдавил он. – Не знаю я… Можно, пока я все равно в отпуске, а там… Но я…



- Никаких «но», - весело заявил Паша. – Кончай ломаться. Тебе уже предлагали дело, сам все запорол. Сейчас бы компаньоном был, но уж извини. За даром ничего не бывает. Но, если и сейчас по дурости на нас забьешь, тогда не знаю… Тогда тебе лечиться надо, башку свою проверить.



Паша засмеялся собственной шутке.



- Ты и сейчас еще можешь многое успеть, раскрутиться сам. Главное – не упусти свой шанс, успей и запрыгни на нужный поезд, не то уйдет.



- Паша, - пробормотал Леха. – Я не знаю… Я бы и не против, но… Как я…



- Ладно, - перебил его Паша. – Раз ты, как девочка, стесняешься, придеться тебе помочь.



Паша прошел из кухни вглубь дома, что-то насвистывая, вернулся и протянул Лехе десятидолларовую купюру.



Леха посмотрел на денежную купюру так, словно Паша демонстрировал ему чьи-то выбитые зубы.



- Да бери, бери, - сказал Паша. – Чего смотришь? Это задаток. Потом еще десять баксов добавим.



Паша сам разжал Лехе пальцы и вложил в руку десять долларов.



- Теперь извини, Леха. Мне уже уходить надо, сейчас только ополоснусь. А ты иди, к тебе Светик заедет часов после четырех. Ты обязательно дома будь. Он тебе сам все скажет, что надо. Ну, давай.



Леха, как в трансе поднялся, шагнул к выходу.



- И еще, - остановил его Паша. – Сделай доброе дело, Леха. Заскочи сейчас домой и звякни Светику. Он вчера наверняка со своей телкой куролесил, небось, дрыхнет. Скажи ему, чтобы срочно дул сюда. Договорились? Эх, жалко здесь телефона нету.



 



 



 



5.



 



Паша провел Леху до калитки, что-то ему еще сказал, по его мнению, смешное, похихикал и вернулся в дом.



Олег сидел, глядя в пол.



- Вот только не надо, Олежка, - бросил ему Паша. – Сдуйся. Сдуйся, умоляю.



- Ты о чем?



- Ты знаешь. Чем ты теперь не доволен? Ты же сам хотел, чтобы я перед твоим Лехой расплылся в комплиментах.



- При чем здесь это?



- Ну, как при чем? Леха – свой пацан, мы не должны о нем забывать, должны с ним здороваться при встрече на улице, должны жать ему руку, должны…



- Паша, прекрати, пожалуйста.



- Короче, друг любезный, - внезапно повысил Паша голос. – Я ему ничем не обязан этому Лехе, но все равно предложил с нами быть. Можно сказать, уговорил. Предоставил ему возможность «бабки» заработать. И нам легче, все равно ведь люди нужны, и ему хорошо. И что теперь не так? Он теперь будет с нами. И всего-то потребовалось, как следует обработать разок.



- С нами? – переспросил Олег. – Ты называешь это «с нами»? Берешь его мальчиком на побегушках, вот что это такое.



- Блин, Олег! – вскрикнул Паша, потом, кажется, волевым усилием подавил вспышку гнева. – Олежка, я тебя умоляю. Ты еще скажи, что я должен то, что мы с тобой заработали, и на него поделить. Давай, поделим на четверых, все «бабки» сразу поделим. Подходит тебе такой вариант? Подходит? Молчишь? Ну, конечно, ведь это же сущая глупость. Он ничего не делал, более того, не согласился участвовать, когда мы ему предлагали, а теперь мы ему монет отвалим?



Паша шагнул к столу, отпил давно остывшего чаю.



- Как мне его еще подмазать, чтобы ты был доволен моим к нему отношением? Как? Я ему предложил с нами работать, десять монет насильно, считай, вручил. А как ты хотел? Пусть хоть что-то сделает, мы ему за это заплатим. Я его за ручку водить не собираюсь. Дружба здесь ни при чем, я тебе уже говорил. Мы – партнеры. И нужен порядок. Отдай Светику деньги, он завтра херней всякой начнет страдать. Так все разбегутся в разные стороны. А так есть стимул: и завтра что-то заработать, и послезавтра.



Пауза. Кажется, Паша даже запыхался, так спешил сказать как можно больше, прежде чем его перебьют.



- Я понимаю, - угрюмо сказал Олег. – Ты его уговорил… соблазнил присоединиться к нам, но… Но я… не так хотел.



- А как? Как ты хотел?



- Не так, - Олег покачал головой. – Мы же все-таки друзья. Мы… А теперь он, как… как шестерка, что ли?



Паша тяжело вздохнул, на секунду поднял взгляд к потолку.



- Да не шестерка он, Олежка. Просто нужна четкая структура. Если мы хотим и дальше чего-то добиваться. Мы с тобой – партнеры, я уже говорил. Считай, два президента, двоих тяжелей скинуть, чем одного. И остальные идут в иерархии ниже. Так что не волнуйся, твой Леха, если он, конечно, снова не увильнет и будет с нами работать, тоже станет большим человеком. Все остальные, кто прилепится к нашей тусовке позже его, будут ему подчиненными. Я, кстати, уже двоих пацанов на примете держу. Тоже с Площади, вряд ли ты их знаешь. На тайский бокс ходят, им лет по семнадцать, не больше. Взять их к себе, на путь истинный наставить, классные бойцы получатся.



- Это все только планы, Паша. Когда еще появятся дела, чтоб эти пацаны нам понадобились?



- Не боись, сначала всегда появляется план, и только потом его осуществляют.



Паша запнулся, прислушался. Кто-то подходил к двери.



- Черт, опять Леха что ли?



Дверь распахнулась, и на пороге появился улыбающийся Светик.



- Здорово, мужики, - он разве что не орал. – Тачка – супер, я все проверил. Я вам еще вчера звонил, но, блин, вас никого дома не было, а сюда уже не захотел тащиться. Вы с бабами вечером тут сидели, да? Завтра – оформление. Блин, я его уломал цену снизить. Всего две восемьсот, прикидываете? Две восемьсот. Да мы ее за три с половиной сразу же скинем! Во, блин, круто-то как! Нам повезло – хозяин сильно спешил.  «Капуста», наверное, срочно нужна, и ему ждать некогда.



Его запал ослаб, возникла пауза, и Паша спросил:



- Тебе Леха звонил?



- Кто?



- Ну, Леха, помнишь на «Золото» приходил? Олежкин друг. Ладно, ты только что из дома? Я хочу спросить, когда ты вышел?



- Ну… с полчаса назад. Может, минут сорок. А что?



Олег посмотрел на Пашу.



- Его уже не было дома. Леха не успел его застать.



Светик недоуменно посмотрел на Олега, потом на Пашу.



- Кого застать? – потом он махнул рукой. – Ладно, Паша, доставай три штуки – завтра тачку покупаем.



Паша снисходительно улыбнулся.



- Завтра и достанем, Светик. Успеется. Ты лучше помолчи, послушай. У нас, похоже, еще человечек появился. Сам понимаешь, трое – это не бригада.



И Паша рассказал Светику о Лехе.



- Смотри, - добавил Паша, рассказав основное. – Сильно с ним не трепись. Пусть просто будет на подхвате. Его какое-то время еще нужно проверять.



Пока Паша говорил, Олег смотрел в окно.



 



 



 



6.



 



Костик не заметил, как оказался у нужного дома.



Уже темнело, номера домов были видны плохо, но Костик рассмотрел цифры на доме возле уличного фонаря и потом просто считал, приплюсовывая с каждым домом двойку.



Улица Кутузова была относительно короткой, одним концом упираясь в улицу Карла Маркса, другим – в Чапаева. Все, как и сказал, Георгий, двойник космического пирата Весельчака У. Костик двигался от Карла Маркса и почти дошел до Чапаева, прежде чем нашел дом Степана Васильевича.



До этого момента Костик почти не думал о предстоящем визите. В голове крутились бежевая «шестерка» и двое парней, приехавших на ней.



Одного из них, водителя, Костик видел и раньше. Сегодня, всего два часа назад, этот парень снова был за рулем. Сначала Костику позвонили по телефону и сказали, чтобы он вышел к подъезду не позже, чем через пять минут. Машина приехала через двадцать. Костик забрался в салон, на заднее сидение, и сразу увидел, что нет тех двоих, что в основном и вели с ним все предыдущие разговоры. Вместо них был другой парень, показавшийся Костику смутно знакомым. Скорее всего, Костик просто видел его в городе раньше. Может, и не один раз. Но лично он его не знал.



Первой реакцией Костика была паника. В какой-то момент он подумал, что троица послала ему своего непосредственного бригадира или же человека из конкурирующей группировки, который смеха ради должен был объяснить Костику, как он глупо поступил, явившись в квартиру к одному из криминальных авторитетов. Явившись, чтобы просить о помощи.



Водила глянул на него в зеркальце заднего вида и спросил:



- Как делишки? – голос грубоватый, но в пределах терпимого.



- Нормально, - тихо отозвался Костик.



- Да? Ладно, давай выйдем, поговорить надо.



Костик вышел, понимая, что не все так плохо. И этот новенький на пассажирском сидении просто из их компании. Костику и раньше казалось, что вымогателей больше, чем трое, хотя объяснить он это себе не мог. Просто было такое предположение.



Вместе с водилой Костик прошел к своему подъезду. Тот поинтересовался, когда у Костика появятся деньги. Костик ответил, что, к сожалению, ничего не изменилось – он рассчитывает на пятницу. Добавил, что ищет деньги, старается найти их раньше, но пока ничего.



Водила хмыкнул, сдвинув брови.



- Смотри, землячок, допрыгаешься. Не хочешь сразу все отдать, будешь отдавать лишнее. Лучше ведь отдать быстрее, но меньше, чем позже, но больше? Так, нет?



Костик согласился с этим, но сказал, что все зависит от его знакомого, который приезжает то ли в четверг, то ли в пятницу.



Водила похлопал его по плечу с презрительной улыбкой.



- Ладно, некогда мне тебя уму-разуму учить. Делов по горло. Завтра чтоб был дома.



Сейчас, пробираясь по темени улицы Кутузова, Костик задавался вопросом: неужто у вымогателей действительно много человек? Неужели они – реальная группировка? Если так, во что же он вляпается?



На автомате, досчитав до нужного числа, Костик замер перед одноэтажным домом из белого кирпича. Раньше дом был деревянным, и его обложили кирпичом – это было видно по глубине оконных рам. Окна фасада были черными, никакого намека на присутствие хозяев. Костик прошел к калитке и оттуда уже заметил, что свет в доме все-таки есть – хозяева находились в глубине дома.



С минуту Костик стоял и смотрел на калитку. Он чувствовал, что все еще может дать задний ход, если сейчас развернется и не войдет в этот двор. Скорее всего, Георгий просто отделался от него, отправив к другому человеку, и о Костике никто не вспомнит, если он больше никуда не придет. Вряд ли серьезные взрослые дядьки начнут его искать, чтобы узнать, что он там хотел им рассказать. О нем забудут прочно и надолго, вернее навсегда.



Неизвестно, как бы он поступил в реальности, но во дворе, за прочным деревянным забором метра два высотой, подала голос собака. Судя по звукам, громадная. Костик услышал шорох громоздкого тела и перезвон цепи.



Собака учуяла постороннего, который не прошел мимо, а стоял у калитки, и теперь с каждой секундой ее лай ускорялся, становился более злобным.



Ну, вот, подумал Костик, как же теперь во двор зайти? Или ждать, пока лай собаки не вынудит выйти из дома самого хозяина? Костик, растерянный, забывший, что еще несколько секунд назад не был уверен, что войдет в этот дом, подался к калитке вплотную и обнаружил кнопку звонка.



Он вдавил ее.



Дверь в доме открылась, и на фоне светлого пятна показался силуэт невысокой женщины.



- Кто там? – спросила она, вытягивая шею.



- Я к Степану Васильевичу! – выкрикнул Костик, чтобы собачий лай не помешал его расслышать. – Он дома?



- Да. Проходите, калитка открыта. Проходите, не бойтесь – собака на цепи.



И женщина исчезла в доме, оставив дверь веранды приоткрытой.



 



 



 



7.



 



Костик приоткрыл калитку, просунул голову. На земле двора лежал искаженный прямоугольник света, падавшего с веранды. Левее, у забора, отделявшего соседний участок, стояла гигантская будка. В следующую секунду что-то громоздко шевельнулось, и Костик непроизвольно отпрянул, рассмотрев собаку, залаявшую с новым энтузиазмом. Это была кавказская овчарка. В полутьме двора она вообще напоминала некое немыслимое животное. У нее выделялись белые влажные клыки.



- Твою мать, - пробормотал парень.



Да, собака была на цепи, и рванулась она как-то вяло, словно понимала, что до жертвы ей не добраться, но сейчас это казалось слабым утешением. Костику нужно пройти всего в нескольких шагах от животного, пройти к двери веранды не менее шести-семи метров. И ни хозяин, ни его жена даже не подумали выйти ему навстречу или, хотя бы, немного угомонить своего пса.



Казалось, над визитером устроили своеобразную шутку. Если, мол, мы так тебе нужны, если кишка у тебя не самая тонкая – заходи, милости просим. Ну, а если тебе собачки страшно, что ж…



Костик все-таки вошел во двор. У него уже не было пути назад. Он сказал себе, что Степану Васильевичу и его жене вряд ли на руку, если их собака покалечит незнакомого молодого человека. Значит, она должна быть надежно привязана. В конце концов, цепь – не веревка.



Никто его не видел, и потому Костик практически пробежал расстояние до веранды. Как только он оказался на крыльце, лай овчарки оборвался.



Закрыв за собой дверь, Костик вытянул шею, пытаясь заглянуть в дом, но его никто и здесь не поспешил встретить и не предложил пройти. Костик покашлял для приличия, обозначив свое появление, и негромко сказал:



- Добрый вечер!



И тут же услышал ответ:



- Ты проходи, проходи.



Костик стянул кроссовки, робко шагнул в переднюю комнату.



Здесь было что-то вроде гостиной и столовой одновременно. Широкий длинный стол, высокие стулья со спинками с одной стороны, телевизор «Sony», стереосистема, по виду недешевая – с другой. За плетеным столиком у дальней стены, рядом с проходом в кухню, сидел худощавый мужчина лет около шестидесяти. Волосы густые, но полностью седые, узкое, с резкими чертами лицо, маленькие серые глаза. В лице мужчины была какая-то жесткость.



Он держал в руках карты, часть из которых лежала на столике. Рядом никого не было, и Костик подумал, что вряд ли хозяин играет сам с собой, скорее раскладывает пасьянс.



Костик снова поздоровался и пробормотал:



- Мне к Степану Васильевичу.



- Я это, я. Ты проходи, присаживайся.



Голос благожелательный, немного ироничный.



Костик последовал предложению хозяина, присел, глядя на его руки и карты. Смотреть ему в лицо или по сторонам он не решался.



Наконец, хозяин дома положил на столик карты и спросил:



- Тебе Николай Сергеич кем приходится?



Костик не сразу сообразил, о ком речь, и лишь после чувствительной заминки пробормотал:



- Дядей. Двоюродным.



Степан Васильевич кивнул, помолчал, снова спросил:



- И что же ты хочешь? Какой помощи?



Костик вздохнул. Похоже, хозяин в курсе происходящего, и пересказ событий в этом доме не понадобится.



- Хочу, чтоб… Чтоб эта компания… Хочу им отомстить.



Пауза. Степан Васильевич молчал. Понимал, что ответ далеко не полный.



- Я… Просто они, эти пацаны… Может, они из какой-то местной бригады, но… Они слишком наглеют, и…



- Они не из местной бригады, - вставил Степан Васильевич.



- Да? – Костик опешил.



- Что ты еще хотел сказать?



Костик немного воодушевился. Троица, вернее уже четверка вымогателей, никакие не бойцы одной из местных группировок. Это было то, на что он и рассчитывать уже перестал. Только и надеялся, что его возьмет под опеку кто-то такой, с кем его старые знакомые не смогут не считаться. И этот кто-то окажется более лояльный в отношении долгов Костика. В принципе, и на том спасибо.



- Они… даже квартиру заставили продать одного из моих… моих знакомых, которые тогда… с той девкой были.



Костик, чувствуя, что ступил на очень скользкую почву, осторожно глянул на Степана Васильевича. И, кажется, заметил у того мелькнувшее на секунду озадаченное выражение.



- Да, квартиру, - как бы упредил все сомнения хозяина Костик. – И меня заставили машину продать. Я им в понедельник все до последней копейки отдал. Но они все равно… требуют. Долг увеличили сразу на пятьсот долларов, только за то, что я не все отдал в понедельник. Я… Это же вообще… Ладно бы на проценты поставили, а так сразу – пять сотен, и все. И мне кажется… что они… Что они еще долго так будут… наглеть. Будут приезжать и требовать, требовать. Еще и от остальных потребуют продать квартиру или дом.



Костик снова взглянул на Степана Васильевича, но теперь его выражение ему не понравилось. Сейчас хозяин напоминал человека, заскучавшего с собеседником.



- Вот, - пробормотал Костик.



Молчание. Степан Васильевич о чем-то задумался. И Костик не решился на новую порцию обвинений своих вымогателей.



- Да-а, - протянул Степан Васильевич. – Надеюсь, молодой человек, ты понимаешь, что помощь сейчас бесплатной не бывает?



Костик медленно, неуверенно кивнул.



- Но ты, - продолжал Степан Васильевич. – Если что у тебя и было, все отдал, так?



Снова кивок.



- Дело скользкое, - хозяин покачал головой. – Если ты действительно хочешь отомстить своим врагам, ты должен быть готов пойти на многое. Готов, что с тебя потребуют оплаты. Не в смысле, что на завтра отдай деньги, не обязательно даже деньгами. Может, о какой-нибудь услуге попросят, работу сделать.



Пауза. Степан Васильевич в упор посмотрел на своего гостя.



- Ты понимаешь, что потом ты останешься в долгу у тех, кто тебе поможет? Если такие вообще найдутся.



- Да, - решился сказать Костик. – Я согласен. Если бы еще мы действительно были в чем-то виноваты, а так нас та девка спровоцировала. Она даже ничего не говорила, просто ноги раздвинула, ну, и Антон…



Степан Васильевич сделал знак помолчать, и Костик запнулся.



- Кем бы ни были те, кто на тебя насел, - медленно, словно разговаривая сам с собой, произнес хозяин. – Сейчас мало кто согласится шум подымать, если не переплатишь. Момент сейчас такой – спокойствие нужно, и любые резкие движения никому не в радость.



Степан Васильевич вздохнул, взял карты, но ничего с ними не делал, просто держал.



- Даже не все менты это приветствуют, понимаешь. Но они – народ подневольный, на них сверху давят, и приходиться шуршать, что твои метла.



Пауза.



- Так что не знаю, не знаю… - хозяин развел руками.



Теперь молчание показалось Костику длительным. Он уже начал думать, что Степан Васильевич ждет от него неких словесных подтверждений, что он, Костик, готов на все ради мести. Если понадобиться – и квартиру продаст.



- Так что мне делать? – прошептал он. – Они в пятницу хотят еще тысячу содрать. У меня знакомый приезжает, он обещал одолжить мне…



- Не знаю, - повторил Степан Васильевич. – Ничего не могу тебе обещать. Ты вот что. Тебя найдут, если что. Ты возьми-ка вон там листок бумаги и карандаш. Запиши свой телефон. Если что, тебе позвонят. Не обязательно завтра или послезавтра, это как получится.



Степан Васильевич развел руками.



- Но ничего не обещаю, - повторил он. – Не взыщи, если что.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   22



 



 



 



1.



 



Мужчина лет тридцати семи, сидевший в кресло-качалке в частном дворе по улице Мичурина, глянул на свой негромко тренькнувший сотовый телефон. Номер не определился.



Мужчина на пару секунд задумался, кто мог его потревожить в тот момент, когда двое его людей поблизости, в одном дворе.



- Да?



- Марат? Привет. Не побеспокоил? Ты не спал?



Голос Степана Васильевича. И, судя по всему, он звонил с уличного таксофона, не из дому.



- Нет, Васильевич, ты же знаешь – я рано встаю.



- Поговорить я с тобой хотел, Марат. Когда можно к тебе зайти?



- Как дойдешь, так и заходи, Васильевич. Ко мне тут как раз друзья подошли, - и, упреждая вопрос, добавил. – Не волнуйся, не помешаешь. Как раз компанию нам составишь.



- Славненько, - и Степан Васильевич повесил трубку.



Марат задумчиво посмотрел на маленький аппаратик, стоивший достаточно, чтобы здесь, в этом городе, показывать его посторонним пореже – слишком бросалось в глаза. Конечно, в Москве, Екатеринбурге или какой-нибудь Тюмени этим никого не удивишь, но здесь, в этой глухой провинции, живущей по каким-то своим особенным законом, такая штучка запоминается.



Марат, невысокий, темно-русый, жилистый мужчина, не выглядевший на свои тридцать девять, спрятал сотовый в карман брюк. Представил себе седовласого Степана Васильевича, его строгое лицо, его глаза, заглянув в которые мало что о нем узнаешь.



Незаметно покачал головой.



Что же старику понадобилось? Случилось что? По негласному уговору Степан Васильевич никогда не звонил сам. Мог заглянуть, если что, вечером, с пяти до шести, когда Марат, по заведенной на отдыхе привычке сидел в саду и пил крепкий чай. Бывало по пять чашек, если погода теплая.



Но это было крайне редко – Марат сам звонил ему домой раз в недельку, спросить, как дела, убедиться, что все идет по-прежнему, но это давно превратилось в простую формальность.



Потому как что здесь, в этой Речице, могло идти не так? Марат и двое его людей здесь на отдыхе, их тут никто не знает, кроме Васильевича и Павла – его правой руки. В принципе, они могли видеться в открытую, общаться, сколько хотели, но Марат привык не менять определенных правил даже в тех случаях, когда, казалось, можно поступать, как угодно. Даже здесь, где все казалось каким-то несерьезным, некоей уменьшенной копией – и органы правопорядка, и местные бандиты, и задиристые подростки, и преступления. Все!



Марат покосился на своих людей – двух мужчин его возраста, Артема и Сокола, играющих в беседке в «дурня» на интерес. Артем, казавшийся вечно жизнерадостным, как обычно, поедал яблоки, благо в этом дворе росло семь яблонь. И Сокол, хмурый человек с фантастически незапоминающимся лицом, и сам Марат не были к местным фруктам равнодушны, но Артем оказался настоящим фанатом. Да, Марат его понимал – ни в Подмосковье, ни тем более в Тюменской области таких яблок не было. Конечно, в любом магазине можно найти много вариантов, все, как на подбор, без единой червоточинки, глянцевые, крупные, но это все равно не сравнишь с живыми, лежащими в траве под деревом – нагнулся, взял, отер и ешь.



Они уже третий раз отдыхали здесь после разных дел, и второй раз выпал на лето, чему каждый из них был рад – ко всему прочему можно сходить на реку, поваляться на пляже.



Когда-то через своего сводного брата Марат вышел на этот город, приехав по негласной рекомендации. Они познакомились со Степаном Васильевичем, в молодости жившим в центральной России, и Марату в Речице понравилось. Как потом понравилось здесь и двум его напарникам по нелегкой опасной работе. Здесь было тихо, спокойно и безопасно. Никому и никогда не пришло бы в голову искать их в этом регионе, в этом своеобразном уголке бывших Царской и Советской империях. Да, здесь было сложно сделать что-то серьезное, здесь не могли водиться большие деньги, даже обычный мелкий бизнес здесь превращался в малодоходную мороку, но зато здесь можно было найти покой, а это чаще всего было важнее, нежели спустить деньги в фешенебельном кабаке или казино, без проблем снять шикарную девицу или днями бродить по развлекательным центрам.



В тот первый приезд, четыре года назад, Марат предложил Степану Васильевичу определенную сумму, но тот отклонил награду, сказав, что будет доволен, если его гости присмотрят за домом в те дни, что будут находиться здесь. Дом остался ему от родственников, и Степан Васильевич не спешил его сдать или тем более продать. Марат настаивал на плате за беспокойство, и они сошлись на том, что он все же заплатит, но только в первый раз. Дальше – бесплатно, только счета за услуги по проживанию. В конце концов, Степан Васильевич всего лишь отвечал услугой на услугу – когда-то давно ему серьезно помог близкий друг отца Марата. И появление гостей из Тюменской области никак не влияло на дела самого Степана Васильевича.



Дважды Марат и напарники отдыхали здесь по месяцу, а в этот раз отдых начался еще в конце мая, почти три месяца назад, и пока сложно было судить, когда он закончится.



На этот раз последнее дело, в котором Марат задействовал своих партнеров, было очень громким. Возможно, на этот раз они не обойдутся тремя-пятью месяцами отсутствия. Возможно, на этот раз им придеться забыть про Тюменскую область на год, а то и больше. Во всяком случае, возвращаться не стоит, пока Марат не получит из своих источников реальные доказательства того, что на их след никто не вышел и вряд ли когда-нибудь выйдет.



Не раньше.



Артем издал радостное восклицание, наверное, «сделал» оппонента, глянул на Марата и спросил:



- И кто там звонил? Блондинка в черном? – он хихикнул.



Казалось, Артем был поглощен игрой, сидел не близко, да и Марат, поставив в мобильнике очень тихий сигнал, разговаривал негромко, но, конечно же, от напарника этот звонок не укрылся.



- Васильевич звонил, - сказал он.



- О-о! Наверное, хочет чаек с нами погонять?



Марат промолчал, пожав плечами. Предположение Артема в переводе звучало примерно так: «Кто-то подал ему весточку, что нам не мешало бы откликнуться?». Марат не знал, да и не хотел гадать. Он не верил, что где-то далеко некое дело превратилось в «висяк» или же оказалось так быстро «раскрыто», но случиться могло всякое – кто знает, вдруг сообщат, что они хоть завтра могут возвращаться?



Марат покосился на часы на левой руке – Васильевич, если он звонил с таксофона возле Главпочтамта (целые таксофоны в этом городе только там и остались), вот-вот подойдет.



Он снова перевел взгляд на партнеров, затеявших очередную партию, и решил, что после появления гостя, который на самом деле хозяин этого дома, пройдет внутрь. Наверняка Степан Васильевич попросил бы о том же, но и сам Марат готов соблюдать мелочи. Его люди услышат то, что он посчитает нужным.



Сейчас они здесь после особого случая.



Еще раньше, в первый приезд, они решили, что в этом доме будет проживать лишь один Марат. Двое других сняли квартиры. Так надежнее – трое, даже двое мужчин, проживающих в съемной квартире, наверняка запомнятся. Они решили, что иногда будут прогуливаться вместе, но – лишь иногда. Собираться могут в одной из квартир, не обязательно в доме Марата, но это уже иное дело. Быть может, все это – мелочи, особенно здесь, в этом городе, но Марат знал, что даже отлаженный механизм может испортиться из-за одной-единственной мелочи.



Партнеры Марата, например, до сих пор не знали Степана Васильевича в лицо.



Наблюдая, как Артем в азарте высунул язык, Марат улыбнулся. Почему-то ему в голову пришел вопрос, как бы областные газеты назвали Марата и его людей, доведись местным ментам раскрыть их.  «Бригада киллеров!», вот как. Хотя… какие они киллеры? Определение это не только грубое, но и неправильное.



Они – не убийцы, в этом нет сомнений. Конечно, кроме редких конфедициальных поручений по устранению особенных проблем (подобными делами они занимались только для очень солидных богатых клиентов), все остальное в их работе, так или иначе, было связано со смертью. Но все равно это не означало, что они убийцы. Убийца тот, кто убивает ради забавы, во время грабежа или разбойного нападения, в общем, из-за денег, из мести, из ревности, из страха и других неуважаемых Маратом человеческих эмоций. Но как можно назвать убийцей того, кто лишь ускоряет уход тех, кто и без побочных воздействий уже одной ногой в могиле? Тех, кто собственными действиями заставил свое тело столкнуться со старухой с косой? Тех, кто лишь испытывает муки, ожидая неизбежного, кто мучается сам и вынуждает мучаться своих близких и просто окружающих? Тех, кто, вопреки совету древнего индейского учения бережно относиться к миру, заглатывает гораздо больше собственной потребности, все больше и больше, больше и больше, заглатывает до тех пор, пока это своеобразное чревоугодие не порождает смертельные судороги, мучительные, продолжительные, очень болезненные?



И тот, кто ускоряет этот процесс, скорее доктор, а не убийца. Милосердный доктор.



Разве нет? Разве подавляющему большинству обычных людей Марат и его люди могут чем-то угрожать? В отличие от классического грабителя или повернутого на жестокости хулиганья? Так называемая «бригада киллеров» для окружающих безобиднее, нежели группка подростков, решивших развлечься от скуки. Если Марат с партнерами и убивал кого-то, то лишь тех, кто в ближайшее время все равно ушел бы в мир иной. Марат лишь делал так, чтобы переход оказался быстрым и безболезненным, и при этом никто из окружающих и не имеющих к этому отношения не пострадал.



Плавное, привычное течение мыслей прервал едва уловимый скрип калитки.



Пришел Степан Васильевич.



 



 



 



2.



 



Подходя к дому на Урицкого, Олег заметил, что возле ворот стоит «шестерка». Светик был уже тут.



Олег вошел во двор, не позвонив, потянул дверь на себя. Она была не заперта, и Олег сразу увидел Алину, выходящую из ванной. За столом сидел ухмыляющийся Светик.



- О-о! Наш Олежка! – воскликнула Алина, поправляя волосы.



Она снова ночевала здесь. Черт возьми, да она уже здесь жила. Правда, сегодня ее не пришлось вытаскивать из кровати, она уже оделась. Как обычно короткая джинсовая юбка, туфли на высоком каблуке, обтягивающая блузка.



Светик косился на нее, даже не оторвавшись, чтобы глянуть на вошедшего Олега.



- Здорово! – приветствовал пришедшего Паша из глубины дома.



- Здравствуйте, - поприветствовал всех сразу Олег.



Алина подхватила сумочку, снова поправила волосы, улыбаясь Олегу.



- Может, тебя подвезти? – спросил Светик.



- Подвези, - промурлыкала Алина, по-прежнему глядя на Олега.



Светик глянул в сторону проходной комнаты, как будто вспомнил о присутствии Паши.



- Паша, ее подвезти?



- Блин, ты мне прямо сейчас нужен. Ей до дома двести метров пройти.



- Я не домой, - поправила его Алина. – Мне на почту нужно.



- Блин, ну не двести, так пятьсот метров. Сама дойдешь, ножки длинные.



Алина нахмурилась, но театрально.



- Фи, какой ты нехороший, Пашка, - и снова улыбнулась Олегу.



Паша вышел на кухню.



- Алинка, тут близко, не капризничай, - он чмокнул ее в щечку и несильно хлопнул по ягодицам. – Дойдешь сама.



Алина вышла, и Паша на этот раз даже не проводил ее со двора. Он посмотрел на Светика.



- Как прошло?



Светик заулыбался.



- Все, сегодня оформление. Сегодня уже вечерком можно будет покататься на нашей новой тачке.



- Я хотел узнать, как вчера с Лехой было?



- Нормально. Я сам со всеми поговорил, он сидел в машине. Так, ничего особенного не спрашивал, просто пялился на этих лохов и все.



Паша коротко глянул на Олега.



- Ну, вот все путем. Деньги он взял. Еще разок ему всунуть десятку-двадцатку, и он уже наш человек, можно и посерьезней дела поручать.



- Не вопрос, - отозвался Светик.



- Так, а что там Желтый?



- Завтра он уже идет работать вместе с Саньком.



- Ты ему объяснил, что его дела все равно плохи, пока он не пошевелится?



Светик ухмыльнулся.



- Объяснил, объяснил. Он божился, что Санек уже поговорил там с хозяином, и тот обещает «бабок» долгануть. Только хочет посмотреть, как Желтый работать будет и все такое.



- Отлично. Постой, ты и с Саньком разговаривал?



- Да, - Светик самодовольно улыбнулся. – Заскочил. Напомнить ведь надо было.



- И?



- Обещал, что сегодня должны быть «бабки».



- Сегодня? О, это супер!



- Да, сегодня.



- Так, надо про Лысого не забыть. Мы ему на сегодня срок давали. Не заплатит все – должок увеличивается.



Светик согласно закивал.



- Так что там насчет оформления?



- Сегодня можно все уже сделать.



- Фу! – Паша невесело улыбнулся. – Ну, и денек сегодня. И три штуки забрать, и Лысого напрячь, и тачку оформить. В общем, если с «бабками» и тачкой все будет нормально, предлагаю на кабак сходить.  «Золота» все равно сегодня нет.



Светик, конечно, с радостью поддержал.



- Только слышишь, - обратился к нему Паша. – С Желтым и с тем Костиком ты, Светик, сегодня без нас побазаришь. Снова возьми Леху, как только у Санька деньги получим.



- Ладно, - без лишнего энтузиазма согласился Светик.



- Сам понимаешь, надо нового человека в дело вводить. Ну, все, Свет очей наших, вперед. Заскочи к Лехе прямо сейчас. Скажешь, чтоб дома с пяти вечера был, ты за ним заедешь. А у меня собираемся в два часа.



Светик двинулся к двери, открыл ее, шагнул на крыльцо, но потом вернулся обратно.



- Паша, слышь, - пробормотал он и замялся.



- Ну, чего? Рожай.



- Давай штуку разобьем на троих. Все равно сегодня еще три штуки получим. Мне… «капуста» нужна.



Паша смущенно улыбнулся.



- Светик, нам деньги в любой момент могут понадобиться. Я вот думаю, домишко какой найти и перепродать, а это побольше, чем три штуки надо. Если начнем деньги разбивать, ты поверь, ни хрена не останется. Утекут, как вода сквозь пальцы.



Светик стоял и не уходил.



- Тебе зачем деньги-то нужны? – проявил участие Паша.



- Куртку думал купить. Кожанку.



- Светик, ну, ты сказанул. Блин, еще лето, какая куртка?



- Так осень скоро.



- Скоро? Ладно, Светик, успеем. Только похолодает, прокатаемся на рынок и все, что надо, найдем. Ты пока голову всякой мелочью не забивай. Ты пойми, надо деньги в кучке держать. Ничего, скоро точку торговую поставим, вот с нее будем каждый божий день доходы делить.



- Когда поставим? – спросил Светик.



- Ну, брат, надо с нашими пацанами сначала разобраться. Ты же сам видишь, на все времени не хватает. Давай, Леху тренируй, чтоб все эту заботу на себя взял.



Паша похлопал Светика по плечу и мягко подтолкнул его на крыльцо.



- Не забудь – здесь в два часа.



 



 



 



3.



 



С той стороны, с какой виднелся соседский дом, все закрывали гараж и яблони. Да и забор был высокий – единственное окно в боковой стене соседнего дома он закрывал наполовину.



Дом на параллельной улице, что упирался сюда задним двором, располагался далеко, надежно скрытый деревьями и кустарником. Рассмотреть Марата и его компанию можно было разве что, подкравшись к ограде и взяв бинокль. Конечно, соседям это не надо.



Еще когда Марат впервые пришел сюда, он отметил, что двор сокрыт от посторонних глаз, что из соседских дворов не больно-то чего увидишь. В основном благодаря удобному расположению гаража, закрывавшему от соседских глаз и вход в дом, и беседку, и место под яблоней, куда Марат любил ставить кресло-качалку.



Не то, чтобы Марат всерьез считал, что уединенный двор так много значит. Просто он не хотел, когда кто-то из соседей, находясь в своем доме, смог бы без проблем рассматривать его.



Когда Степан Васильевич подошел к Марату и, обращаясь ко всем сразу, сказал «доброго дня», Артем и Сокол, оглянувшись на него, закивали в знак приветствия, после чего снова углубились в карточный поединок.



Марат поднялся, крепко, с уважением, пожал Васильевичу руку, предложил:



- В дом пройдем, Степан Васильевич?



Тот коротко глянул на людей Марата, оценил, что негромкий разговор они не услышат, что вряд ли будут поглядывать сюда, пока он, Васильевич, не попрощается, собираясь уйти, и попросил:



- Можно и здесь. Зачем в доме сидеть, если погодка замечательная? Только бы мне стульчик – присесть.



- Присаживайся сюда, Васильевич, - Марат указал на кресло-качалку. – Я себе скамеечку возьму.



Он быстро прошел на веранду, взял низенькую короткую скамеечку на одного человека, вернулся к гостю.



- С Родины кто-то весточку дал? – без лишних предисловий поинтересовался Марат. – Так?



Степан Васильевич как-то странно улыбнулся, покачал головой.



- Нет, нет. На Родине у тебя, надеюсь, все в порядке. Ничего не изменилось. Тут другое.



Васильевич помолчал, и Марат его не торопил. Просто сидел, наслаждаясь покоем, легким ветерком, что боязливо проникал во двор, неярким светом солнца, бывшего полноценным хозяином где угодно, но не в этом дворе. Марат наслаждался. В любой момент все это может закончиться, и никому не дано знать, когда наступит этот самый момент.



- Знаешь, - заговорил Васильевич. – Это не проблема, просто хотел рассказать. Вдруг ты для себя и своих ребят найдешь в этом какую пользу. Если что, посоветуем друг дружке, делать что или просто оставить все, как есть.



Марат кивнул, с интересом глядя на Васильевича. Худшие прогнозы не оправдались, а все остальное для Марата делилось на «интересно – не интересно».



Конечно, Степан Васильевич знал, что группа Марата изредка выполняла своеобразные задания, можно сказать, нечто эксклюзивное, отличное от обычных заказных убийств. Знал. Знал, что они все делали, как надо, даже то, что не являлось их задачей.



Степан Васильевич рассказал все меньше чем за пять минут. О деле он всегда говорил лаконично, без единого лишнего слова, как будто кто-то невидимый жестко редактировал его мысли, прежде чем они могли преобразоваться в слова. Когда он замолчал, Марат понял, что это не все. Просто Васильевич дает ему минуту-другую проанализировать услышанное и добавит что-то еще.



- В общем, - после минутной паузы сказал Васильевич. – Я уже сказал: ничего страшного. Это местные, не из братвы, так, гопники с большой дороги. Может, пару стволов есть, но не думаю, что они вооружены слишком серьезно. Скорее это обычные пацанята, которые случайно наткнулись на возможность подзаработать. Я уже разузнал через знакомого: никаких заявлений, которые кто-то придерживает, чтоб деньги получить, нет.



Собеседники посмотрели друг другу в глаза.



- Ты, Марат, - сказал Васильевич. – Спрашивай, уточняй, если я что-нибудь упустил.



Марат кивнул.



- Этот паренек, что приходил к тебе – родственник того, кому надо бы помочь? В смысле, человек может рассчитывать на услугу?



- Нет-нет, - Васильевич даже замахал рукой. – Нет, Марат. Там седьмая вода на киселе, и то земляк давно не с ребятами. Да, было дело, числился в одной бригаде. Взяли человека, но пил страшно. Его два раза кодировали, но все без толку. Предложили уйти. Без лишних проблем, нормально ушел. Ты же знаешь, Марат, у нас тут все помягче, не то, что у вас. И выбор для братвы не тот, и размах не тот.



Марат снова кивнул, усмехнувшись одними губами. Да, провинция, черт возьми, да еще со своими местными нюансами. Кумовство сплошное, тесно и потому выгодней расходиться по-хорошему, драка – крайний случай.



- Дело в другом, - пояснил Васильевич. – Проситель значения для меня не имеет, его даже подставить можно, если так будет лучше. Просто ситуация неприятная. Кто-то, как воришка, забрался в мой огород и пытается что-то подчистить. Пусть мелочевку, но все-таки. Неприятно мне это, Марат.



- Я тебя понимаю, Васильевич.



- Я своими силами могу разобраться, я, в общем, к тебе не за помощью пришел. Послал бы двух своих мужиков, они бы, глядишь, поговорили, и никого не пришлось бы даже за уши дергать. Но здесь имеется два «но». Во-первых, есть шанс, что ребятки малость отмороженные, тормознут, начнут выкобениваться. Придеться их научить вести себя со старшими. И боюсь я, лишний шумок получится.



Степан Васильевич покачал головой.



- Ты же знаешь, Марат, какая у нас здесь ситуация. Это не в Москве вашей, не на Урале или Западной Сибири. Посадили нескольких серьезных людей, поприжали остальных. И, выходит, нельзя сейчас затевать что-то «мокрое». Даже свои менты ничем не могут помочь. Если что – сразу с областного центра свора гончих примчится, и потому с меня требуют, прежде всего, порядка.



Васильевич зло улыбнулся.



- До меня, конечно, никто не дотянется, но вот своих людей жалко. Для них итак время не слишком хлебное сейчас. Ты же в курсе, Марат, у нас лишь те, кто сверху, имеют хорошо, остальная братва не больно-то шикует. И мне не хочется, чтоб те, кто еще не разбежались, снова под удар попали.



Марат понимающе кивнул. Кое-какие нюансы из жизни местных блатных он знал. Знал, что из-за местной системы и провинциальности здесь во всем не тот уровень. И, если в «серьезных» регионах для лихих людей также начинались нелегкие времена, там, по крайней мере, эти самые люди уже что-то имели и могли, если понадобится, перейти в легальный бизнес.



Здесь этого не было.



Как ни странно, Марат отчасти завидовал Степану Васильевичу, хотя понимал, что для таких, как сам Марат со своей группой, здесь не место. Если жить и работать, а не побездельничать некоторое время. Завидовал, что здесь нет отморозков, могущих набрать силу и нарушить тем самым устоявшееся равновесие – так или иначе, все становится известно вовремя. В городе всего несколько группировок, очень тесно связанных, им не так много есть чего делить, и любое начинающее «дарование» сразу попадает в чью-нибудь орбиту. Марат завидовал, что особенная теснота заставляет людей искать максимум вариантов решения споров, прежде чем останется последнее – силовое решение. Завидовал, что местечковость не позволяет особенно проворным превратиться в недосягаемых Иуд в третьей степени, сеющих смуту и боль. Подобные экземпляры в любом случае со временем переезжают туда, где жируют больше и качественней. Да, конечно, даже у Степана Васильевича нет умопомрачительного счета в Швейцарском банке, нет виллы на Лазурном берегу или не самой крутой яхты стоимостью хотя бы тысяч шестьсот-семьсот долларов, не говоря об остальных подчиненных, но, как это ни банально звучит, ведь ни в этом счастье, не так ли?



- Отмороженность, кстати, - добавил Степан Васильевич. – Имеет еще одну сторону. Эти гопники, наложив в штаны, могут и к ментам побежать. Хотя на это шансов мало.



После непродолжительной паузы Васильевич продолжил:



- И вторая причина – поважней первой. У этих ребяток надо будет деньги изъять. Все, что они уже содрали с малолеток тех. Только боюсь я, Марат, что приличная часть этих денег уже спущена. Уверен, сопляки решат кутнуть, пораскидываться деньгой, и мои люди заберут лишь часть. Так вот в этом случае этих воришек, забравшихся в мой огород, тем более нельзя отпустить. Конечно, можно было бы на процент поставить, заставить отрабатывать или просто деньги искать, но… ненужный это риск. Побежит кто-нибудь сдаваться, а чтоб этого не произошло, их при себе держать надо, что тоже… У каждого мамка-папка, побегут с заявлением, как о пропавших без вести. В общем, морока. Получается один выход – сделать так, чтоб их не стало.



Степан Васильевич развел руками. Марат встретился с ним взглядом.



- Короче, Марат, решил я тебе это рассказать, ты ведь все равно человек посторонний. Я пока тебя ни о чем не прошу, просто выскажи свое мнение. Мало ли, вдруг, если б вы с этим делом управились, и вам бы какая польза перепала? Я не про деньги, - Васильевич криво усмехнулся. – Какие тут деньги, особенно с вашими расценками? Я вот про паренька, что за помощью пришел, думаю. Помнишь, как-то в прошлом году ты мне говорил, что иногда тебе нужен человек, должник который, кого можно увезти отсюда без лишнего шума и потом использовать в своих целях?



Марат опустил голову, посмотрел на свои руки. Да, был такой разговор, прошлым летом. Марат просто так поинтересовался – он лишь продумывал вариант одного дела, где можно было подставить постороннего, чтобы пустить ФСБ по ложному следу. Тогда Степан Васильевич проявил изрядное любопытство: кто нужен, в какие сроки, как действовать? Марат рассказал ему самый минимум. Позже его группа нашла нужного человека – наркомана из Томска. Нужен был именно наркоман, а в этом смысле выбор в Речице имелся слабенький.



Васильевич поспешно добавил:



- Ну, ладно, если вам теперь это не надо, ты бы что-нибудь другое отыскал. Или просто посоветовал, как быть. Понимаешь, Марат, я сам не буду этим делом заниматься. И никому из своих, те, что ближе, не позволю. Но остальные – никакие не профессионалы, типа тебя. Боюсь, не получится ликвидировать аж трех человек так, чтоб потом никакой шумихи не было. Посадили многих подходящих для такого дела мужиков, вот в чем проблема.



Васильевич замолчал, как будто о чем-то задумавшись. Потом пробормотал, словно спрашивал вслух самого себя:



- Может, какой другой способ все уладить существует, да мне в голову этого не пришло?



 



 



 



4.



 



Марат и Степан Васильевич немного помолчали.



В беседке Артем хлопнул в ладоши, потер их друг о друга – похоже, снова обставил угрюмого Сокола. Они по-прежнему играли в «дурака» так, словно кроме них во дворе больше никого не было.



Марат коротко покосился на Васильевича, улыбнулся одними губами.



Этот седовласый человек напомнил ему сейчас хитрую лисицу. Небольшого, далеко не самого сильного, но верткого, настойчивого хищника, готового проявить хитрость и терпение, но своего добиться. Да, Васильевич, не зря ты то, что ты есть, не зря. Пусть и занимаешь ты эту позицию не где-то в крупном городе региона богатого нефтью или цветными металлами. Иногда добротно свитая паутина в подобной глухомани еще сильнее свидетельствует о таланте скользить в людской толпе.



Васильевич пришел к нему не просто так, естественно. Да, он несколько раз выделил, что не просит у Марата помощи. Выделил. Но… Прося некоего совета, местный серый кардинал сам подталкивал Марата в нужном направлении. В конце концов, Васильевич некогда отказался от платы за «санаторий», предоставил дом, принадлежавший лично ему, ни о чем ранее не просил, не был назойлив излишним любопытством или частыми посещениями.



Да, Марат еще раньше понимал, что в один прекрасный момент хозяин может попросить о некоей услуге, но он также понимал, что он далеко от мест, где обычно выполняет работу, и это давало определенную свободу. Кроме того, Марат понимал, что вряд ли просьба зашкалит за ту отметку, на которую тянули предоставленные Степаном Васильевичем услуги. В конце концов, Васильевич был в какой-то степени привязан к Речице, он же, Марат, вместе со своей группой не был привязан ни к чему.



Пока Степан Васильевич задержал взгляд на Артеме и Соколе, изучая их, Марат обдумывал несколько основных вариантов того, как он мог поступить.



Первое – он мог отказаться, даже не объясняя, почему и Васильевичу лучше забыть про это дело. Мог, даже не беспокоясь, что его теперешнее положение в этом городе хоть в чем-то ухудшится. В этом случае Васильевич просто уйдет и все. Хозяин не только не доставит ему неприятностей, но даже не попросит освободить дом. Марат был уверен в этом. Васильевич не поступит недостойно.



Но именно поэтому Марат и не мог в открытую отказаться. Просто не мог. Это было бы… скажем, некрасиво. Все равно что, имея тысячу, не одолжить близкому знакомому на какую-нибудь неделю десятку. Ведь дело, о котором шла речь, никак не попадало в разряд очень сложных и трудоемких.



Значит, первый вариант отпадал.



И в этом также проявлялось дипломатическое искусство Васильевича. Он понимал, что никто из его людей не сравниться с группой Марата в том, как надо бесшумно и ловко улаживать некоторые специфические проблемы. И потому, если даже Марат, следуя просьбе Васильевича «просто посоветовать», что-то предложит, почти сразу же выяснится, что это может выполнить лишь его группа.



То есть это могут выполнить и люди Васильевича, но он уже выражал обеспокоенность «не тем уровнем». Нельзя им сейчас светиться, не должно быть никакого шума. Хотя Марат склонялся к мнению, что люди Васильевича могли сделать все, как надо. Могли. Ведь в этом городе не только гопники, да и дело, признаться, не такое сложное. Но…



Значит, вариант второй – он же последний – принять предложение и помочь. Правда, этот вариант делился на множество подпунктов, но в данный момент Марат, за неимением нужного времени, решил зайти с той стороны, с какой старался всегда подойти в тех случаях, когда приходилось прогибаться под обстоятельства, а не прогибать их под себя.



Иначе говоря, постарался найти плюсы в предстоящем.



И они, эти самые плюсы, как ни странно были.



Марат со своими людьми здесь уже почти три месяца. Конечно, для тех, у кого натренированное терпение, у кого по специфике работы это одно из основных качеств, три месяца – не срок. Но кто знает, сколько им еще здесь сидеть? Между тем время идет, и в этом городке, где нет особенных развлечений, где (невозможно поверить, насколько это не развито!) всего один ресторан (столовая высшего уровня, сказал Артем, а не ресторан ни какой), даже человеку, жаждавшему покоя, может стать тоскливо.



Были и другие нюансы. Да, для команды Марата не было проблемы типа «ослабление профессионализма из-за продолжительного простоя» или «потребность в тренировке, приближенной к реальности», но почему бы, в конечном итоге, не размяться? Почему бы ни проверить себя в несколько иных условиях?



В принципе, им уже доводилось работать в тихих провинциальных городках, вести слежку в непривычной ситуации. Но, во-первых, здесь целая группа, а не один человек, во-вторых, они в этом городе, можно сказать, с пустыми руками. Да, есть пару игрушек серьезного уровня, с глушителями, с оптическими прицелами (не привезенными с собой, а припрятанными здесь еще раньше), но ни подходящей аппаратуры, позволяющей прослушивать разговоры на расстоянии, ни телефонных «жучков», ни скрытых видеокамер. Ничего, что сразу поднимало их на недосягаемую высоту в сравнении с оппонентами.



Тем интересней. Тем интересней, как у них все получится. Придеться рассчитывать не на техническое превосходство, а использовать «человеческий фактор», не важно опробуют ли они систему «крот», «маятник» или же «ходьбу по периметру». Так или иначе, в деле, где недопустима оголтелая драка, пальба и тому подобное недостойное поведение, можно даже развлечься. Такие дела Марату нравились, очень нравились, что-то они пробуждали в его душе. Не зря же в один прекрасный день он решил попробовать нечто принципиально иное, нежели классические заказы, где «объект» должен быть мертв.



И, как оказалось, не прогадал. Как оказалось, в мире достаточно тех, кто не то, чтобы жаждет смерти тому, кто испортил ему жизнь или просто перешел дорогу, но хочет «определенной компенсации». Причем, готовых заплатить не хуже, чем за «физическое устранение». Конечно, ведь нередко просто «прихлопнуть» из штучки с оптическим прицелом гораздо легче, нежели сделать так, что окружающие жертву воспримут происходящее, как «действие Провидения».



Степан Васильевич, наконец, оторвался от созерцания играющих в карты, посмотрел на Марата.



Тот улыбнулся ему.



Выходит, плюсов достаточно, чтобы заняться этим делом, даже от Васильевича не надо требовать некоего «содействия». Черт возьми, если даже он сам предложит своих людей, Марат готов убеждать его, что это – ненужное. Единственное, в чем он Васильевича не переубедит – тот вручит ему пятьдесят процентов тех денег, что они раздобудут в этом деле. Так принято, и Марат тут спорить не будет.



- Мы поможем вам, Степан Васильевич, - негромко сказал Марат, еще раз улыбнувшись губами.



Возможно, Васильевич не ожидал столь скорого ответа, во всяком случае, Марат заметил, что он повеселел, оживился.



- Ну, ты не торопись, - пробормотал Васильевич. – Время еще есть, Марат. Обдумай все, как положено. Вдруг и не с руки вам сейчас этим заниматься. Так что… С ребятами своими посоветуйся. Три головы лучше, чем одна. Даже, если она о-го-го.



Марат кивнул, понимая, что Васильевич может и не догадываться, что мнение двух мужчин, играющих в карты в беседке, практически не имеет никакого значения. Они работают на него, Марата, он – их работодатель. Только на него выходят заказчики, которым неизвестно о существовании неких людей по имени Артем и Сокол, разве что они могут догадываться. Конечно, Марат чаще всего рассказывал им обо всем, что сопутствует новому заказу, но, так или иначе, если ощущал в этом необходимость, он лишь выслушивал их, как людей с непредвзятым мнением, решение же принимал сам, без всякого «консилиума».



- Хорошо, Васильевич - сказал он. – Думаю, уже завтра, чтоб не затягивать, я дам окончательный ответ. По рукам?



Васильевич широко улыбнулся и, не тратя времени на паузы для приличия, поднялся, протянул руку.



- Пойду я, Марат. И самому пора, и тебе мешаться не буду.



Марат тоже не предлагал задержаться, чтобы выпить по чашечке кофе.



Артем и Сокол, казалось, не замечавшие ничего вокруг, как только Васильевич встал и протянул Марату руку, тут же оглянулись на них, закивали головами в знак прощания. Артем даже привстал, только шляпы не хватало, которую он приподнял бы в знак уважения кончиками пальцев на считанные сантиметры.



Степан Васильевич попрощался и с ними. После чего бесшумно покинул двор.



Артем и Сокол, бессмысленно перебирая карты, выдержали паузу в три-четыре минуты, как раз достаточно, чтобы Васильевич дошел до ближайшего перекрестка или же вернулся, если вдруг вспомнил, что о чем-то забыл сказать, затем поднялись и медленно подошли к Марату. Их предводитель в течение этих минут смотрел перед собой, словно изучал кирпичную стену гаража.



Артем сел в кресло-качалку, где сидел Васильевич. Сокол остался стоять, поглядывая на деревья.



Марат перевел взгляд на своих людей. На Артема, у которого была настолько живая мимика, что он мог бы с успехом выступать в драматическом театре, если бы когда-то давно пошел по этой стезе, и который имел грандиозную, фантастическую способность располагать и вызывать доверие у совершенно незнакомых людей. На Сокола, угрюмого, безликого, умевшего стать совершенно незаметным, который отлично перевоплощался, которому несложно было изобразить среднестатистического мужика-пьянчужку, изобразить очень натурально, что лишь кажется легким делом, или же предстать сконфуженным гражданином, которому искренне захочется помочь.



- Это и есть Степан Васильевич? – нарушил тишину Артем.



Марат кивнул.



- И что же интересного он тебе рассказал? – снова подал голос Артем.



Спустя минут семь-восемь, когда Марат замолчал, Артем спросил:



- Я понял, тебе хотелось бы услышать наше мнение, стоит ли нам вообще потеть?



Марат кивнул.



- Что ж. Мое мнение, что это такое дельце, что вряд ли мы по-настоящему вспотеем.



Оба посмотрели на молчаливого Сокола.



Тот лишь кивнул, соглашаясь с партнером.



 



 



 



5.



 



- Светик, - обратился к нему Олег. – Поставь машину, как обычно.



Светик кивнул.



Когда он заглушил двигатель, Олег придержал Пашу за локоть.



- Давай подождем немного. Что-то перед домом народу много.



Паша остался сидеть, хотя улыбнулся и пробормотал:



- Тебе, Олежка, надо было в КГБ работать. Не понимаю, чего ты волнуешься? Что мамка нашего Санька в траве с пулеметом залегла?



- Это не остроумно, Паша. Давай просто подождем, я пока людей рассмотрю.



- Лады, - Паша вздохнул. – Давай подождем. Только не до утра.



Светик коротко хихикнул.



Пока на сегодня все складывалось более чем удачно. Правда, сейчас предстояло самое важное – забрать остаток суммы за квартиру Санька. Они уже звонили ему, вернее, его матери. И она сказала, что они могут приехать. Разговаривал Паша, но Олег стоял рядом, все, что говорила женщина, слышал, и, как ему показалось, голос матери одного из «подопечных» был обычным, как и прежде, подавленно-сдержанным.



 И все-таки сейчас, сидя в машине и рассматривая людей возле «свечки», Олег никак не мог забыть то недолгое ощущение, возникшее после паузы, когда женщина сказала «приезжайте», и Паша не сразу повесил трубку. Олега как будто что-то кольнуло, и ему на какой-то момент показалось, что самым разумным в этот день будет, никуда не ехать, забыть про три тысячи долларов, забыть про Санька и его дружков. Просто оставить их, рассчитывая лишь на те деньги, что у них есть, и больше никогда ни к кому из них не подъезжать, не говоря о каких-то требованиях.



Это было нечто вроде затмения. Когда оно прошло, Олег понял, что предложить сейчас друзьям нечто подобное просто нереально, но ощущение оставалось, словно некий предмет, положенный на видном месте.



Казалось бы, откуда взялись эти сомнения? Да еще в тот момент, когда все шло, как нельзя лучше? Откуда?



Они приобрели новую машину, имея отличные шансы быстро перепродать ее. Теперь «Фольксваген» стоял во дворе снятого дома – они решили сегодня последний раз воспользоваться старой доброй «шестеркой», после чего Светик отдаст ее хозяину. Они поговорили с Лысым, который отдал им очередные триста долларов, и даже Паша расщедрился, поделив эти деньги на троих (чтоб Светик не канючил, достал уже попрошайничать). Лысый, окончательно смирившийся со своей участью «дойной коровы», заверил их, что вот-вот ему дадут крупную сумму в долг, и тогда он «в один момент рассчитается». Они позвонили Костику, как и на квартиру Санька, от Паши, и тот сказал, что завтра вечером приезжает его друг, который одолжит денег. Они даже посетили Антона, мрачного, казавшегося измученным, словно он уже приступил к работе на стройке и вымотался с непривычки так, что едва переставлял ноги. Паша прочел Антону лекцию, где каждое третье слово было нецензурным, но «подопечный» оставил недовольство при себе, пообещав отдавать каждый дневной заработок и как можно скорее взять взаймы у хозяина стройки солидную сумму.



Наконец, Олег смирился с тем, что Леха теперь с ними, не просто смирился, скорее «увидел» это в ином свете. И, признаться, в отношении друга Олегу стало легче.



Словом, все замечательно, во всяком случае, о лучшем сложно было бы мечтать, и потому тем более неясно, что же это, эти сомнения: мандраж в конце пути? Боязнь успеха, которого не ждали? Что?



Олег понимал, что это ничего не даст, рассматривать людей. Как будто, если (невозможное дело!) мать Санька позвонила в правоохранительные органы, и парней, готовых войти в «свечку», ждет ловушка, можно что-то «заметить» прежде, чем станет поздно? Олег понимал это, но все равно медлил. Медлил, словно ему нужна была эта пауза, нужна, чтобы окончательно убедиться: тот скользнувший по позвоночнику страх-неуверенность всего лишь обычный страх, а не мимолетная подсказка интуиции, этой составляющей человека, которую нельзя четко определить, но которая, как говорят, частенько оказывается нитью Ариадны из очередного жизненного тупика.



Между тем Паша начинал проявлять нетерпение. Он несколько раз глянул на замершего Олега и все-таки решил взять инициативу в свои руки.



- Пошли, Олежка, - он похлопал его по колену. – Нам сегодня еще смокинги утюжить для презентации совместного альбома.



Светик снова коротко хихикнул, но Олег даже не улыбнулся, настолько сильным было напряжение. Правда, он все-таки выбрался из машины следом за Пашей.



Вблизи никто из людей, находившихся в этот умеренно теплый  августовский вечер возле одноподъездной девятиэтажки, естественно, не тянул на тех, кто может представлять опасность. Женщины, дети, старики. Ни одного мужчины подозрительного вида.



Паша и Олег вошли в подъезд, поднялись на седьмой этаж. Прислушались к происходящему за нужной дверью, но внутри стояла мертвая тишина. Паша ободряюще улыбнулся Олегу и позвонил в квартиру.



Пауза показалась Олегу слишком долгой. Казалось, женщина, час назад сказавшая «приезжайте», вовсе не торопится встретить гостей или же вообще передумала впускать их. И, если так, что прикажете делать? Громко, по-хозяйски забарабанить в дверь? Или сказать нечто мудрое и опасное для обитателей квартиры достаточно громко, чтобы эти самые обитатели обязательно услышали?



Кажется, в этом случае не было оптимального рецепта для приготовления нужного блюда.



К счастью, дверь открылась, и хозяйка, даже не взглянув на пришедших, посторонилась, пропуская их в квартиру. Потом закрыла за ними дверь.



Как и в прошлый раз, она прошла на кухню, и Паша с Олегом шагнули за ней. Олег вслушался в квартиру, вдруг вспомнив из фильмов и телепередач, что при задержании вымогателей обычно доводят до того момента, когда «плохие парни» берут деньги в руки, не раньше. Олегу показалось, что в этот раз здесь, кроме женщины вообще никого нет, даже Санька.



Хозяйка без лишних предисловий положила на стол перед парнями пачку денег.



- Пересчитайте, - потребовала она, и голос вовсе не дрожал, как в прошлый раз.



Паша медлил, глядя на хозяйку. Казалось, он проникся опасениями и фантазиями Олега.



- Это что? – тихо спросил он.



Мать Санька посмотрела ему в глаза.



- Как что? Деньги. Три тысячи. Долларов. Как и договаривались, - неожиданно она прищурилась, сложила худые руки на груди. – Этого что… мало? Вы передумали?



- Нет, - быстро ответил Паша и, словно отбросив дурацкие по его мнению проблемы, быстро пересчитал деньги. – Да, все верно – три тысячи.



 Кажется, женщина испытала облегчение. Хотя, быть может, Олегу так показалось. Она прошла раза три по кухне от окна к двери и обратно. Паша распихивал деньги по карманам шорт, косясь на хозяйку. Конечно, они не могли вот так уйти, без единого слова. Кто-то кому-то должен был что-то сказать.



- Мы с вами рассчитались, - заговорила женщина.



Паша медленно кивнул.



- Рассчитались, - подтвердил он.



- И я надеюсь… Надеюсь, что теперь… мой сын сможет спокойно жить дальше. Вы удовлетворены, я хочу спросить?



Паша снова кивнул, но она этого не заметила.



- Вы случайно не придете через неделю или через месяц, чтобы потребовать что-то еще? – спросила она и не стала дожидаться утвердительного ответа. – Надеюсь, что не придете. Во-первых, мы отдали все, что у нас было. Во-вторых, мы… Я больше не допущу, чтобы вы что-то требовали от Саши. И мой муж не допустит.



Паша поднялся из-за стола.



- Не волнуйтесь, уважаемая, больше вас никто не потревожит. Ни вашего Сашку, ни вас. Мы же договорились, - Паша улыбнулся. – Вы заплатили все, что обещали, так что…



Он двинулся к прихожей, но женщина остановила его.



- И еще, - сказала она. – Надеюсь, вы не будете трогать и… тех ребят, с которыми Саша был… Ведь, если их кто-то вызовет в суд… Вы понимаете? Мы же заплатили достаточно.



Паша не смог удержать улыбку на лице, как ни старался.



- Уважаемая, это… Я же говорю – Сашу больше никто не потревожит. Я же вам сказал. О других вы лучше не беспокойтесь. Кто они вам? И никто их в суд не вызовет. Каждый из них будет платить. А даже если и вызовут, поверьте, про вашего Сашу уже никто не вспомнит. Даже та девушка.



- Э-э… молодой человек, мне нужны гарантии. Что значит, «если их даже вызовут»?



Кажется, Паша решил проявить жесткость. Даже он, не говоря про Олега, испытывал напряжение, находясь здесь. Из этой квартиры нужно было уходить и как можно быстрее.



- Все, уважаемая, разговор окончен. Нам некогда. Еще раз говорю вам – ваш Саша может спать спокойно. Предлагаю забыть про нас, и тогда мы забудем про вас.



Больше никто не сказал ни слова, и Паша с Олегом молча вышли из квартиры.



Спустившись на пару этажей, Олег обнаружил, что у него лоб покрылся испариной. Он отер лоб ладонью, вздохнул. Паша, спускавшийся первым, оглянулся, улыбнулся другу.



- Как он – мы? Круто, да?



Олег устало кивнул.



Паша похлопал себя по карманам и, как бы заранее оправдываясь в том, что тащит Олега в ресторан, пробормотал:



- Эту пачечку обязательно полагается отметить. Верно?



Теперь улыбнулся Олег.



- Верно.



 



 



 



ГЛАВА   23



 



 



 



1.



 



Костик стоял на крыльце «Товаров для детей», ощущая себя диковинной рыбкой в аквариуме. Здесь, на высоком крыльце, он словно выставлен на всеобщее обозрение.



Теперь он понимал, что человек, позвонивший ему вчера, не просто так предложил ему стоять у входа в это громоздкое здание, где кроме игрушек, детской обуви и одежды, канцелярских товаров для школы, был еще кафетерий со всякой всячиной.



И время подходящее – полдень.



Кроме того, что здесь было интенсивное (конечно, для такого города, как Речица) движение пешеходов, рядом со зданием располагалась автобусная остановка. Остановка, где днем всегда полно народа. Еще бы. Центр города, напротив, через дорогу – Дом Быта, переговорный пункт, почта.



Тот, кто назначил ему встречу, мог находиться рядом и, оставаясь незаметным Костику, рассматривать его, сколько посчитает нужным. Костик, конечно, сам разглядывал людей на остановке, косился на проходящих мимо, заходящих в «Товары для детей», но это, похоже, не имело смысла – никто не выделялся из толпы, никто не выглядел так, как мог выглядеть тот человек (в воображении Костика), который в силах уладить его проблемы.



Человек позвонил Костику вчера вечером, в четверг. У него был низкий, спокойный, можно сказать, умиротворяющий голос, и он поинтересовался, нельзя ли встретиться с Костиком завтра в полдень.



К этому моменту Костик уже потерял всякую надежду. Прошла среда, наступил четверг, который тоже подходил к концу, но никаких сведений ни от кого не было. Ни от Георгия-Весельчака У, ни от Степана Васильевича, ни от людей, явившихся от них. Регулярно давали о себе знать лишь те, от кого он искал защиты. И, если в среду они ограничились звонком (кажется, звонил тот, кто всегда держал нити разговора), то в четверг подъехали, как обычно, на машине.



Не на бежевой «шестерке», на новой машине. На «Фольксвагене» не самой последней модели. Опять был водила и тот, четвертый. Костик даже не сразу понял, в чем дело, решил было, что водила явился один, придя пешком.



Водила гоп-компании на этот раз выглядел жестче, готовый разорвать Костика в клочья, скажи он лишь одно-единственное слово против или просто с неуважительной интонацией. Он напомнил, что завтра у Костика контрольный срок, и ему будет плохо, если он не разживется «капустой». Водила вел себя грубо, но Костику не понадобилось сдерживаться – он думал, позвонят ли ему те, кого он искал, и одновременно рассматривал «Фольксваген». Ему было завидно – он тоже хотел себе такую машину. Однако ему это не светило даже в далеком будущем.



Теперь у него не было даже своей «копейки».



Когда парочка из гоп-компании отбыла, Костик вернулся домой, решив остаться. Вдруг все-таки позвонят, а его нет? Будут ли эти люди звонить снова и снова или же забудут о нем после первого звонка? Костик предпочел не рисковать. Все равно прогулочка летним вечером в эти дни не могла принести удовольствия.



Он лег на кровать и в который раз за последние дни пожалел, что тогда, в начале лета, когда они увидели ту девку, пошел на поводу у Антона. Конечно, во всем виноват лишь один Антон. Только он. А то, что Костик сам потом подключился к групповухе и последующим издевательствам, так это совсем другая история. В тот момент он уже скатывался по наклонной плоскости – жертва выглядела податливой, не выказывала сопротивления, и вообще ее физиономия выглядела так, словно где-то внутри девка сама жаждала, чтобы ее пустили по кругу.



Кто не оказывался в его положении, ни за что не поймет. Не поймет, как нереально побороть то животное начало, когда оно доминирует, доминирует, поглощает последние проблески осторожности, страха, размывает мысли о неких там последствиях и всякой подобной фигне. В такой ситуации рыпаться бесполезно. Это, мать ее так, наклонная плоскость, и снова забраться наверх и не оступиться, можно лишь прокатившись на заднице до конца, в самый низ. Чтобы, быть может, после снова подняться и все-таки сдержать себя.



Но не раньше. Не раньше, кто бы что не говорил.



Костик вздохнул, вспомнив, что в последние дни ему дважды снилась та лажа, некий римейк на то, как они развлеклись с той девицей. Правда, картина была сумрачной, тревожной. Во сне напрочь отсутствовало то острое, как самая экзотическая приправа, возбуждение. Скорее там основное место занимал страх, страх самого Костика, как будто это он теперь занимал место той девицы.



Чертовски неприятный факт – тогда, сразу после участия в групповухе, Костику вообще ничего не снилось, никаких кошмаров, у него тогда был обычный нормальный сон. И вот теперь, когда он вообще забыл о том, что сделал вместе со своими дружками, кошмары пришли. Пришли, как будто его окатило запоздалое раскаяние.



Конечно, он понимал, что это – никакое не раскаяние. Это – реакция на ситуацию, в которую он угодил из-за ошибки в прошлом. Это – последствия пресса со стороны гоп-компании. И Костик опасался, что сегодня ночью эта фигня повторится.



Между тем никто не звонил, между тем приближалась пятница, день, когда он должен был взять в долг у своего давнего знакомого, чтобы тут же отдать эти деньги гоп-компании.



При этом ничего нельзя было изменить.



И, когда раздался телефонный звонок, Костик подпрыгнул на кровати, почувствовав, что звонят ему, именно ему, хотя могли звонить и матери, и отцу, и просто ошибиться номером. И Костик оказался прав.



Никто, судя по голосу, достаточно взрослый, не мог позвонить Костику и предложить встретиться, не имея отношения к Степану Васильевичу. Костик так и спросил, уточнив, не от Степана Васильевича ли ему звонят?



Звонивший коротко подтвердил это и тут же, словно хотел увести разговор от каких бы то ни было имен, спросил, в чем Костик может прийти, в какой одежде?



Костик на секунду замялся, соображая, к чему такой вопрос, потом сообщил незнакомцу, что придет в красной футболке и укороченных летних штанах цвета хаки. Потом незнакомец сообщил место, где Костик должен находиться завтра в полдень.



Сейчас, ожидая этой встречи и успокаивая себя, что до шести часов, когда он должен передать деньги гоп-компании, еще куча времени, Костик чувствовал, что его изучают. Или же ему лишь казалось, что его изучают. На всякий случай Костик спросил у выходившей из «Товаров для детей» женщины, сколько времени. Оказалось, что уже четверть первого.



Костик занервничал. Теперь уже не от того, что кто-то, оставаясь невидимым, рассматривает его, решая, что Костик собой представляет по первому впечатлению. Теперь закрался страх, что позвонивший передумал и вообще не подойдет к Костику. Просто Костик ему чем-то не понравился, и человек решил, что не предоставит ему помощь. В конце концов, это его право, а, когда он вчера звонил, Костика он лично еще не видел.



Пожалуй, прошло еще минут десять, и Костик совсем скис, когда кто-то, вышедший из «Товаров для детей», негромко сказал:



- Ты Костик? – и, не дожидаясь утвердительного ответа, добавил. – Пошли, пройдемся.



 



 



 



2.



 



Без единого слова они пошли по Советской, миновали «Универмаг», повернули вправо, к реке, в улочку, упиравшуюся в здание, стоявшее на обрыве, где некогда был ресторан «Волна», а после обычная пивнушка-забегаловка.



Костик шел, боясь рассматривать мужчину, идущего рядом. Все, что он себе позволил, это один взгляд на крыльце «Товаров для детей». Он заметил только, что незнакомец примерно одинакового роста с ним, не крупный, хотя и не худощавый. В общем, внешние данные особо не впечатляли. Обычный мужчина средних лет в темных джинсах и серой майке. Русые волосы в меру коротко стрижены. В чертах лица ничего запоминающегося, ничего опасного, утверждавшего, что этот человек решает проблемы, подобные той, что мучила Костика.



И еще Костик отметил, что лицо человека совершенно незнакомо. Костик мог поклясться, что ни разу его не видел. Хотя, ожидая его, он задавался вопросом, не окажется ли так, что тот ему визуально знаком? Ведь и Георгий-Весельчак У, и Степан Васильевич, пусть и не были ему знакомы, но Костик не мог избавиться от ощущения, что где-то их видел, например, сталкивался в городе, на рынке, еще где-нибудь, но, конечно же, сразу же забывал. В данном случае похожего ощущения не было.



Дойдя до «Волны», они свернули влево, двинувшись вдоль перил, ограждающих склон к самой набережной, лежавшей внизу. У самолета-памятника, старого истребителя, закрепленного на склоне, снова повернули влево и обошли один из спусков к реке, чтобы оказаться на последующей части обрыва. Там, где не было перил и асфальтированной дорожки, где была обычная трава, как на пустыре.



Там они наткнулись на какую-то пьянчужку неопределенного возраста, которая, что-то пробормотав, снова улеглась, чтобы продолжить свой дневной сон, и прошли чуть дальше. Больше никого здесь не было.



Они по-прежнему молчали, и Костик отметил, что присутствие этого мужчины никак на него не воздействует – ни напрягает и не расслабляет. Никак.



Мужчина присел, вытянув ноги, и Костик последовал его примеру. Незнакомец, кажется, вообще не смотрел на Костика, он созерцал открывшийся вид.



Излучину реки, ленту обрывистого берега, уходящего до так называемой Красной Горы (из-за оттенка глины), за которой река совершала поворот, исчезая из поля зрения, противоположный берег – заливной пойменный луг с сине-зеленой каймой далекого леса, и, конечно, узкий длинный язык полуострова у ближнего берега, наполовину песочного цвета (пляж), наполовину зеленого (труднопроходимые заросли ивняка) и мостик, соединяющий набережную и пляж.



 - Красиво здесь у вас, - прервал продолжительное молчание мужчина, коротко глянув на Костика.



И тот понял, что незнакомец не здешний.



- Да, - на всякий случай согласился Костик. – Красиво.



Снова последовало молчание, на этот раз не дольше минуты.



- Если неудобно обращаться ко мне просто «ты», я – Марат.



Костик кивнул, думая, что имя, скорее всего, вымышленное. Марат – это что-то то ли южное, то ли восточное, но у мужчины во внешности ничего такого не было. Впрочем, это не имело значения.



- Очень приятно, - пробормотал Костик и тут же почувствовал себя по-идиотски.



- Я знаю твою историю, - продолжил мужчина. – Знаю то, что ты рассказал Степану Васильевичу.



Пауза.



У Костика появился в животе странный ком – наконец-то, исчезло то прежнее неопределенное ощущение.



- Может, ты хотел бы что-нибудь добавить к сказанному?



Костик замялся. Вопрос показался ему с подвохом. Что же мужчина, назвавшийся Маратом, хотел от него? Какие-то детали во внешности и поведении гоп-компании? Или Костик должен был помолчать, показывая этим, что с самого начала сказал все, что нужно Степану Васильевичу. Или… Или мужчина хочет, чтобы Костик признался: да, они изнасиловали ту девчонку. Она не хотела, они ее заставили. Да, он поможет Костику, но тот должен сказать правду, что там на самом деле случилось в начале лета.



Марат не торопил его с ответом, но Костик решил, что сейчас не тот момент, чтобы тянуть время. Кое-как он заговорил:



- Ну, не знаю… Степан Васильевич сказал, что, если мне кто поможет, я должен отплатить этому человеку, но… у меня денег нет. То есть на сегодня я договорился с другом, он мне тысячу долларов пообещал дать в долг. Если… если вы мне… поможете… разобраться с теми… людьми, тогда… Вот, тысяча долларов есть. Но… больше… Я не знаю, где взять еще.



Костик покосился на мужчину, ожидая реакции, но никакой особенной реакции не было. Если эти слова произвели какое-то действие, Марат оставил это при себе.



- Во сколько и где ты должен передать деньги?



- В шесть вечера. У своего дома.



Марат кивнул, как будто знал место, и Костик неожиданно понял, что это действительно так. Марат ведь знал номер его телефона, а узнать по телефону адрес – несложно.



- Они всегда приезжают на одной и той же машине?



- Да. То есть раньше приезжали на «шестерке» бежевого цвета, а вчера подкатили на «Фольксвагене». Тачка, наверное, конца восьмидесятых. А сегодня… я не знаю…



- Всего ты видел четверых?



- Да. Сначала было трое, потом еще один появился.



- Понятно.



Марат помолчал, потом уточнил, сколько Костик должен денег. Костик объяснил ситуацию: не принесет полторы тысячи, будет должен еще пятьсот долларов, а ему приятель обещал всего тысячу.



Он вопрошающе посмотрел на Марата. В процессе разговора он почувствовал себя уверенней и теперь не стеснялся смотреть на собеседника. Тот все больше казался ему самым, что ни на есть серьезным человеком, который и не такие проблемы решает. Было в его спокойствии, в голосе, в расслабленной позе что-то надежное.



Марат по-прежнему смотрел на ленту реки, как будто разговор его и не интересовал вовсе, и Костик неожиданно для самого решился:



- Скажите, Марат, так мне… сегодня… Может, им тогда не отдавать деньги? Вообще не выходить на «стрелку»?



Марат коротко глянул на него.



- Нет, на «стрелку» ты сегодня обязательно пойдешь. И деньги отдашь.



 



 



 



3.



 



Костик застыл. Марат почти шокировал его. Костик уже видел своих вымогателей в плачевном состоянии, он уже ликовал при мысли, что больше ему не придеться иметь с ними дело, отдавать деньги, взятые в долг у других, слышать их язвительные высокомерные реплики.



И тут…



Как же так?



- Так, скажите… Я… Я… Тогда, как мне…вам деньги… отдать, если я им…



Удивительно, но Марат… улыбнулся. Впервые за весь разговор. Правда, улыбка вышла бледная, какая-то странная.



- О деньгах не беспокойся, - сказал он. – Вернее, беспокойся в последнюю очередь. Ты должен встретиться с ними и отдать деньги, чтобы все было, как прежде. Надеюсь, ты понимаешь, что мне нужно время? Какое-то время?



Костик кивнул, вновь ощутив пытавшуюся ускользнуть надежду.



- Вот только отдай не больше тысячи, - добавил Марат. – Чтобы не лишить их повода приехать к тебе еще. Не беспокойся – эти деньги вернутся.



- Хорошо, - просипел Костик.



- Отдашь деньги и скажешь, что этот приятель, приехавший с заработков, нашел знакомого, который тоже готов дать тебе в долг. Только надо подождать еще пару дней. И соглашайся со всем, что они говорят. Ну, почти со всем. Не спорь. И обещай, что вот-вот отдашь оставшуюся сумму. Главное – убеди их, что тебе есть, где взять эти деньги.



- Хорошо, - повторил Костик.



После непродолжительного молчания Марат сказал:



- У меня к тебе еще один вопрос. Очень важный. Они ведь не только приезжали и заходили к тебе в квартиру? Они ведь и звонили тебе, а у тебя, как я понял, определитель номера?



- Да, - Костик радостно улыбнулся. – Да, звонили. Позавчера. И номер определился. Они и раньше как-то звонили, но тогда была «неопределенка». Но в среду…



- Номер не помнишь?



Костик помнил. Странно, у него на цифры вообще память была скверная, и обычно пятизначные номера он не запоминал, но этот запомнил. Наверное, слишком долго с ненавистью смотрел на горящие красным пять цифр.



Костик продиктовал номер. Мужчина повторил его вслух и спросил:



- Ты уверен?



- Да. Да, точно.



Марат снова замолчал, рассматривая реку. С пляжа доносились крики детей, плескавшихся в заливе в специальном «лягушатнике». Костик подумал, что Марат вот-вот попрощается с ним, и решил спросить то, что его сейчас волновало больше всего.



- Марат, скажите. А если… Если они… Я про то, что они говорили, что в милицию заявление от той девки занесли. Вдруг они скажут тем знакомым в милиции, что…



- Не скажут, - прервал его Марат. – Ни о чем не беспокойся.



Костик испытал противоречивые ощущения: с одной стороны ему показалось, что Марат просто отмахнулся от него, с другой стороны в его тоне было что-то такое, что утверждало – какие-то заявы от каких-то девок не проблема.



- И последнее, - сказал Марат. – Запомни: ты меня не знаешь. Где бы ты меня не увидел, не подавай вида, что ты меня знаешь. Не заговаривай со мной, пока я сам к тебе не обращусь. Если даже вокруг никого не будет. Понял?



Костик торопливо закивал.



- Не говори никому, что разговаривал со мной, - продолжал Марат. – Вообще никому. И никогда. Даже своим дружкам. Даже они ничего не должны знать. Пусть останутся в неведении. Для тебя же лучше. Если хочешь узнать, как мы с тобой рассчитаемся за все, помни – ты должен мне молчание. Когда-нибудь ты мне понадобишься, и я обращусь к тебе. Вряд ли речь пойдет о деньгах. Скорее я попрошу тебя о некоей услуге. Не беспокойся – просьба будет реально выполнима, я не попрошу тебя, достать мне с неба луну. Ты выполнишь просьбу без напряга.



Пауза. Потом Марат добавил:



- Это может случиться через месяц, через год, пять. Или никогда. Может, ты меня больше никогда не увидишь, а может, я приду к тебе через много-много лет, когда ты давно обзаведешься женой и детишками. И, надеюсь, ты не забудешь о нашем уговоре.



Костик сглотнул, кивая.



- Все, можешь идти, - добавил Марат. – Я еще посижу здесь.



Костик медленно встал. Помялся и спросил:



- Марат, скажите, как нам… с вами связываться?



- Я позвоню тебе сам.



 



 



 



4.



 



- На месте, - пробормотал Паша.



Олег и сам уже заметил Костика, стоявшего у своего подъезда. Тот, казалось, спал стоя, с открытыми глазами. Пялился перед собой, то ли задумавшись, то ли просто засмотревшись.



Олег улыбнулся.



Настроение у всех было отличное. Все шло, как надо. Лысый слезно пообещал, что завтра отдаст очередные пятьсот долларов. С Антоном тоже сложностей не возникало. Не считая незначительной суммы, эквивалентной пятнадцати долларам, друзья получили от Желтого заверение, что уже в понедельник или вторник он возьмет в долг энную сумму. Единственное – он не знал, насколько ему удастся договориться.



Так или иначе, он получил работу, и теперь его можно было «доить» до тех пор, пока он полностью не расплатится.



Насчет недавно купленной машины тоже было продвижение. Несмотря на то, что объявление о продаже появится в местной газете только завтра, в субботу, Светику уже звонили потенциальные покупатели. Так получилось через знакомых Светика.



Один из звонивших посчитал цену неприемлемой, другой помялся и пообещал, подумав, перезвонить.



- Он перезвонит, - ликовал Светик. – Вот увидите, мы эту тачку скинем раньше, чем газета с объявлением выйдет.



Никто с ним не спорил. Кажется, удача бесповоротно встала к ним лицом.



Оставалось лишь получить деньги с Костика.



Они приехали на Береговую втроем – Паша решил, что на получение таких сумм, какая их ждала, Леху лучше не брать с собой, и Олег был с ним согласен. Со временем, как рассчитывал Паша, Леха будет заниматься кем-то одним лично. Лысым или Антоном. Кажется, Леха потихоньку втягивался в орбиту их жизни и пятиться не собирался.



Чему Олег втайне радовался.



 Светик притормозил напротив подъезда, и Костик после непродолжительный паузы заметил их, двинувшись к машине. Сел на пассажирское сидение, и «Фольксваген» отъехал к торцу дома.



Светик заглушил мотор, глянул на должника.



- Ну, что там у тебя?



Костик молча вытащил пачку денег. Помедлил, не зная, кому их передать, водителю или на заднее сидение, и вложил в руку Паши, подавшегося к нему.



- Сколько? – спросил Паша.



- Ровно тысяча.



Паша ухмыльнулся.



- Тебе не повезло, знаешь? Мы о чем договаривались? Если не отдашь сегодня все, то есть полторы штуки, будешь должен еще пятьсот баксов. Верно?



Костик кивнул.



- Что киваешь-то башкой? Верно, спрашиваю?



- Да. Я отдам. У моего знакомого на днях еще один знакомый с Севера приезжает. Он мне даст взаймы. Я обязательно отдам.



- Ты смотри-ка, - Паша ухмыльнулся. – Мальчик, кажется, поумнел. Ха! И сколько ты надеешься отхватить?



- Не знаю, - Костик пожал плечами. – Как вы сказали, еще тысячу. Да?



- И когда эта тысяча будет?



- Не знаю точно. На днях. Но мне дадут в долг, стопроцентно. Я обязательно отдам все.



Паша подался к Костику еще ближе.



- Не на днях, а завтра. Завтра, слышал?



Костик, помедлив, кивнул.



- Если завтра не будет еще одной штуки, ты будешь должен еще пятьсот. То есть полторы. Усек?



Олег покосился на Пашу. Он не ожидал, что друг так резво накрутит Костику долг – перед приездом сюда они ни о чем особо не договаривались. Может, у Паши возникла подобная импровизация потому, что Костик заикнулся еще об одном человеке, готовом ссудить его деньгами?



Олег ожидал, что Костик вознегодует. Но этого не произошло.



- Я обязательно отдам, - повторил он. – Мне б только человека дождаться. Он вот-вот приедет. И я все отдам.



- Конечно, отдашь, - заверил его Паша. – Куда ты денешься? Значит, завтра в семь вечера. Готовься.



Костик кивнул, сказал «хорошо» и открыл дверцу. Он выбрался из салона и, не оглядываясь, пошел к своему подъезду. Светик беспричинно хихикнул и завел двигатель.



- Куда? – спросил он. – На Урицкого?



- Да, - отозвался Паша. – Завезем «бабки».



«Фольксваген» тронулся, но Олег, провожавший Костика взглядом, даже не заметил этого. Что-то ему не нравилось в прошедшем разговоре, и он не мог понять, в чем причина.



Да, они «сняли» то, на что рассчитывали, без эксцессов, поговорили с «подопечным», и он признал новую накрутку, можно, сказать, жестокую и несправедливую накрутку. Но что-то в этом было не так. Как будто.



Или так лишь казалось?



- Паша, - пробормотал Олег. – Слышишь?



- Что?



- Тебе не показалось… - Олег замялся, не зная, как выразить свои ощущения.



- Ну? Что показалось?



- Он как-то спокойно себя вел, слишком спокойно. И не дергался.



- Еще бы, - отозвался Светик. – Будет он дергаться. Как же. Он ведь не хочет, чтобы его в лесок завезли.



Олег покачал головой. После подобной угрозы они уже разговаривали с Костиком, и он все равно «показывал колючки», сопротивлялся их натиску. Но вот только что…



- Нет, не в этом дело, - возразил Олег. – Он… Сегодня он какой-то… уверенный… Как будто он с нами полностью рассчитался. Но ведь это не так?



Паша промолчал. Молчал и Светик.



- Может, ему там просто пообещали, что одолжат, сколько понадобится? – Олег пожал плечами. – В общем, не знаю. Как-то это…



Он замолчал, и Паша посмотрел на него, улыбнулся.



- Не забивай голову, Олежка. Только воду мутишь, - Паша хмыкнул. – Ты, наверное, не расслаблялся давно, так? Ну, тогда надо в субботу сходить куда-нибудь и надраться.



Олег покачал головой, но энтузиазм в голосе друга заставил его улыбнуться.



 



 



 



5.



 



Марат вытащил из кармана джинсов мобильник и набрал номер.



Он стоял у подъезда соседнего дома и наблюдал, как Костик, покинувший машину, направлялся домой.



Как Марат и предполагал, никаких сложностей не возникло. Молодые парни на «Фольксвагене» цвета морской волны приехали к шести. К этому моменту Марат узнал адрес по телефону, сообщенному Костиком, и прошелся туда, чтобы оценить ситуацию.



Вскоре туда подъехал Сокол на скромном незаметном «Москвиче», купленным за смешную сумму еще в прошлый приезд. Купленным на всякий случай, чтобы иметь «незаметные колеса», как выразился Артем. «Москвич», никому не мешая, стоял в гараже дома.



Конечно, Марат понимал: адрес, откуда пару дней назад раздался телефонный звонок, не обязательно был местом проживания одного из этих гопников. Кто-то из них мог зайти к другу, знакомому, подруге. Или родственникам, даже родителям, если он проживал отдельно. Все это так, но пока иной зацепки не было, кроме, как увидеть их в шесть вечера у дома Костика.



Марат планировал обычную бесхитростную слежку. Слежку на «Москвиче» от дома Костика. При этом кто-то один остался бы в третьем подъезде дома № 1 по улице Мира, откуда и пришелся тот звонок. На всякий случай следил бы за той квартирой.



Однако им повезло. Просто стечение обстоятельств. Спустя каких-нибудь двадцать минут после появления Сокола в третий подъезд нужного дома зашел парень лет двадцати трех-двадцати пяти, который зашел в ту самую квартиру.



Сокол, успевший подняться на один этаж выше, чтобы остаться незамеченным, вышел к Марату, сидевшему в «Москвиче». Спустя всего две минуты тот парень вышел еще с одним, также по описанию подходившего под гопников. Они, о чем-то негромко разговаривая, покинули пятиэтажный район, направившись вглубь частного сектора.



Марат остался в «Москвиче» на том же месте, Сокол пошел следом. По Мира, 1 живет один из гопников, либо достаточно часто там бывает (подруга, родители), они это выяснили, и Марат оставался там, скорее, в ожидании момента, когда придеться подстраховать Сокола, перенять от него слежку.



Меньше, чем через пятнадцать минут, Сокол позвонил по сотовому и сообщил адрес старого дома в частном секторе, куда зашли эти двое.



Марат не колебался. Он быстро поехал туда, но уже по пути получил от Сокола еще один звонок: к этому дому подъехал «Фольксваген», который, судя по всему, и был той машиной, которую они рассчитывали увидеть в шесть вечера у дома Костика. Из машины вышел парень и вошел во двор, куда до него вошли те двое, за которыми следил Сокол.



Марат свернул на нужную улицу, медленно проехал по ней, рассмотрел дом, догадавшись, что он поделен на части. На перекрестке он заметил Сокола, стоявшего с каким-то пакетом, точь-в-точь мужик, поджидающий свою жену с работы.



Какое-то время они ждали, но ни один из троих не выходил к «Фольксвагену», и Марат сделал вывод, что здесь гопники проводят больше всего времени – возможно, кто-то живет один, либо по какой-то иной причине здесь они чувствуют себя свободней.



Марат решил не форсировать события, и без того за считанные часы они многое узнали. Его отвезли к дому Костика.



Сейчас, увидев, как «Фольксваген» отъезжает от этого дома, Марат убедился, что не ошибся. Когда он соединился с Соколом, Марат быстро сказал:



- Твои «друзья» отъезжают. Сейчас ты их увидишь. Постарайся не упустить, но старайся в меру.



В меру – означало лучше потерять «объект», нежели вызвать у сидящих в машине хоть какое-то подозрение относительно того, что за ними кто-то может следить.



- Хорошо, - коротко отозвался Сокол.



Все отлично, подумал Марат. В такой машине, как темно-синий «Москвич», Сокол сделает все, как надо. В крайнем случае, на Урицкого, у того самого дома, где гопники застряли больше, чем на час, их поджидает Артем.



И Марат сделал последнее, что не помешает в данный момент: позвонил Костику и разузнал, как прошла его встреча с вымогателями.



 



 



 



6.



 



Стемнело.



В ветвях яблонь легонько, застенчиво шелестел ветер.



Марат, покачиваясь в кресло-качалке, ожидал своих людей. Пока они там, на Урицкого. Поставили машину с другой стороны перекрестка Урицкого и Сыдько так, чтобы наблюдать дом с расстояния.



Гопники, как и просчитывал Марат, изъяв у Костика тысячу долларов, вернулись на Урицкого и там остались, загнав машину во двор. Потом тот, что у них был водителем, вышел и куда-то не спеша направился. За ним пошел Сокол. Пока они не знали четвертого гопника. Не знали, четыре их или больше.



Сокол прошел за ним и, кажется, узнал его домашний адрес. Непритязательный деревянный дом. Какое-то время Сокол оставался там.



Пока он убеждался, что Водила живет именно там, из дома по Урицкого вышел тот, которого они увидели первым. За ним направился Артем.



К сожалению, Артему пришлось оставить слежку, как только они подошли к пятиэтажным домам. По его словам, парень оглянулся назад уже второй раз, и Артем счел за лучшее уйти в сторону. Вряд ли парень что-то заподозрил, скорее он оглядывался по привычке или просто так, но Артем все-таки не рисковал.



Марат посчитал, что это – мелочь. В любом случае, машина гопников на Урицкого, и один из них, судя по описанию Костика, главный среди них, державший нить всех разговоров с должниками, оставался на Урицкого. Значит, если есть некое «основное место сборища», оно, скорее всего, там.



Прошло меньше суток с того момента, как Марат встретился с Костиком и начал дело. Несмотря на то, что можно было не спешить  и подождать своих людей, которые выяснят, как гопники проводят вечер, с кем, кроме своей команды, общаются, есть ли у них подружки, готовые помочь в просаживании денег, и так далее, Марат обдумывал возможные варианты.



Их было немного. Под луной давно нет ничего нового. В том числе в методах уничтожения противников, в методах, где нельзя использовать откровенное грубое вмешательство извне. Гопники должны умереть так, что это будет несчастный случай, в крайнем случае, разборка друг между другом.



И Марату нужно сначала выяснить, где лежат деньги, если они еще остались, кроме той тысячи, что получили гопники от Костика.



Пожалуй, для окончательного решения еще рано. Ни Марат, ни его напарники пока не изучили гопников, не выяснили основные моменты в их поведении. Для этого не было возможности. Самый оптимальный вариант – посидеть рядом в каком-нибудь заведении. За соседним столиком. Прислушаться, присмотреться. Должны же гопники куда-нибудь ходить. Марат рассчитывал, что это случится не сегодня-завтра. Выходные все-таки.



Пока отчетливее  прорисовывалась старая добрая традиция: человек Марата знакомится с гопниками, становится их приятелем, возможно, вносит некий разлад в группу. Или же он добивается того, чтобы они оказались в очень скользкой ситуации.



Как это сделать, зависит от их интересов и склонностей. Пока Марат не мог знать, к чему гопники склоняются: к новым вымогательствам, к грабежам или же они не прочь заработать деньги с помощью одноразовой купли-продажи. Это решится не раньше, чем кто-то из людей Марата увидит компанию гопников изнутри.



Марат покачивался в кресло-качалке, позволяя своим мыслям течь, ни к чему не привязываясь. Он даже обдумал вариант того, как один из его людей, притворившись пьяным, «нагло пристает» к гопникам, идущим домой поздно вечером. Кто-то из них, не выдержав наглости полуночного пропойцы, разок-другой бьет его по лицу.



Дальше идут различные вариации, так или иначе, сводящиеся к одному: назавтра «найти» гопников и сообщить им, что человек этот при смерти. Собрать их вместе, чтобы «обсудить возможность материальной компенсации» и там уже сделать так, чтобы у гопников не осталось шансов на выживание.



Марат покачал головой. Выполнимо, но сложно, много нюансов. Результат может быть, но лучше этот вариант оставить, как один из крайних.



Тихо скрипнула калитка. Ее можно было смазать, чтобы вообще не было никаких звуков, но Марат специально оставил все, как есть. Он знал, что это зашел кто-то из его людей, возможно, оба, но он все равно оглянулся, готовый к любым действиям.



- Марат? – это был голос Артема, который не видел в темноте двора кресло-качалку.



- Я здесь, - тихо отозвался Марат.



Артем приблизился, уселся на маленькую скамеечку.



- Сокол остался, - сообщил он.



После недолгой паузы он продолжил:



- Да, эти парни действительно гопники. По сторонам не смотрят, как будто вокруг сотня охранников, да и ведут себя несерьезно.



- Рассказывай.



- В тот дом зашла какая-то девка.



- Это интересно, - Марат ухмыльнулся.



- Мы не рассмотрели ее. Сам понимаешь, темно, расстояние – все-таки близко не подойдешь, слишком пустынный район. Девка зашла и какое-то время находилась там.



Марат кивнул: дальше.



- Потом вышли те двое – Водила и тот, которого я днем упустил. Третий, тот Говорливый, остался с девкой. Я прошел за этой парочкой, и, когда они расходились возле кинотеатра, Водила, прощаясь, выкрикнул: «Ладно, завтра погудим». – Артем усмехнулся. – Я так понимаю, Марат, они завтра куда-то собрались.



- Чудесно, - высказался Марат.



- На этот раз я второго, пусть будет Скуластый, до самого дома выследил. Теперь он не оглядывался. Пошатался по магазинам в центре города и пошел домой баиньки. Да, как мы и думали, он живет недалеко от той квартиры на Мира, 1. В том же пятиэтажном районе, на другой стороне этой ихней Площади. Правда, квартиру я не узнал – не рискнул заходить за ним в подъезд. Но не на первом этаже точно – я видел через окошко лестничной площадки, как он поднимался наверх.



- Сокол на Урицкого?



- Да. Надо выяснить, ночует ли Говорливый там или просто девок водит. Я сменю его часа в три, - Артем широко, шумно зевнул. – Сейчас пойду, подремлю.



- Да, отдохни.



Артем поднялся. Прежде чем войти в дом, сказал:



- Если Говорливый со своей телкой уйдут, предлагаю забраться в их конуру. Кстати, Сокол то же самое сказал. Судя по их «крутизне», я не удивлюсь, что они свои монеты держат именно там.



- Очень даже может быть, - медленно произнес Марат.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   24



 



 



 



1.



 



Артем набрал номер на своем мобильнике и, когда послышался голос Марата, коротко сообщил:



- Ну, я пошел. Прогуляюсь.



Марат ничего не сказал – он сразу отключился.



Артем снова посмотрел вперед, на три фигуры под расплывчатыми пятнами света от уличных фонарей, и улыбнулся.



Говорливый, Скуластый и Телка. Два плюс один. Просто замечательно. Шведская семейка на пути в чудесный тихий, семейный кабачок. Будем кушать свинину с бобами и запивать все это шнапсом местного производства.



Они шли в сторону Советской, центральной улицы этого захолустного городка. Артем следовал за ними, оставаясь незамеченным. Это было проще простого. Во-первых, темно, во-вторых, по этой улице редко ездили машины, и парни с девушкой шли по проезжей части, в то время как Артем шел по тротуару, отделенному деревьями и кустарником.



Куда же они пойдут?



К счастью, благодаря местной инфрастуктуре отдыха, вариантов было немного: либо кабак сразу за поворотом на Советскую, либо чуть дальше «Черное золото» в Доме Культуры и Техники. Громадный выбор.



Артем предполагал, что кто-то из гопников, наверное, Водила (он у них больше на побегушках, чем другие), днем заказал места в одном из местных заведений. Марат решил не рисковать, устраивая слежку в дневное время, и Артем был с ним согласен. Они уже знали, где живут трое из них, знали их «основное место». Для одного дня – это серьезное продвижение. Марат рассчитывал на вечер и, кажется, не ошибся.



Единственное, что его смущало (Артем считал это мелочью, которая разрешится в ближайшее время), они пока не видели четвертого гопника.



- Он ведь был, - сказал сегодня утром Марат, когда Артем, сменивший Сокола в три ночи, вернулся назад, убедившись, что Говорливый провел с подругой ночь в том доме. – Был. И либо это их мозговой центр, который не показывался должникам в открытую. Либо шестерка, которую они привлекли в самый последний момент.



Был еще один вариант, отметил про себя Артем: с гопниками был какой-то их знакомый, не имевший к происходящему никакого отношения.



Троица свернула на Советскую, когда мобильник Артема легонько тренькнул. Это был Сокол, который находился поблизости с домом Водилы.



- Мой «друг» тоже куда-то вышел, - сообщил напарник. – В вашу сторону. Кажется, он при «параде».



Артем отключился, улыбнувшись. Так, вся бригадка в сборе.



Артем перезвонил Марату, передал слова Сокола. Сейчас Марат у себя, но вот-вот выйдет, чтобы сесть в «Москвич», оставленный Артемом на перекрестке Урицкого и Сыдько. Марат будет в ожидании, если гопникам вдруг захочется взять такси и рвануть куда-нибудь подальше.



Два парня и девушка медленно прошли мимо кабака. Говорливый пялился на заведение, пока они не оставили его позади. Появилось много прохожих, в основном гуляющая молодежь. Троица прошла следующий перекресток, миновала старый жилой дом, где с угла был хлебный магазин, а внизу, в подвальном помещении, располагался коммерческий магазинчик «Амакс», торгующий в основном спиртным и пользующийся особой популярностью среди местной молодежи. Потом они свернули влево, к Дому Культуры и Техники, мощному современному зданию, вызывавшему ассоциации с городом значительно более населенном, нежели Речица.



Значит, «Черное золото»? Пожалуй, это к лучшему. Там свет более приглушен, в кабаке слишком ярко – такое чувство, что там съемочная площадка, освещенная так, словно надо передать малейшие черты в выражении лиц клиентов. И, по правде сказать, в «Золоте», где Артем уже трижды побывал, приятней отдыхать.



Троица, а за ней и Артем, прошли мимо длинного фасада Дома Техники. Они шли к торцу здания – там располагался вход, откуда поднимались на второй этаж, в бар «Черное золото».



Артем ускорил темп, желая увидеть, как троица поднимется по ступенькам и войдет в боковой вход здания. Между ним и гопниками возникли две девушки, тоже, судя по всему, направлявшиеся в «Золото».



Троица в здание не вошла. Двое парней и девушка остановились на широком квадратном крыльце.



Их ждал какой-то парень.



Для решения у Артема было не больше двух секунд. Либо пройти мимо крыльца, что он, собственно, и собирался сделать, либо подняться по ступенькам и пройти возле гопников.



Артем выбрал второй вариант. Интуитивно, в основном благодаря девушкам, оказавшимся впереди. Они отвлекут внимание гопников, и Артема вряд ли запомнят.



Так и случилось.



Он прошел мимо трех парней и девушки, выжав из этой ситуации все, что можно. Одним коротким взглядом он изучил четвертого. Долговязый, худой, с узким лицом. С неуверенным, безликим лицом. От описания Костика отталкиваться было невозможно – четвертый сидел в машине, и Костик его плохо рассмотрел. Но в любом случае Долговязый либо был просто знакомым, с которым троица столкнулась у Дома Техники, либо, будучи тем самым четвертым, не являлся их лидером – мозговым центром. Вряд ли. Не выглядел он по-хозяйски.



Артем не только рассмотрел Долговязого, но и услышал пару фраз, которые произнес Говорливый. Смысл этих слов дошел до Артема спустя несколько секунд, когда он следом за девушками входил в здание, словно он механически запомнил реплику и лишь потом обдумал ее.



- Светик должен вот-вот подойти, - сказал Говорливый. – Давай билеты.



Значит, Водилу зовут Светик? И, похоже, парень, который покупал билеты и пришел сюда заранее, есть тот самый четвертый? Если так, у Артема сегодня удачный вечер. Все гопники в сборе, с ними телка вызывающего вида, из тех, кто не обладает особенной моральной устойчивостью.



Все очень просто и легко.



Теперь нужно дождаться, когда вся бригадка войдет в клуб и пройти за ними.



 



 



 



2.



 



Артему пришлось подсуетиться.



Он должен был сначала пропустить вперед гопников, чтобы знать, за какой столик они сядут, и входить в клуб ему было рано.



На вахте, слева от входа в небольшой вестибюль, сидели две громоздкие женщины, одна молодая, другая – в годах. Справа были ступеньки, ведущие к высоким двустворчатым дверям и надписью на табличке над ними: бар «Черное золото». Впереди располагался узкий коридор, ведущий к основному вестибюлю Дома Техники, куда заходили с центрального входа.



Две девушки подошли к одной из вахтерш, и Артем думал уйти в узкий коридор, словно ему понадобилось к кому-то из администрации ДТ. Но девушки только взяли билеты, которые для них кто-то оставлял, повернули назад. И Артем снова воспользовался ими, как прикрытием – вышел следом.



Говорливый что-то негромко рассказывал (на этот раз Артем слов не разобрал), его девка придирчиво изучала себя в маленькое зеркальце, Долговязый по-прежнему выглядел так, словно его приволокли на вступительные экзамены, от которых зависит дальнейшая жизнь. На Артема никто внимания не обратил. Говорливый скользнул по девушкам взглядом, Скуластый задержал на них внимание подольше, но прошедший мимо мужчина остался незамеченным.



Сворачивая вправо, в сторону центрального входа, Артем уловил смутное восклицание Говорливого и догадался, что на горизонте объявился Водила, он же Светик.



Отлично, ждать долго не придеться. Тем самым больше шансов, что Артему удастся получить место в непосредственной близости от бригадки.



Артем остановился, сделав вид, что поправляет туфли, повернулся так, чтобы видеть подступы к крыльцу. И заметил спешащего Водилу.



Медленно, чтобы в любой момент податься назад, Артем поравнялся с крыльцом. Гопники исчезли. Упорхнули поскорее к музыке, выпивке и жратве. Артем огляделся: где же Сокол? Чтобы не тянуть время, он решил позвонить партнеру по мобильнику, но тот появился между двух голубых елей.



Они быстро сблизились друг с другом.



- Их не трое, - сказал Сокол.



- Да, - подтвердил Артем. – И чует мое неблагодарное, циничное сердце, что это – четвертый гопник.   



- Идешь за ними? – спросил Сокол.



- Да, как и договаривались. Будь на подхвате, если что. Марату сам позвони. Как только я убеждаюсь, что они в этой конторе бросают якорь, я тебе сразу сообщу.



Сокол кивнул.



Артем быстро вернулся к Дому Техники. Вошел внутрь, убедившись, что гопники уже прошли. И узнал, что мест за столиками уже нет, если только из тех, кто уже заказал билеты, кто-то не придет. Артема это не смутило. Он попросил позвать администратора.



К нему вышел крупный парень, явно качок, возможно, сидящий на анаболиках.



- Слышь, земляк, - доверительно зашептал Артем. – Мне бы пройти к вам, а тетки говорят билетов нет. Я не местный, скоро уезжаю, но уж больно у вас на прощание кутнуть охота.



С этими словами Артем вложил в руку администратора пятидесятидолларовую бумажку. Тот неуверенно, словно опасался показать себя не с лучшей стороны, покосился на то, что оказалось у него в руках. И его глаза округлились.



Артем даже не ослабил нажима.



- Классно у вас, земляк. Только посадил бы ты меня за тот столик, что покажу, - и Артем, приобняв парня, подтолкнул его к лестнице, ведущей наверх, словно это уже было делом решенным. – Все равно ведь позже народу набежит, будете подсаживать кого куда. Сам понимаешь, всем не угодишь. Так что, кто успел, тот и… Ну, так уладишь проблему, земляк?



Администратор молча кивнул, впрочем, не так-то уверенно. Ну да, местная забегаловка, считай, государственная, не частная, но за пятьдесят баксов, решил Артем, парнишка может и пренебречь чем-нибудь. Маленькое недоразумение, связанное с путаницей с местами – эта проблема уже оплачена.



- Отлично, - весело сказал Артем.



Они поднялись на второй этаж, повернули направо, прошли через бар, некий предварительный плацдарм «Черного золота», куда люди выходили поговорить, посидеть за барной стойкой или просто пошляться, и оказались внутри.



Вход в сам клуб находился в левом углу помещения, и все столики можно было окинуть взглядом за считанные секунды. Столики охватывали танцпол подковой, одна часть которой была тоньше и длиннее. По другую сторону танцевальной площадки находилась прямоугольная сцена, приподнятая более на полметра.



- Вот мне, - пробормотал Артем. – Сейчас, сейчас…



Он заметил гопников с Дочерью Полка. Глянул на соседние столики и едва сдержал довольную реплику – слева от гопников сидели три девушки. Ему опять везло. Справа столик был пуст, но Артем рассмотрел табличку с заказом.



- Вон тот, - улыбаясь, Артем указал на левый столик. – Там, где дамочки.



- Столик №2, - сказал администратор, улыбнувшись. – Пойдемте.



Артему не удалось присесть так, чтобы оказаться к гопникам ближе всех. Это место было занято, но Артем не волновался. Стоит девушкам встать из-за столика, и он пересядет. Сдвинет свой стул и тарелки. И, как подсказывал его опыт, ни одна из девиц скандал не устроит, требуя вернуть все назад.



Во избежания последующих трений Артем закажет что-нибудь для девушек, что-нибудь из дорогого спиртного. Чтобы шарниры не заскрипели, он смажет их заранее.



Как только он оказался за столиком, девушки на минуту смолкли, делая вид, что ничего не произошло, но незаметно пытаясь его разглядеть. Артем не имел ничего против. Он улыбался, пялясь на танцпол, давая возможность «соратницам по гулянке» прийти в норму.



Когда подошла официантка, Артем, заказав себе одно из вторых блюд (показавшимся самым лучшим) и литровый пакет сока, спросил, что бы хотели его соседки по столу. Девушки организованно замялись. Возможно, весь их заказ еще не принесли, но на столе уже стояла бутылка вина и три блюдца с салатом такого размера, что посуду можно было разглядеть только в бинокль.



- Мартини? – не отступался Артем. – Или, может, шампанское?



- На ваше усмотрение, - отозвалась одна девица, пожалуй, менее привлекательная из подруг.



- Мартини девушкам, - сказал Артем.



Пока девицы о чем-то смущенно зашушукались, Артем покосился на гопников. Пожалуй, сменив место, он не станет их лучше видеть, только прибавит шансов что-то услышать.



Гопники тоже ожидали заказа, на столе уже было два графина с водкой. Артем улыбнулся. Да, ребята, выпейте побольше, побольше. Расслабьтесь и веселитесь. На танцполе появились первые танцующие, и Артем решил, что пора звонить Соколу. Гопники на якоре, надежно и надолго.



Артем вышел на лестничную площадку, быстро набрал номер.



- Ну, мы тут остаемся, - сказал он, как только Сокол откликнулся. – Не хочешь нас ждать, иди домой. Потом созвонимся.



Отключившись, Артем улыбнулся. Он представил, как Сокол, оказавшись у дома на Урицкого, подбирает отмычку, чтобы без приглашения войти к гопникам в гости.



Времени на это у него было предостаточно.



 



 



 



3.



 



Сокол проскользнул в темный двор. Постоял, прислушиваясь, выжидая.



Сегодня Марат через Степана Васильевича узнал, кто живет в этом доме. Дом принадлежал одинокой пожилой женщине, вдове, которая сдала часть дома.



Сейчас окна на фасаде закрыты ставнями, выходящие во двор – занавешены. Свет внутри приглушен, как бывает при работающем телевизоре, и Сокол надеялся, что хозяйка одна. Хорошо, что собаки во дворе нет, хотя с этим Сокол разобрался бы без проблем, и после никто ничего бы не заметил. Впрочем, всегда приятно, когда меньше волокиты.



 Выждав, Сокол проскользнул через внутренний дворик к нужной двери. Позвонил в дверь, подождал минуту. Извлек из кармана тонкой ветровки связку отмычек, замотанную в платок. По-прежнему прислушиваясь, стал подбирать ключи.



Дверь поддалась на третьей попытке. Сокол отметил взглядом отмычку, оглянулся на хозяйские окна и вошел в логово гопников.



Там он снова постоял, прислушиваясь. Извлек из другого кармана ветровки маленький фонарик и включил его. Быстро заглянул во все комнаты, убедившись, что эта часть дома пуста. После чего позволил себе не торопиться.



Он знал, что у него в запасе железных два-два с половиной часа. И, хотя это не было таким уж продолжительным временем, он рассчитывал, что все успеет. Сокол, выключив фонарик, прошел в прихожую, выглянул в окно, убедился, что ничего не изменилось, и приступил к методическим поискам.



Он решил начать с кухни-прихожей и ванной комнаты. Сначала самое простое – проверил все коробки, пакеты и посуду. Потом изучил пол и начал простукивать стены. Он не верил, что гопники устроили здесь серьезный тайник, но пока время есть, решил действовать по всем правилам.



Как и предполагал, в кухне ничего ценного не оказалось. Сокол чувствовал, что деньги, если они, конечно, еще есть, находятся где-то в глубине дома, в одной из трех комнат, но все-таки двинулся в ванную.



Там он денег тоже не обнаружил, зато нашел обрез, явно самодельный, с широким угрожающим дулом и патроны к нему – полтора десятка. Сокол покачал головой, вспомнив годы своей бесшабашной молодости в Магнитогорске, и положил оружие гопников на прежнее место.



Потом он быстро осмотрел проходную комнату – здесь вообще не было мебели, и все было открытым.



После проходной комнаты Сокол на минуту задержался – выбирал, куда двинуться дальше: в спальню или в общую комнату. Решил, что оставит спальню напоследок – она выглядела менее сложным участком. И действительно, на зал ушло больше всего времени – едва ли не час. В основном потому, что Соколу пришлось сдвигать две секции громоздкой стенки и при этом не шуметь. Как раз за стеной зала и была хозяйка, смотревшая телевизор.



Сокол проверил все, что мог, и ничего не обнаружил. Перед спальней он позволил себе несколько минут отдыха, во время которых изучал сквозь окно внутренний дворик. Он понимал, что партнеры предупредят его, если кто-то из гопников покинет «Черное золото», но была еще хозяйка, у которой наверняка был запасной ключ, и мало ли что ей могло взбрести в голову, например, глянуть, как молодые жильцы поддерживают порядок.



Было тихо, и Сокол приступил к последней комнате.



И почти сразу же обнаружил то, что искал: деньги. Приличная пачка и еще пистолет «ТТ». Под матрасом в изголовье одной из кроватей. Сокол даже улыбнулся подобному тайнику.



Оружие Сокол удостоил лишь одним взглядом и взялся за деньги. Даже снял свои тонкие темно-синие перчатки, чтобы удобней и быстрей посчитать. Сумма составила четыре тысячи триста двадцать долларов.



С минуту Сокол держал пачку в руках, смотрел на деньги – кружок света замер на портрете американского президента. Потом Сокол вытащил свой сотовый телефон и соединился с Маратом.



- Что у тебя? – быстро спросил Марат.



- Наши друзья действительно парни хоть куда. Все самое важное держат у себя дома. Представляешь?



- Сколько?



- Меньше четырех с половиной. Что делать? Оставлять все?



Пауза длилась секунд двадцать.



- Да, - сказал Марат. – Иначе будут сложности с финальной главой.



- Я тоже так думал.



- Ты скоро?



- Да. Сейчас приберусь в последней комнате, тут немного осталось.



- Сразу ко мне.



Сокол отключил телефон, сунул его в карман. Прислушался.



Он мог поклясться, что больше здесь нет места, где есть еще что-то интересное, скорее всего, деньги лежали только в одном месте, но решил довести начатое до конца – проверить всю комнату. Осталось совсем немного. Кто знает, какие еще глупости могут позволить себе гопники. Когда имеешь дело с подобной публикой, на обычную логику лучше не полагаться.



Спустя двадцать минут Сокол покинул этот дом.



 



 



 



4.



 



Артем улыбался, но внутри веселья не было.



Прошло два с половиной часа, но пока он не решил, как действовать дальше. Пока присутствие поблизости от гопников не принесло практических результатов.



Он уже сидел на нужном месте (кажется, девицы вообще не заметили, что он пересел, сдвинув их стулья), когда за столик присели двое молодых парней не старше двадцати пяти. Они не были знакомы с девицами, но, выяснив, что Артем не является парнем одной из них, поспешили это исправить. Артем иногда поддерживал разговор, но за развитием отношений между тремя девицами и двумя парнями не следил.



Вскоре он отметил, что одна из девушек, та, которая и предложила Артему самому выбрать для них угощение, пытается завязать с ним «живое общение». То ли он произвел на нее впечатление, то ли потому, что двое парней за столиком предпочли ее подруг. Артема это не напрягло: он отвечал односложно и без вдохновения.



Его волновало другое.



Уже прошла «развлекательная программа», как всегда бывало по субботам (глуповатые танцульки и фальшивое пение под музыку западных поп-звезд, разве что девушки в тонких, арабского типа, одеждах порадовали глаз своими грациозными движениями), уже дискотека была в разгаре, но Артем не продвинулся вперед.



Да, он разглядывал лица гопников, но, к сожалению, ничего не слышал, о чем говорили за соседним столиком. Все из-за проклятого грохота танцевальной музыки – единственная издержка, в общем, миленького заведения.



Дочь Полка сидела к нему спиной, и ее лица Артем не видел. Остальных он смог рассмотреть. Гопники пили водку, особенно налегал Водила. Не пил только Скуластый. Кажется, его пару раз уговаривала выпить Дочь Полка, наверное, требовала «опрокинуть за ее здоровье», но Скуластый отказывался, потягивая сок. И Артем отметил его, как самого серьезного из всей четверки, хотя убедился – основную роль играет Говорливый. На него чаще были обращены заискивающие взгляды, он вел себя, как лидер. Кроме того, он позволил себе какую-то реплику, глядя на Долговязого, когда тот поднимался из-за столика, и это вызвало ухмылку Водилы и недовольство Скуластого.



Да, Артем не обманулся в первом впечатлении. Долговязый – шестерка, и, наверное, не полностью посвящен в планы своих дружков. Впрочем, даже в этом уверенности пока не было.



Время перевалило за полночь. В танцы включилась Дочь Полка, а вместе с ней Водила, двигавшийся не изящнее бегемота, пожелавшего укусить себя за хвост, гоп-компанию, кажется, собирался покинуть скисший Долговязый, и Скуластый что-то говорил ему, наверное, просил остаться, но Артем по-прежнему не мог решиться на определенный выбор. Две композиции он подергался в одном круге с Дочерью Полка, но та была слишком занята собой, и Артем так и не выяснил ее реакцию на собственную персону.



Между тем, заметив, что один из парней за его столиком «конкретно готовый», у Артема возникла мысль, как проникнуть в эту шайку-лейку за соседним столиком. Во всяком случае, попытаться.



Решив согласовать дальнейшие действия с Маратом, Артем вышел из здания. На крыльце Марата не было, и темно-синего «Москвича» Артем тоже не заметил. Он уже достал мобильник, спускаясь по ступенькам, когда Марат возник поблизости. Похоже, он поставил машину подальше.



- Проблемы? – коротко спросил Марат.



- Не сказал бы. Один из них, тот четвертый, похоже, собирается уйти. Я не думаю, что он пойдет на Урицкого, но все же… Сокол еще там?



- Он уходит, не волнуйся.



- Что там?



- После.



Артем кивнул.



- Я вот думаю, стоит ли сближаться с нашими маленькими друзьями?



- Есть возможность?



- Да, появилась одна идейка. Так как? Есть смысл засветиться перед ними?



Марат помедлил секунду, кивнул.



- Ничего страшного. Если пойдут на контакт, попробуй, покопайся.



- Еще эта девка… Видно, что сучка, но вот не знаю, стоит ли к ней подкатить именно сегодня?



- Тебе виднее, Артем. Это ты с ними там сидишь, а не я. Так что выбор за тобой.



- За Долговязым ты пойдешь?



- Если Сокол не явится сюда раньше, пойду я. В чем он одет?



- Узкие серые джинсы и белая футболка с синими рукавами и воротником. Ты узнаешь его по комбинированной сине-белой футболке, внутри больше таких нет.



 



 



 



5.



 



Олег чувствовал, как настроение, несмотря на добротную музыку и танцпол, оккупированный в основном девушками, ухудшается и ухудшается.



Может, нужно было выпить, уступив домогательствам Алины? Впрочем, Олег понимал, что спиртное на него подобным образом не действует. Если дела плохи, выпив, он не перестанет думать об этом.



День, так хорошо начинавшийся, угрожал испортиться. И все из-за Паши, пожелавшего обсудить кое-какие дела и на отдыхе.



Несколько последних дней Олег уже не терзался ситуацией с Лехой. Казалось, все утряслось, Леха теперь с ними, скоро все с «подопечными» закончится, и друзья смогут взяться за другие дела, где нужны вложения денег. Скоро. Даже Паша обещал Олегу нечто подобное, добавляя, что они уже занимаются делом – купили автомобиль по дешевке и вот-вот перепродадут.



Осталось подождать совсем немного.



Паша не имел ничего против, что в «Черное золото» с ними пойдет Леха. Правда, он потребовал, чтобы именно Леха заказал билеты.



Вечер начинался нормально, но в какой-то момент Паша стал задавать Лехе разные вопросы, большинство из которых Олегу не понравились. Согласен ли он, что работать на Пашу и Олега гораздо лучше, нежели на государство? Не хочет ли он, чтобы Паша стал платить ему побольше? Если да, как он смотрит на то, чтобы самому взять на себя съем денег с одного из должников?



Леха отвечал уклончиво, говоря, что для надежности пусть с ним рядом будет кто-то другой.



- А одному слабо? – Паша ухмыльнулся. – Все равно ведь каждый из тех засранцев будет знать, что за твоей спиной – мы.



Леха замялся. Паша загонял его в тупик. И Олегу показалось, что все не просто так, что дело не в выпитом Пашей. Паша сознательно «колол» Леху. То ли провоцируя на новый разрыв отношений, то ли добиваясь, чтобы Леха признал, что он лишь подчиненный в их компании. И Паша не стеснялся присутствия Алины. Да, она вряд ли все слышала – то отходила потанцевать, то просто пялилась на танцующих, потягивая водку, но тем не менее.



Леха пробормотал, что ему надо отлить, и встал из-за стола.



И Паша, проводив его взглядом, сказал:



- Нет, все-таки наш Леха – лошок. Уж извини, Олежка, но я не понимаю, как я с ним раньше корешился.



Олег понял, что Леха эту реплику не услышал, но ему захотелось заорать на Пашу, чтобы он прекратил эти попытки показать, насколько он выше Лехи. И, по большому счету, всех остальных.



Олег сдержался. Он понимал, что Паша пьян и, возможно, это сыграло не последнюю роль. Возможно, завтра Паша заочно извинится, хотя бы потому, что кое-что из его реплик слышала Алина. Но не раньше, завтра. Сегодня же он слишком возбужден, и Олег ему ничего не докажет. Только вынудит его взяться за Леху с новой силой.



Олег подумал о деньгах, о перспективах, которые окажутся под угрозой в случае разрыва с Пашей, и промолчал. Ничего, он найдет момент, когда Паша будет расслаблен, и заставит извиниться за слова в адрес Лехи. По крайней мере, Паша признает, что был не прав.



К счастью, Паша оставил Леху в покое, но тот все равно несколько раз порывался уйти. Олег его отговаривал, но позже согласился с другом – ему лучше уйти.



 



 



 



6.



 



Один из парней, соседей по столику, с неприятным лицом и запахом водки изо рта, не найдя понимания у своего приятеля, пытался что-то сказать Артему, вернувшемуся после отлучки.



Артем его не слушал, правда, с понимающим видом кивал.



Потом он заметил, что Скуластый, что-то сказав Говорливому, поднимается из-за стола, и понял, что момент пришел.



Дочь Полка по-прежнему отплясывала. Водила пытался что-то втолковать какой-то девице, которую вытянул из танцпола к сцене. Его «штормило», он шатался, и бедному малому приходилось нелегко. Скуластый направился следом за Долговязым, и Говорливый остался один.



Артем не колебался. Он подался к пьяному соседу по столику и негромко сказал:



- Слышь, земляк, тот кореш сзади на тебя бочки катит. Я слышал, как он сказал, что ему твоя прическа не нравится. Мол, такие прически только у лохов бывают.



Прическа у парня была обычной, волосы чуть укороченные, но не сильно, ничего особенного, но это сейчас не имело значения. Парень запнулся, недоверчиво поглядел на Артема.



Тот кивнул.



- Да, я сам слышал, бля буду.



Парень пьяно повернулся, чтобы искоса глянуть на того, кто его за глаза оскорбил.



- Давай, - прошептал Артем. – Встань, скажи ему, что это он – лох.



Парень колебался, и Артем поддал жару:



- Давай, давай, не дрейфь. Не то наши девчонки решат, что мы сами лохи.



Это подействовало.



Парень поднялся, поворачиваясь к Говорливому. Сделал к нему неуверенный шаг, остановился. Говорливый не сразу заметил, что на него обратил внимание кто-то из-за соседнего столика – он смотрел на танцующих девушек и ухмылялся.



- Эй, слышишь, - заговорил сосед Артема. – Ты это… Что-то мне ляпнул?



Говорливый заметил, что к нему кто-то обращается, но вряд ли расслышал слова.



- Что? Не понял.



- Это ты на меня бочки катишь? – чуть громче сказал сосед Артема.



Говорливый замер, глядя на парня. Теперь он расслышал слова, но смысл не сразу дошел до него. Артем следил за ним, готовясь вмешаться и «разнять» парней, убив потенциальную драку в зародыше.



Кажется, сосед Артема принял паузу за слабость со стороны Говорливого и осмелел, шагнув к столику.



- Ну, так чего ты теперь заткнулся? – спросил он.



Лицо Говорливого изменилось – он понял, что на него просто «наезжают».



- Чего? – и он начал подниматься со стула.



Артем возник между ними.



- Извини, земляк, - он даже успел похлопать Говорливого по плечу, оттолкнув своего соседа по столику. – Он ни черта не понимает, так надрался. Извини, если что. Я с ним сейчас сам разберусь.



И Артем развернул соседа, усадил его за столик. Тот, озадаченный, подчинился. Артем быстро шепнул ему:



- Бля, это не тот, не тот. Тот ушел. Ты пока посиди, я сам с тем козлом разберусь. Он вышел, я его сейчас найду. Садись.



И Артем снова подался к Говорливому. К счастью, тот не порывался « выяснить, что по чем» и уже сидел на своем месте. В «Черном золоте», как ни странно, не было принято устраивать потасовки в самом зале, в отличие от иных мест этого города.



- Земеля, - быстро произнес Артем. – Ты не обижайся. Не трогай этого мудака, лады? Его и бить не надо, дунешь – упадет! Так что? Не в обиде?



Говорливый великодушно кивнул. Не был он сейчас склонен к ненужным, необязательным разборкам, тем более перед ним извинялись.



- Договорились, - сказал он.



Артем снова похлопал его по плечу и вернулся на свое место.



Выждать паузу, убедившись, что сосед по столику больше не полезет, куда не надо, потом снова подойти к Говорливому и сказать ему, что Артем хочет «проставиться», чтобы загладить вину своего соседа по столику.



Артем ждал, поглядывая на Говорливого. Тот забывал о недоразумении, тут еще и Скуластый за столик вернулся. Сосед Артема тупо смотрел перед собой, и Артем сдерживал улыбку. Удача Артему сегодня благоволила. Его сосед слишком пьян и наверняка уже через минуту забыл о том, что кто-то за соседним столиком его оскорбил.



Артем заметил, что Говорливый встал из-за стола и пошел к выходу. Скорее всего, отлить. Артем выждал паузу и двинулся следом. Он встал в переходе между залом и баром и, когда заметил Говорливого, сделал вид, что выходит из зала.



Артем улыбнулся, останавливаясь.



- Как дела, земляк? – спросил он.



- Нормально, - буркнул Говорливый.



Он не собирался останавливаться, и Артему пришлось встать у него на пути.



- Слышь, земляк, ты извини, что так вышло. Я этого мудака, в общем, и не знаю, просто за одним столиком сидим.



- Все нормально, - повторил Говорливый, скользнув по Артему равнодушным взглядом. – Замяли.



- Я это… Давай выпьем вместе. Я проставляю. Я, считай, виноват. Ты что хочешь: водки или мартини?



Говорливый поморщился.



- Не сегодня. Я… У нас разговор с друзьями.



И он обошел Артема.



- Как хочешь, земляк, - сказал тот вслед. – Извини.



 



 



 



7.



 



Артем подумал, что поступил правильно, когда подошел к Говорливому вместо того, чтобы бесцеремонно подсесть к нему за столик, как планировал поначалу.



Как оказалось, Говорливый – та еще штучка. Присядь Артем к нему за столик, и вряд ли бы при нем гопники чувствовали себя свободно. Словом, не совсем придурки. Артем засветил бы свою физиономию перед другими, а так его запомнил один Говорливый, да и то, как прохожего, с которым встретились взглядом. Попытка «подружиться» не удалась.



В крайнем случае, если понадобится, Артем может «случайно столкнуться» с гопниками на улице. Быть может, в следующий раз настроение у Говорливого окажется лучше.



Артем уже раздумывал, стоит ли возвращаться назад, за столик, или же разумней вообще уйти с «Золота», когда в потоке молодых людей, выходивших из зала, мелькнуло знакомое лицо Дочери Полка. Артем раздумывал недолго.



Он встал у девки на пути и, широко, уверенно улыбаясь, пробормотал:



- Почту за честь угостить вас мартини, миледи. Вот только как на это посмотрит ваш бой-френд?



Дочь Полка улыбнулась! Немного стервозная улыбка, но в ней явно промелькнуло самодовольство. И Артем быстро добавил:



- Так как? Мартини с лимоном – это блаженство!



Телка воровато оглянулась.



- Не здесь и не сегодня.



- Хорошо, - легко согласился Артем. – Тогда завтра?



Помедлив, девица кивнула.



- Можно завтра.



- Во сколько?



- Лучше днем, вечером я занята.



- Отлично, - Артем улыбнулся еще шире. – Я так понял, по городу лучше не шляться, да?



Дочь Полка быстро кивнула.



- Тогда пойдем ко мне, это надежней всего, - Артем не спрашивал и не предлагал, он констатировал факт. – Меня зовут Артем.



- Алина.



- Весьма приятно. Теперь телефончик для связи.



Алина быстро продиктовала номер и добавила:



- Только не звони до двенадцати – я еще буду спать.



- Ты прелесть, - пробормотал Артем, тоже переходя на «ты».



- Все, я пошла. Позвонишь.



Артем проводил ее взглядом, плотоядно улыбнулся. Так, кажется, в компании гопников появилась трещинка, куда вполне можно протиснуться.



Больше ему здесь нечего было делать, и Артем пошел к выходу из клуба.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   25



 



 



 



1.



 



Марат пригубил грейпфрутового сока и спросил:



- Ты понимаешь, Артем, что нам потом придется избавиться от нее? Если с ней еще что-то выгорит.



Артем кивнул.



- Издержки производства. Кстати, никто не увидит меня, идущим с ней под ручку.



- Ты же днем с ней встречаешься.



- Это не проблема. Как только она подойдет ко мне, я шепну ей, что почти женат, и лучше ей идти ко мне в гости так, словно мы друг друга не знаем.



Марат помолчал, прежде чем задать следующий вопрос.



Времени у них было достаточно – часовая стрелка приближалась лишь к девяти утра. Они сидели под яблонями, Марат, как всегда, в кресло-качалке. Сокол еще спал, и его не будили. Еще вчера Марат решил, что слежку пока можно прервать.



Теперь они знали, что гопников всего четверо, знали, где живет каждый из них (вчера Сокол проследил до самого дома Долговязого), знали, когда и где их найти.



Оставалось лишь обсудить детали и выбрать оптимальное решение.



- Артем, - заговорил Марат. – Я понимаю, если сблизиться с ними на правах своего парня, твою физиономию могут запомнить со стороны. Я это понимаю, но все же… Давай ты еще раз подумаешь: ты уверен, что вариант с девицей дает больше шансов?



Артем хмыкнул.



- Да, уверен. С ней я потрахаюсь, а с ее дружками – нет!



Марат улыбнулся, но на лицо быстро возвратилась прежняя маска.



- Позже посмеемся.



Артем посерьезнел, кивая.



- Мне кажется, - сказал он. – Я к ним в душу не залезу. На это надо угрохать кучу времени. Понимаешь, Говорливый стремится доминировать и на любого, кого не сам позвал на пикничок, будет коситься. И я не уверен, что этим можно воспользоваться и настроить против него, например, Водилу. Сомневаюсь я, что кто-то из них, позарившись на какие-то перспективы, предаст остальных. Да, они не выглядят сплоченной группой, но это ни о чем не говорит. Я чувствую, что из этого варианта ни хера не выйдет. Может, я чего-то не знаю, но тогда тем более не помешает покувыркаться с их стервой. Глядишь, чего-нибудь интересное выспрошу.



- Только я тебя прошу – не спеши, - сказал Марат. – Время есть, и лучше встретиться с ней несколько раз, чем ошибиться. Прощупывай почву.



- Обижаешь, Марат.



- Ты сам должен понимать: вариант с девкой слишком классический, чтобы полностью на него рассчитывать. Сначала надо изучить ее. Кто знает, может, она нам покивает, что все сделает, а сама кобелю своему при первой же встрече обо всем расскажет. Вдруг она верит, что дружки ее очень круты? Или, того хуже, побежит в родную ментовку, сдаваться и каяться.



- В ментовку – вряд ли, - заметил Артем. – Но остальное не исключается.



- Ладно. При первой встрече не особенно усердствуй. Во сколько будешь ей звонить?



- В полдень.



 



 



 



2.



 



Олег проснулся и долго лежал в кровати, глядя в потолок.



Солнце давно встало, спать больше не хотелось, хоть Олег и чувствовал себя разбитым, но он по-прежнему лежал, не вставая. Почему-то ощущал он себя так, словно вчера выпил. Нехорошо. Даже тошнотворно.



И еще присутствовала необъяснимая тревога. Как будто могло случиться то, чего он опасался. Нечто из разряда того, что меняет жизнь в худшую сторону.



Эта тревога была отчетливой, когда Олег только проснулся. Потом ощущение ослабло, и к тому моменту, когда он лежал с открытыми глазами, ощущение иссякло, превратившись в нечто такое же эфемерное, как подзабытый ночной кошмар. Однако на его месте оставалась странная неудовлетворенность.



Наконец, Олег сел в кровати, подложив под спину подушку. На душе было гадко, так же, как во рту. Утро воскресения всегда выдавалось тихим, и все-таки он слышал смутные звуки у соседей.



Он вспомнил вечер в «Черном золоте», Пашу, Леху, Алину, и тяжело вздохнул. Подумал, что скоро не сможет выдерживать Пашу, его амбиции, замашки. И все же Олег понимал: надо протянуть некоторое время, чтобы после, получив свою долю, отделиться. Разбежаться в разные стороны.



В принципе это можно было сделать сейчас, сегодня, но Олег опасался, что Паша воспротивится его уходу так, что по своей воле деньги не согласится отдать. И что тогда прикажете делать? Устроить потасовку?



Это выглядело величайшей глупостью, ни больше, ни меньше.



Кажется, Олегу придеться потерпеть. Если он хочет, чтобы все, что он прошел за последние две недели, не стало напрасным.



Он снова подумал о Лехе и понял, что должен позвонить другу.



После минуты гудков трубку сняли.



- Привет, - пробормотал Олег. – Как ты?



- А-а… Так себе.



- Понятно. Ты не обращай на него внимания. Он просто перепил вчера.



Леха ничего не ответил.



- Может, прогуляемся сегодня вечером? – предложил Олег. – Сначала проедем по должникам, потом – прогуляемся.



Олег вспомнил, что вчера Паша предлагал Лехе «снимать» деньги в одиночку, и уже хотел заверить его, что будет вместе с ним, но друг опередил его:



- Знаешь, Олег, я… Я тут подумал и… В общем, я буду дальше работать на своей работе. Отпуск скоро кончится. Вот. И лучше вам… без меня…



Олег не знал, что сказать. Его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны он жаждал переубедить друга, что осталось совсем немного, скоро они займутся чем-то законным и больше не будут напрягать людей. С другой стороны он… порадовался за Леху. Порадовался, что другу больше не придеться быть чем-то вроде шестерки Паши, не придеться ездить вместе со Светиком на Береговую, чтобы изъять у «подопечных» очередную сотню долларов. Не придеться выслушивать Пашины высокомерные нападки.



И еще не придеться подавлять собственную натуру.



- Ты слышишь, Олег? – спросил Леха.



- Да, - устало, безжизненно отозвался тот.



- В общем, я… Вам без меня даже лучше будет. Я… Я как обуза.



- Нет, Леха, не болтай ерунды. Ты не… Ты… - Олег запнулся: переубеждать друга не было сил. – Послушай, а если Светик к тебе заедет, что ты ему скажешь?



- Скажу, что у меня живот болит, и я никуда не поеду. Понос у меня, ну, что я могу сделать?



Олег кивнул, словно Леха мог его видеть. Да, Леха никуда не поедет, и для Паши это станет поводом, чтобы больше не предоставлять бывшему другу никаких шансов.



Может, это и к лучшему?



- Так что, вечером куда-нибудь пойдем? – спросил Олег.



- Нет, Олег, я буду дома. Никуда почему-то не хочется.



Олег не настаивал. Он и сам не был уверен, что ему необходимо встретиться с Лехой именно сегодня. Лучше уж в другой раз. Через день-два.



- Ты звони, Леха. Не пропадай.



- Конечно.



И он положил трубку.



 



 



 



3.



 



Она курила в постели (Артем позволил ей: выходить на балкон или площадку неразумно), и он, искоса наблюдая за ней, не мог сдержать улыбку.



Все получилось, как нельзя лучше, к тому же быстро. Встретились, Артем сказал пару слов, прошли друг за другом в его квартиру, выпили, девочка поломалась для вида, но потом, когда его тисканья ее возбудили, сама начала раздеваться.



И времени – всего лишь полчетвертого.



Артему понравилось. Все эти делишки для него не имели особого значения, по крайней мере, если он преследовал определенную цель, как сегодня, но он получил удовольствие. Дочь Полка орала, когда он отрабатывал свою мужскую роль, и ему пришлось прикрывать ей рот. Хорошо еще, что сейчас день, движение машин на улице, крики детей. Ночью ее вопли разбудили бы не одно соседское семейство.



Она покосилась на него, заметила его ухмылку и потребовала:



- Чего улыбаешься?



- Да так, - он пожал плечами. – О своем думаю.



- О чем? Говори, - потребовала она.



- Ничего особенного. Вспомнил кое-что.



- Нет, ты говори давай. Ну!



Дочь Полка оказалась та еще стерва. И как с ней Говорливый-то управляется?



Эта мысль заставила физиономию снова растянуться в улыбке.



- Ну, говори же! Сейчас же.



Она смотрела на него едва ли не с подозрением, словно догадалась о его мыслях, и Артем сказал первое, что пришло в голову:



- Да что говорить-то? Просто анекдот вспомнил, и все.



- Расскажи.



- Он пошлый.



- Ну, расскажи. Тебе что, жалко?



- Ну, ладно. Только не кривись, если не понравится. Сама напросилась.



Она с готовностью кивнула.



- Однажды гусары обсуждали, как провели выходные, - начал он. – Поручик Ржевский сказал: «Был я, господа, давеча в бедняцком квартале. Подходит ко мне девочка, лет двенадцати, такая маленькая, худенькая, кажется, ветром подует – она упадет. И говорит мне: «Дядечка, дайте мне, пожалуйста, хотя бы корочку хлеба. И делайте со мной, что хотите». Я плакал, господа. Я драл ее и плакал».



Секунду не было никакой реакции. Потом Дочь Полка захохотала, и это продолжалось с короткими перерывами минут десять. Только умолкала, после чего ее снова разбирал смех. Артем заулыбался, видя ее реакцию.



Когда она успокоилась, Артем спросил:



- Неужели твой мачо тебя так не смешит?



Она неопределенно махнула рукой, все еще улыбаясь.



- Чем он вообще занимается? – Артем решил, что пора направить разговор в нужном направлении. – Он и его дружки?



Она ответила не сразу.



- Он очень серьезный человек, - ее лицо стало высокомерным, как будто она сообщила, что получила главную роль в голливудском блокбастере. – Они выбивают долги.



Артему стоило усилий, чтобы не расхохотаться. Он сделал вид, что протирает пальцами глаза. Господи, до чего же некоторые провинциалочки мнят о себе! Сами по себе пустышки, но самомнение гигантское. Только потому, что они выглядят привлекательно, как будто этого достаточно.



Он выбивает долги! Да, в глазах такой вот Дочери Полка это деяние по-настоящему крутое, деяние для Настоящих Мужчин! Еще бы. Ведь только Крутой Пацан может пойти к кому-то и потребовать монеты, которые кто-то кому-то задолжал.



Впрочем, кем еще Дочери Полка восхищаться в этой деревне? Банкиров нет, звезды эстрады предпочитают жить в другом месте, бизнесмены все какие-то комнатные.



- Значит, парни серьезные? – переспросил он.



- Да, - подтвердила она.



- У тебя что, громадная любовь с ним? Или как?



- Или как, - отозвалась она, потом снизошла до ответа. – Мне-то что? Он по мне фанатеет, ну и ладно.



Артем помолчал.



- Так если мне надо будет, я к ним могу обратиться? Чтобы мне помогли деньги вернуть?



На секунду в глазах Дочери Полка мелькнула растерянность, словно она испугалась, не взболтнула ли лишнего.



- Не знаю, не знаю, - пробормотала она. – Я с ним о делах не говорю. Это не мои проблемы. А что, кто-то тебе должен?



Она пожал плечами.



- Это я так. На всякий случай.



И про себя подумал: «Ты лишь делаешь вид, что у тебя длинные и опасные когти. На самом деле ты трусливая сучка».



Он повернулся к ней, наваливаясь, и прошептал:



- Ну-ка, раздвинь ножки.



 



 



 



4.



 



- Я тебя слушаю, - сказал Марат.



Он стоял у кухонного окна, мелкими глотками потягивая чай из высокого стакана. Изредка он позволял себе нечто неуместное для здешних широт. Например, чай со льдом. При этом на улице необязательно стояла жара.



- Как у вас-то дела? – спросил Артем. – Гопники еще не разбежались?



Марат серьезно покачал головой.



- Нет, они на месте. Немного попрессовали нашего друга Костика, обещали голову оторвать, если через три дня денег не будет. И, кажется, наш друг испугался. Когда я ему позвонил, он чуть не орал в трубку. Пришлось пообещать, что все будет хорошо. Так что там у тебя на любовном фронте?



Артем широко улыбнулся.



- Покувыркался вдоволь.



- И?



- В общем, Марат, можно уже завтра начинать. Нечего тянуть. Через девку все получится.



Марат молчал, глядя на Артема. Ничего не спрашивал, просто смотрел.



- То, что она сука, я сразу знал. Так вот: если ее сначала припугнуть, потом денег предложить, а лучше даже сунуть какой полтинник, чтобы поняла, что с ней не шутят, потом снова предупредить, чтоб не дурила, я уверен – проблем никаких не будет. Только надо припугнуть конкретно, чтоб почувствовала, как жизнь хороша. И не стесняться в антураже. Эта тварь тянется к тем, кто покруче. Ей мозги одними деньгами вправить можно. И страхом. Доступно объяснить, что пожалеет, если сделает что-то не так.



Марат прошелся по кухне. Допил чай и поставил стакан в мойку.



- Значит, ты за то, чтобы наша подружка напоила гопников чем-нибудь таким, из-за чего они все дружно лягут баиньки?



- Можно обычным клофелином.



- В общем, устроить славный пожарчик, так? Типа, гопники перепили, и кто-то, закурив, отрубился и выронил зажженную сигарету?



Артем улыбнулся.



- Это оптимальный вариант. Обидно, досадно, но что ж поделать?



Марат снова прошелся по кухне.



- Надо бы со Степаном Васильевичем поговорить. Не откладывая.



Артем нахмурился.



- Он тут причем? Не лучше ли, чтобы он ни хрена не знал до того момента, как ты ему позвонишь и предложишь забрать свои монеты?



Марат ответил не сразу.



- Да будет тебе известно, друг мой, что, даже сильно обгорев, в человеческом теле остается много интересного. Можно перерезать глотку, и то, что это было, не определит ни один эксперт, так тело меняется из-за огня. Но вот клофелин экспертиза найти может, если даже от тел ни хрена не останется. Так что… - Марат развел руками.



- И что? – Артем помрачнел. – Ты хочешь сказать, этот вариант не пройдет?



- Нет, я хочу сказать другое. Согласится ли Степан Васильевич на такой поворот в деле? Если спустя какое-то время кто-то неусидчивый из местных мусоров попытается представить так, что трагедия на Урицкого, возможно, вовсе не несчастный случай. И вообще не помешает уточнить, есть ли здесь такие умные и совестливые ребятки, которые захотят заниматься какими-то пьяными гопниками, сгоревшими по собственной глупости.



Они помолчали, и Артем спросил:



- И сколько на это уйдет времени?



Марат достал свой сотовый.



- Это мы и должны узнать.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   26



 



 



 



1.



 



Было раннее утро, но Марат давно не спал. Он стоял у калитки, медленно вдыхал свежий прохладный воздух, прислушивался к пению птиц, к далекому гулу редких автомобилей.



Он ожидал Степана Васильевича.



Вчера они встретились в семь вечера. Марат сам пришел к Степану Васильевичу. Обо всем рассказал, описал предполагаемый план, как они собираются «решить проблему Степана Васильевича». Добавил, что прежде «изымут деньги, и волноваться не стоит».



Кажется, Степан Васильевич остался доволен. Выразил благодарность Марату, что тот вникает в такие незаметные на первый взгляд мелочи. Он пообещал срочно поговорить «кое с кем» и разузнать, надо ли чего-то опасаться, когда «дело будет сделано».



Марат попрощался и предложил перезвонить ему в любое время.



Степан Васильевич позвонил почти в полночь. Сообщил, что все в порядке, что ни о чем беспокоиться не стоит, вот только сегодня он подустал и нельзя ли встретиться с Маратом завтра утром?



Марат не настаивал на немедленной встрече. Раз Степан Васильевич сказал, что все в порядке, значит, вариант с пожаром они вряд ли отклонят. И можно не спешить. Утром, так утром.



Степан Васильевич пообещал, что позвонит не позже семи часов.



Он так и поступил, и теперь, в пятнадцать минут восьмого утра, Марат ожидал его у калитки. Стоял, не думая о предстоящем разговоре, и наслаждался утром.



Спустя десять минут он услышал шорох чьих-то шагов и распахнул калитку. Это был Степан Васильевич. Одетый просто, скорее, даже по молодежному: рубашка и джинсы. Он улыбнулся Марату, и они пожали друг другу руки.



Марат провел гостя в дом.



- Перекусить не желаешь, Степан Васильевич? Я вчера себя печенкой жареной баловал. Еще много осталось. Разогреть?



- Спасибо, Марат, просто чаю. Не могу я с утра желудок набивать, не хочется до самого обеда.



- Хорошо. Чайку хоть с булочкой?



- Без ничего, Марат. Один чай.



- Как скажешь, Степан Васильевич.



Он поставил чайник, рассыпал заварку по чашкам. Марат не торопил гостя, ожидая, когда тот сам расскажет все, что нужно.



Степан Васильевич молчал, задумчиво изучая из окна кухни сад.



Когда они взяли в руки каждый по чашке чая, приправленного липовым цветом, Степан Васильевич заговорил:



- Поговорил я с нужным человеком, Марат. Ты можешь ни о чем не беспокоиться. Вряд ли дойдет до того, что заведут дело о преднамеренном убийстве. Во-первых, времени пройдет месяц, не меньше. Пока они экспертизу проведут. Понимаешь, в этом городе такое не делается. Пошлют в областной центр. То, что надо, соскоблят и отправят, куда полагается, но все это, как обычная формальность.



С минуту они пили чай в тишине. Потом Степан Васильевич добавил:



- И, во-вторых, Марат, что самое важное: никому здесь это не надо. Это лишняя проблема, возбуждать уголовное дело, после чего долго и безрезультатно копаться. Так что об этом забудут. Для собственного спокойствия. От себя могу добавить, что мой человек обещал этим озаботиться. Он проконтролирует, чтобы, каким бы не был результат экспертизы, это ничего не изменило.



Марат кивнул.



- Отлично, Степан Васильевич.



Степан Васильевич искренне улыбнулся, поставил пустую чашку.



- Спасибо за чаек, Марат.



- Не за что.



- Ну, пойду я. Не буду занимать твое время.



Марат не спорил. Он проводил гостя до калитки, пожал ему руку и вернулся в дом.



В кухне уже стоял Артем, проводивший эту ночь в доме Марата. Пока Марат ожидал гостя, Артем дремал в соседней с кухней комнате. Наверняка он слышал весь разговор.



- Ну? – Марат глянул на партнера. – У тебя есть еще вопросы?



Тот кивнул.



- Да. Могу я ей сегодня снова присунуть? – и захихикал.



Марат пожал плечами, даже не улыбнувшись.



- Как хочешь.



 



 



 



2.



 



Дочь Полка, как и вчера, снова кричала во время близости, и Артем улыбался при мысли, что в соседней комнате находятся Марат и Сокол. Сидят, ждут нужного момента, чтобы предстать перед телкой гопников, и все слышат.



Сегодня утром, когда Сокол прибыл в дом Марата, они некоторое время решали, быть ли в этой квартире втроем или хватит только двух.



С одной стороны не было нужды показывать Дочери Полка лица всей группы, с другой стороны (это отметил Артем) двое незнакомых мужчин вместо одного усилят воздействие на девицу. И на съемную квартиру Артема Марат отправился вместе с Соколом.



Они уже находились там, когда Артем привел болтавшую без умолка девицу. Они слышали, как она требовала мартини, и как Артем сказал, что «каждый день пить вредно».



Сейчас, скатившись с Дочери Полка и наблюдая, как она тяжело дышит, Артем не удержался и захохотал.



Девица глянула на него и нахмурилась.



- Ты чего?



Не получив ответа, она разозлилась и ударила его кулачком по плечу.



- Хватит ржать! – потребовала она. – Чего тебя понесло?



- Если б ты знала, - смеясь, сказал Артем. – Если б ты только знала!



Она снова ударила его кулачком, на этот раз сильнее.



- Что еще случилось?



- Да пошла ты… - Артем ущипнул ее за бедро.



Она ойкнула.



- Что ты делаешь?!



- Тебе разве не нравится?



- Что?! Придурок, разве это может понравится? Идиот!



Она попыталась встать с кровати, но Артем задержал ее, взяв за локоть. Он уже не смеялся, только улыбался, глядя на нее.



- Я знаю. Тебе это нравится, - сказал он утвердительно. – Нравится, сучка.



- Что? Как ты меня называешь?



- Сучка. А что?



Она снова попыталась встать с кровати.



- Все, я ухожу. Ты ненормальный, и я не хочу больше с тобой…



- Сначала тебе придеться поговорить еще с одним человеком. Потом, может быть, и уйдешь.



- Что?



Она глянула ему в глаза, не понимая, о чем он говорит, и тут заметила, куда направлен его взгляд. Казалось, Артем на кого-то смотрел. Алина резко оглянулась.



На пороге спальни стоял незнакомый мужчина.



Алина дернулась и завизжала.



 



 



 



3.



 



Она так испугалась, что даже не заметила, как Артем зажал ей рот, не говоря о том, что не услышала требование заткнуться.



Незнакомый мужчина прошел к креслу и сел.



Алина перестала кричать, и до нее дошло, что она обнаженная. Она попыталась натянуть одеяло, но на одеяле лежал Артем.



- Обойдешься, - буркнул он.



Алина попыталась закричать, но вместо крика получился тоненький визг. Артем влепил ей пощечину.



- Заткнись!



Она засипела, вращая головой, хватая ртом воздух. Она по-прежнему хотела позвать на помощь, но, казалось, кто-то невидимый сдавил ей горло.



- Ну-ну, - пробормотал мужчина в кресле. – Будет, будет. Перестань.



В дверном проеме появился третий мужчина. Заглянул и снова исчез. Господи, сколько их здесь!? Алина дернулась, вырвала все-таки из-под Артема часть одеяла, укрылась.



- Что вам надо? – прохрипела она.



Мужчина в кресле, выглядевший так, как будто сидел у себя дома, размышляя, чем скоротать свободное время, оглядел ее контуры под одеялом.



- Любишь это дело, да? – ответил он вопросом на вопрос.



- Что вам надо? – повторила Алина.



Ее начала бить мелкая дрожь.



Мужчина встал с кресла, шагнул к кровати, сел с краю, вблизи Алины. Та попыталась отодвинуться, но сзади лежал Артем.



- Не ерзай, - сказал он.



Алина неожиданно для себя попыталась соскочить с кровати, чтобы вырваться из комнаты и, возможно, из квартиры, но Артем, схватив ее за волосы, грубо, бесцеремонно, вернул ее на место. И рывком сорвал одеяло.



Алина пыталась снова укрыться, но Артем сжал ее руки.



- Лежи тихо, сучка.



- Не трогайте меня, - Алина едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.



Мужчина с внешностью неприметного инженера ухмыльнулся, глядя ей в глаза.



- Отпустите меня, - потребовала Алина. – Или я соседей позову.



Мужчина покачал головой.



- Не советую, - равнодушно сказал он.



Алина сжалась. Ее трясло, ей хотелось плакать, хотелось в туалет, и она опасалась, что вот-вот обмочится прямо в кровати. И еще ей было стыдно: она лежала голая перед незнакомым мужчиной, который скучающе разглядывал ее.



- Ну, что? – прервал затяжную паузу Инженер. – Готова пообщаться?



У Алины потекли слезы.



- Не трогайте меня, пожалуйста. Мне домой надо. Меня папа ждет.



Артем за спиной заржал. Гнусный, издевательский смех.



Инженер даже не улыбнулся. Он смотрел ей в глаза и, кажется, вообще не обращал внимания на обнаженную грудь и лобок Алины.



- Ты же только что со мной трахалась, - заметил Артем. – Говорила, что довольна. И что сейчас изменилось?



Алина хотела что-то сказать, но не смогла. Ее душили рыдания.



Инженер шевельнулся и сказал:



- Ты, девочка, не о том думаешь. Мне твоего добра за даром не надо. Я о другом.



Алина сквозь слезы жалобно, с надеждой глянула на него.



- Отпустите меня домой, пожалуйста.



- Сейчас пойдешь. Сейчас. Только сначала ты нам кое-что пообещаешь.



 



 



 



4.



 



Где-то на улице кричали дети, сигналили автомобили. В квартире этот мир казался отдаленным, обособленным.



Алина смотрела на Инженера непонимающе, с испугом.



- Нам кое-что задолжали дружки твоего хахаля, - сообщил мужчина. – Они нам должны, понимаешь? Мы могли бы их головы дурные поотрывать, но не хочется шуметь. Еще простой народ перепугается, подумает, что по улицам опасно ходить.  Некрасиво.



Он замолчал, словно хотел убедиться, что до девушки дошел смысл его слов. Алину по-прежнему колотило, но дрожь слабела. Все еще не веря в происходящее, она начинала осознавать, что ее не собираются изнасиловать, поглумиться или вообще убить. Испуг оставался, но он был смягчен спокойствием в голосе Инженера, его неподвижностью.



Между тем из-за ее спины выбрался Артем, стал одеваться, и Алина медленно, сомневаясь, не совершает ли ошибку, снова натянула на себя одеяло.



- В общем, ты нам поможешь, - продолжил Инженер. – Я не спрашиваю, я утверждаю. Поможешь для твоего же блага. Мы просто заберем свои деньги, поговорим с этими болванами и отпустим их на все четыре стороны. Вот и все. И даже заплатим тебе. Понимаешь? Заплатим. Как ты на это смотришь? Например, тысячу долларов. За то, что ты подпоишь своих гопников водкой с очень приятной добавкой, и они сладко заснут. Как считаешь, это ведь хорошая сумма для такой девушки?



Алина не решилась ни кивнуть, ни покачать головой.



- К тебе ведь обращаются, - заметил Инженер. – Ответь, пожалуйста. Ты хотела бы заработать?



- Да, - сипло отозвалась Алина.



- Ты просто умница, Алина, - Инженер улыбнулся одними губами. – Сейчас я расскажу тебе подробности, что и как ты должна делать, только сначала ты мне ответишь на кое-какие вопросы. И запомни: я не советую тебе делать то, что нам не понравится. Просто не советую. Если ты думаешь, что сможешь найти защиту у своих гопников, ты сильно заблуждаешься. Если ты думаешь, что сможешь убежать из города, тогда… Что ж, придеться навестить один дом.



Инженер вздохнул, как бы с сожалением, и внезапно выдал адрес Алины и ее телефон.



- Я правильно сказал? – спросил он.



Это произвело впечатление. Алина раскрыла рот. Пытаясь глотнуть воздуха. Конечно, она не могла знать, что вчера, расставшись со своим новым любовником по имени Артем, ее до самого дома проследил тот мужчина, который сейчас маячил на выходе из спальни.



- Правильно, - ответил Инженер на свой же вопрос. – Так вот, если ты окажешься достаточно глупой, чтобы сбежать, нам придеться навестить твоих папу, маму и младшего братика. Поверь мне, если у нас не будет иного выхода, нам придеться пошуметь. И твоих же гопников придеться ликвидировать. Вместо того чтобы просто поучить уму-разуму и оставить в живых.



Пауза.



- Ты меня понимаешь, Алиночка?



Она кое-как кивнула.



- Нет, ты вслух скажи.



- Да, понимаю, - казалось, говорила вовсе не она.



- Умница. Теперь вопросы. Твоих дружков четверо? Или есть кто-то еще? Только думай, прежде чем сказать неправду.



Алина собралась с силами, кивнула.



- Да, четверо. Правда, тот Леха… четвертый друг. Паша его не уважает и… не хочет с ним… Не хочет с ним ничем заниматься. Они… Олег, Пашин друг, хочет, чтобы Леха был вместе с ними, но Паша… не хочет.



- Паша, я так понимаю, у них за главного?



- Да.



- Тот дом, где Паша находится, съемный?



- Да. Это у них вроде… места сбора.



- Теперь скажи: ты можешь собрать их всех? Например, завтра? Придумать повод и предложить им отметить что-то или просто посидеть, выпить? И принести при этом свои бутылки?



Алина открыла рот, но запнулась.



- Я задал тебе вопрос, Алиночка.



- Не знаю, - промямлила она.



- Это не ответ, моя милая. Ты должна знать. Должна.



С полминуты она тщетно пыталась заговорить, потом кивнула.



- Могу. Не знаю, я… Я попробую их собрать.



- Вечером, - подсказал Инженер. – Вечером, чтобы никто потом не шастал и не приходил их проведать.



Алина кивнула. Ее снова начала бить дрожь.



Инженер полез в карман рубашки, извлек стопку долларов, от вида которой у Алины открылся рот, отделил сотню и положил рядом с Алиной на кровать.



- Хорошо, первый экзамен ты сдала. Это маленький такой аванс. Для начала. Сделаешь все, как надо, получишь остальные девять сотен. Теперь слушай, что ты должна сделать, когда они соберутся вместе.



 



 



 



5.



 



Алина остановилась на перекрестке, оглянулась, убеждаясь, что Паша не поплелся за ней следом, а повернул назад.



Паша ленив, и ему всегда в лом провожать Алину. Если под рукой нет Светика, который по просьбе друга готов подвезти его девушку, Паша предпочитает, чтобы Алина оставалась на ночь – в этом случае ему вообще не надо никуда выходить.



Сегодня он, правда, не предлагал остаться, но до калитки не проводил. На ближайшем к дому перекрестке Алина сказала, что дойдет сама, и Паша не возражал.



Это и было нужно Алине. На другой стороне квартала ее уже поджидал Артем. Так они договорились еще днем, договорились с мужчиной, которого она про себя назвала Инженер. Алина говорила ему, что не знает точное время, когда покинет Пашу, на что Инженер предложил не беспокоиться. Артем будет ждать ее в определенном месте, начиная с половины десятого вечера. И она обязана прийти на эту встречу. Не для того, чтобы пойти к Артему и заняться сексом, кажется, это уже не входило в его планы.



Она должна рассказать, чего добилась от своего дружка, и сообщить, когда гопники соберутся вместе.



И все-таки Алина хотела полностью убедиться, что Паша ушел и не увидит, как она проходит мимо своей калитки. Почему-то весь вечер ей казалось, что Паша о чем-то догадывается. Догадывается, что-то подозревает и может проследить за ней. Она понимала, что это невозможно, но никак не могла успокоиться. Она чувствовала, что вела себя не так, как обычно. И неужели Паша этого не заметил?



Да, она не всегда должна веселиться и дурачиться, заставляя Пашу почувствовать себя мачо номер один. Да, сегодня они с Пашей дважды занимались сексом, но все равно что-то было не так. Не было прежнего желания. Еще бы, попробуй расслабься после такого напряжения, как в квартире этого странного Артема.



Выждав тягучие, горячие, как сегодняшний стыд, пять минут, Алина прошла мимо своего дома к перекрестку. Там уже виднелась смутная фигура, и это снова породило у Алины страх. В очередной раз она пожалела, что в один прекрасный день решилась на встречу с Артемом, привлекательным взрослым мужчиной, хотя уже поняла: это было подстроено, и на самом деле нужно сожалеть о том дне, когда она познакомилась с Пашей. Познакомилась и стала встречаться с ним, восхищаясь тем, как он держится в присутствие друзей, как он швыряется деньгами, как он всегда голоден до ее тела.



Впереди ее ждал именно Артем. Больше некому. Кто будет стоять на этом глухом перекрестке в частном секторе в это время? Здесь вообще не было прохожих, а если иногда попадались, они спешили по своим делам, не задерживаясь.



- Это я, - пробормотала Алина, сблизившись со своим недолгим любовником.



Артем промолчал, глядя на нее. Теперь это был другой человек. Теперь его не интересовали ее женские прелести.



Она снова прокляла последнюю субботу, Дом Техники, бар «Черное золото», Пашу, его друзей, лето, подходившее к концу, подругу, которая ничего не знала и ничем не могла помочь, собственных родителей, наверняка уже заснувших, чтобы завтра, к новому рабочему дню, встать бодрыми и отдохнувшими. Но пути назад не было.



Она уже не сомневалась в этом. Какие могут быть сомнения, когда трое серьезных на вид мужиков, один из которых только что трахал ее, обещают посетить ее семью, если она не подчинится им? Если они откуда-то знают ее домашний адрес и телефон? Если они уже многое знают о ее кавалере и его друзьях? И если они предлагают тысячу долларов так, словно для них это – копейки.



Пожалуй, об этом и надо думать, помнить – ей обещали заплатить  громадную по ее понятиям сумму. Обещали. И даже заплатили аванс – сотню долларов. Сначала Алина не хотела брать деньги, оделась и собиралась уйти без этой бумажки, но Артем всунул ей сто долларов в сумочку. Да, ее купили, но за что? За то, что она подпоит Пашу и его друзей? Это ведь не так уж и страшно, не так ли? Инженер обещал, что парней не тронут, только заберут какие-то свои деньги. В конце концов, она не удивлена, что Паша кому-то перешел дорогу. Нечего играть с огнем.



Она молчала, пытаясь разобраться со своими мыслями, и Артем потребовал:



- Рассказывай.



- Они… Я предложила Паше устроить вечеринку, все его друзья и одна я, но… Но он сказал, что не знает.



- Что он не знает?



Алина вздрогнула от голоса Артема.



- Не знает, можно ли завтра собраться. Наверное, только послезавтра, в среду. И еще он… Он не хочет, чтобы Леха приходил. Это тот длинный, который…



- Я знаю. Что еще твой Паша не хочет?



Алина хотела сказать, что Паша вовсе не ее, но решила не рисковать.



- Не знаю, - вяло сказала она. – Он сегодня был какой-то неразговорчивый. Уставший, что ли.



Артем положил ей руку на плечо, склонился к самому ее лицу. Рука у него оказалась невероятно тяжелой. Как Алина не замечала этого раньше?



- Ты меня не дуришь, девочка?



Она слабо покачала головой.



- Ты уверена, что твои гопники ни о чем не догадываются и что ты не сболтнула лишнего?



Алина кивнула.



- Ты уверена, что по-прежнему хочешь помочь таким славным ребятам, как мы?



Алина снова кивнула, и Артем усмехнулся.



И, видя эту ухмылку, Алина поняла одну вещь. Если раньше у нее и были какие-то смутные мысли, чтобы пойти куда-нибудь и обо всем рассказать, хотя бы родителям или тому же Паше, сейчас она решила, что ни за что этого не сделает. Ни за что! Она получит свои деньги, отработает их и обо всем забудет.



- Если ты во всем так уверена, - тихо сказал Артем. – Тогда знай: среда – крайний срок. Все, иди баиньки. Завтра я найду тебя.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   27



 



 



 



1.



 



- Далась тебе эта тусовка, - пробурчал Паша, закидывая руки за голову.



Алина опустила голову ему на грудь. Не из-за прилива нежности, нет. Она не хотела, чтобы он видел ее глаза.



Они зашторили окна, но день был ярким, и в комнату проникало достаточно света, чтобы разглядеть выражение лица друг друга. Было непривычно заниматься сексом в такое время, но у Алины не было выбора.



Она должна уговорить Пашу пригласить своих друзей и устроить маленькую пьянку. С тем напитком, который передаст ей сегодня ранним вечером Артем.



Алина потому и пришла к Паше сейчас, чтобы поскорее все уладить. Паша как всегда был не против лечь с ней в постель, но сегодня Алина оказалась не на высоте. Кажется, даже Паша покосился на нее, когда уходил в ванную после первого раза.



Алина не могла расслабиться, ей все казалось, что Артем где-то рядом, прислушивается к ее словам и ответам Паши. Ей казалось, что он может войти в комнату в любой момент. Дурацкое наваждение не могло не сказаться. И она ничего не чувствовала, когда Паша пыхтел на ней сверху.



И еще ее не покидало ощущение, что требование «посидеть в кругу друзей Паши» выглядит слишком фальшиво.



- Я хочу, чтобы твои ребята знали, что ты гостеприимный, и твоя подруга рада, когда они к тебе приходят. Я просто хочу посидеть в кругу твоих друзей. Не где-то в «Золоте», где полным-полно народу, а здесь, у тебя. Только мы и твои друзья.



Вот с чего она начала сегодняшний разговор. Алина опасалась, что ее бой-френд приподнимется на локте, пытаясь заглянуть ей в глаза, и поинтересуется, с чего это она стала так заботиться о его отношениях с дружками.



Паша не приподнялся на локте, не заглянул ей в глаза, и Алина решила, что пауза сейчас играет против нее. Лучше истолковать молчание, как знак согласия.



- Ну, так как? – спросила она. – Давай сегодня?



И, когда он пробурчал: «Далась тебе эта тусовка», Алина сочла за лучшее сделать так, чтобы он не смог видеть ее глаза.



- Ну, давай, Паша. Лето скоро закончится, дожди начнутся, надо радоваться, пока есть возможность.



- Причем здесь дожди? – снова пробурчал он.



Она пожала плечами.



- Так что, Паш? Мне тетка классный спиртной напиток привезла: лимонную водку. Пьешь, и спирта не чувствуешь. Я его хочу попробовать. Но не одна, а с тобой, - подумала и добавила. – И твоих друзей можно угостить.



- Не знаю, - пробормотал он. – Может, завтра.



- Почему не сегодня?



- Потому, что завтра. Да и Олег начнет ныть, что недавно собирались толпой и бухали.



- Я с Олегом поговорю, не беспокойся, - поспешно сказала она.



- А что с ним говорить?



- Ну, если я приглашу сама, он не откажется. Он у нас джентльмен, - она хихикнула. – И дамам не отказывает.



Паша зашевелился.



- Ты это о чем?



- Да ни о чем. О приглашении, а ты о чем подумал?



- Ладно, я им скажу, но упрашивать не буду.



- Ты только всем скажи. И Лехе тоже.



- Блин, Алина, вот давай только ты указывать мне не будешь, хорошо? Я этого мудака видеть не хочу. Он как чмо какое-то, то с нами, то не с нами.



- Вот ты его пригласишь, как друг, и он поймет, что должен быть с вами.



- Он мне не друг, запомни.



- Ну, все равно. Пригласи. Не друг, но работает с вами.



- Ну, да. Только работал, а не работает. Больше я ему ничего предлагать не буду. Без него обойдемся. И не упрашивай.



Алина промолчала. Какое-то чутье подсказало ей: если она продолжит упорствовать, Паша высвободиться из ее объятий, сядет на кровати и посмотрит в ее глаза. И задаст пару неудобных вопросов.



Тогда она пропала.



И лучше не настаивать.



- Ладно, - она придала голосу равнодушные нотки. – Ты к родителям пойдешь?



- Не-а, - Паша зевнул. – Нас и здесь неплохо кормят.



- Тогда, может, я сама Олегу и Светику позвоню?



- Блин, чего тебе неймется?



- Паша, надо же их предупредить. Чтобы на завтра никаких планов у них не было.



- Ладно, как хочешь.



Когда она уходила, при мысли о том, что одного из дружков Паши на посиделках не будет, ей стало холодно. Она уже представляла зловещее лицо Артема.



Что же он ей скажет?



 



 



 



2.



 



Марат глотнул ледяного чая. Не глядя на Артема, спросил:



- Считаешь, нет смысла в том, чтобы немного потянуть? В надежде, что девка все-таки уговорит дружка, и к ним присоединится Долговязый?



Они сидели во дворе. Марат, как обычно, в кресло-качалке. Артем вообще сел на землю.



- Тянуть опасно, - сказал он. – Как бы ее не раскололи. Если она все-таки собирает гопников, надо это использовать.



Они помолчали. Марат допил чай, поставил чашку на стоящий рядом низкий столик. Артем еще раз прокручивал в голове то, как встретился час назад с Алиной. Нет, он ничего не упустил.



Дочь Полка пришла на встречу бледная, вся какая-то нервная. Артем, подумавший, что она поссорилась со своим кобелем, улыбнулся, узнав причину ее состояния. Оказывается, один из гопников, Долговязый, вряд ли появится на маленькой семейной тусовке. Говорливый уж больно его не любит.      



Артем успокоил девицу, вручил ей в пакете «подарок тетки» и наказал вести себя естественно. Если она не хочет, чтобы гопники ее раскусили. Для поддержания духа Артем всучил Дочери Полка двадцать долларов, напомнил, что ее ждет немалый гонорар в конце следующего рабочего дня и сообщил, что завтра ранним вечером, перед самой тусовкой, у них контрольная встреча.



Марат глянул на Артема и заметил:



- Степан Васильевич вряд ли обрадуется, если один из наших детишек останется не у дел.



Артем молча кивнул.



- С другой стороны, - продолжил Марат. – Чем меньше трупов, тем меньше проблем.



Артем снова кивнул, соглашаясь.



- В конце концов, денег у Долговязого нет, тех, что надо изъять. В делах гопников он не сильно-то и участвовал, так что… Думаю, Степан Васильевич пойдет нам навстречу. Главное – это та троица, а с Долговязым можно и повременить.



- Можно, - подтвердил Артем. – Позже он может, не выдержав потери своего лучшего друга, наложить на себя руки. Или написать письмо, что уехал в Москву на заработки. И там благополучно исчезнуть.



- Точно, - отозвался Марат.



Из этого города в Москву на заработки уезжало немало народу, и некоторые из них бесследно пропадали.



- Так, с этим разобрались, - сказал Марат. – Теперь решим, где кто расположится, когда все начнется. Если, конечно, наши друзья раньше времени не заболеют дизентерией.



 



 



 



3.



 



Когда Олег зашел к Лехе, друг завтракал гречкой и вареными яйцами.



Они поздоровались, и задумчивое выражение Лехиного лица сменилось на хмурое.



- Как дела? – задал самый банальный в мире вопрос Олег.



Леха пожал плечами и дал самый банальный в мире ответ:



- Нормально.



Они помолчали, Леха медленно доел, потом отодвинул тарелку и взял кружку с молоком.



Пока Олег шел сюда, он почему-то думал не о Лехе, а об Алине. О том, как она вчера позвонила ему и сказала, что Паша хочет устроить в среду вечером небольшие посиделки.



Позже в тот же день Олег встретился с Пашей – им нужно было ехать по должникам. Потом, когда разговор с «подопечными» был позади, а Светик попрощался с ними, Олег спросил, что намечается.



Паша пожал плечами и сказал:



- Алина захотела посидеть всей компанией на Урицкого, заодно угостить нас какой-то водкой. Сказала, что даже тебе понравится. Ну, посидим, почему нет? Ты что, против?



Олег покачал головой. Он хотел отказаться, но не смог. Алина вытянула из него обещание, что завтра он никуда не пропадет и обязательно будет с ними. Она вела себя как-то не так, как обычно. В ней как будто что-то изменилось, и это вызывало у Олега противоречивые ощущения.



С одной стороны он опасался, что в один прекрасный день, случайно столкнувшись с ней на улице, услышит прозрачный намек на то, что Алина не против сходить к нему в гости. Без Паши, разумеется. Олег опасался, что в этом случае не сможет устоять. Признаться, он хотел Алину, но она являлась девушкой Паши. Да, Паша относился к ней не так, как относятся к будущей жене или постоянной подруге, от которой без ума, но это не меняло сути: она с Пашей, с его другом.



Алина раздражала его, но с другой стороны, стоит признать, она в какой-то степени связывала половые порывы Паши. Если бы не это постоянство с Алиной, Пашу бы явно понесло. Он бы ходил на кабаки каждый вечер, и каждый вечер пытался бы кого-то снять. Что вряд ли сказалось бы на всем остальном в лучшую сторону.



Леха смешно пил молоко, и Олег слабо улыбнулся.



- Паша предложил всем сегодня собраться, - сказал Олег. – Мне даже Алина звонила.



Он ничего еще не объяснил, ни о чем не попросил, но Леха отреагировал:



- Больше я с ним никаких дел иметь не буду. Никогда.



Категоричность друга Олега не обрадовала. Бросив на него короткий взгляд, Леха, будто оправдываясь, быстро добавил:



- Почему он пытается меня унизить? Подумаешь, появились какие-то деньги, сразу почувствовал себя выше всех! Он и на вас так смотрит, Олег. Свысока. Будто он один в этом городе герой, а все остальные – ничто.



Олег слабо возразил:



- Ну, насчет нас, мне кажется, ты преувеличил. А про тебя… Да, он почему-то слишком недовольный.



Леха покачал головой.



- Нет, я тебе точно говорю, я же видел. Он и раньше был немного… высокомерным. Сейчас вообще сильно изменился. Он хочет командовать всеми, хочет, чтобы ему в рот заглядывали и пописать сходить разрешения спрашивали.



Леха снова покачал головой и сказал:



- Это ничем хорошим не кончится. Вот увидишь, и про тебя он начнет за глаза говорить всякую чушь.



Олег нахмурился, хотел возразить, хотя бы по поводу последнего замечания, но не нашел слов.



Возможно, потому что понимал: отчасти Леха прав. Ну, не понимал, а чувствовал, так вернее. Паша и на него со Светиком смотрит свысока, и ничего удивительного в этом нет. Именно Паша предложил дело,  которое принесло им деньги. Именно Паша держал нити всех разговоров с «подопечными» в своих руках. Именно Паша предложил снять часть дома, где они смогут держать деньги, оружие и свободно встречаться, обсуждая свои проблемы. Именно Паша толкал их вперед, заставлял их вооружиться. Именно Паша через Светика приобрел еще один пистолет, чтобы у каждого был собственный «ствол», и заодно купил осколочную гранату, хотя Олег возражал, что это неоправданные расходы средств.



Паша являлся доминантой в их группе, но это не меняло сути: он циничен, и он хочет, чтобы все было так, как планирует он. И это весьма опасная черта. Рано или поздно интересы Олега столкнутся с его интересами. Столкнутся, как положено, с треском и грохотом, а не со слабеньким шорохом разминувшихся громоздких предметов.



Олег это все понимал. И, по большому счету, он был согласен с Лехой. Ничего хорошего из этого в дальнейшем не выйдет. Олег уже решил, что, как только дела с «подопечными» будут закончены, он предложит Паше конкретное законное дело и, если тот возразит, расстанется с ним. Естественно, забрав свою долю.



Но пока деньги у Паши. И Олег не хотел столкнуться с одним неприятным фактом, если потребовать свою долю сейчас: он опасался, что Паша откажется отдать деньги. По крайней мере, до того момента, как с должниками будет покончено.



- Будь моя воля, - тихо произнес Олег, глядя мимо Лехи. – Я уже сейчас прекратил бы эти поездки к тем подонкам. Прямо сейчас. Но… Но Паша не согласится. Ни за что. Ведь никто из них, кроме одного, так и не отдал оговоренную с самого начала сумму. Да их еще и на проценты поставили. И еще получится, что я… Что я бросил что-то на полпути.



Леха вздохнул, словно говоря, что ничем не может помочь.



В принципе, так и было, разве нет?



Олег подумал, что можно лишь вразумить Пашу, уговорить его вложить деньги в какое-то дело, не дожидаясь, когда парни с Береговой окажутся в прошлом. Если бы только не Пашино отношение к Лехе, если бы Леха смог прийти вместе с Олегом. Два голоса всегда лучше одного.



- Ладно, если передумаешь – приходи на Урицкого, - сказал без особой надежды Олег. – Я… Я постараюсь с ним поговорить, хотя не знаю, как это получится при Алине. Ну, может, выйду с ним покурить. Во всяком случае, я предложу ему отдать мою долю. И, если все получится, я… Тогда я думаю, все будет нормально.



Он встал, подошел к двери, но, прежде чем выйти, обернулся и сказал:



- Леха, знай, что мы все равно друзья. И, если все будет хорошо, я предлагаю тебе вместе искать, куда мы вложим деньги.



 



 



 



4.



 



Мобильник легонько тренькнул – звук, едва уловимый даже в тишине сумеречного сада – и Марат поднес аппарат к уху.



- Твои знакомые уже в сборе, - послышался голос Сокола. – Ждут тебя.



Марат коротко отозвался:



- Хорошо.



Артем, сидевший на земле, опершись о ствол дерева, поднял на него глаза. Сумерки уже растекались меж деревьев, и черты лица стали смутными.



- Явились? – спросил Артем.



Марат кивнул.



- Да.



- Поздновато гопники банкет устраивают.



- Думаю, что нормально, - возразил Марат. – Когда рановато, намного хуже.



Артем пожал плечами. Это не имело особого значения.



Марат наклонился в его сторону, сплел пальцы рук.



- Так, Артем. Давай еще раз коротко обговорим последовательность твоих действий.



- Давай.



- Как только мы появляемся, Сокол проникает во двор и находится там до тех пор, пока девка не сообщит, что дело сделано. Возможно, если получится, Сокол сам будет контролировать ситуацию, так?



Артем кивнул. Место для слежки в непосредственной близости от «объекта» - лучше не придумаешь. Кухня-веранда просматривается со двора – там широкое окно. С одной стороны стена обувной фабрики, и не надо беспокоиться, что из соседнего дома заметят, с другой стороны – уходящий вглубь двор: темнота, кусты, деревья.



- Когда девка уходит из дома, я беру ее на себя. Думаю, с этим проблем не будет – просто отведу ее, а после разберемся. Сокол остается на прежнем месте, только теперь он следит за участком улицы перед домом, заодно, чтобы хозяйка не вздумала проверить, где жилец со своей компанией. Ты заходишь в дом.



Артем кивнул.



- Проверяешь гопников, - продолжил Марат. – Убеждаешься, что все в отключке. Забираешь деньги – ты знаешь, где они лежат. Если их там нет, придеться перестраиваться на ходу. Зовешь Сокола, и вдвоем вы обследуете все комнаты. Но, уверен, что деньги там, где лежали еще в субботу. В общем, забираешь деньги. Потом одного из гопников относишь в дальнюю комнату, улаживаешь на диван. Теперь главное. Можно вылить хоть всю бутылку водки, лишь бы сама стекляшка осталась возле откинутой человеческой руки. Человек пил, при этом курил, потом выронил бутылку, и она разлилась. Потом он выронил окурок. Запомни: разлей водку аккуратно и в одном месте. В нескольких точках не разбрызгивай, все должно быть четко – пожар начался в одном месте. Иначе могут возникнуть подозрения. Это понятно?



Артем снова кивнул, хотя во тьме это различалось уже с трудом.



- Потом ты уходишь, закрыв за собой дверь, - закончил Марат. – Надеюсь, старушка в соседней половине окажется не столь геройской, чтобы самой ворваться в горящий дом. Самое приятное, что и у нее телефона нет. Пока она его найдет и позвонит в пожарку…



Пауза.



Артем медленно произнес:



- Я все понял, Марат. Не беспокойся.



Марат кивнул.



- Тогда пошли.



 



 



 



 



ГЛАВА   28



 



 



 



1.



 



С ней точно что-то не так, думал Олег, с этой Алиной.



Мысль вклинилась в мозг тупым предметом и не давала покоя. Возможно, из-за этого Олег потерял нить разговора, забыл о том, что хотел поговорить с Пашей. Вывести его под каким-нибудь предлогом и задать ему парочку недвусмысленных вопросов.



И вывести в начале.



Когда Паша слегка выпивал, у него появлялось благодушие – именно в этот момент он мог наиболее адекватно реагировать на предложения со стороны. Позже, в приличном подпитии, он становился неуправляем и слушать никого не хотел. Между тем Олег понимал, что необходимо завести разговор о деньгах.



Эти планы нарушила Алина.



Она не совершала ничего странного, но Олега все равно что-то смущало. Снова ему казалось, что перед ним вовсе не Алина, словно у нее была сестра-близнец. Раньше Алина была другая. Сейчас в ней ничего не осталось от прежней развязности, от ее откровенных игривых взглядов, от ее комплиментов с пошленькой окраской.



Сегодня она превратилась в гостеприимную хозяйку – приволокла на Урицкого голубцов, котлет, печенки, салат из перца и помидоров. Так сказать закуска для мужчин. Потом она собственноручно (чего от нее никак нельзя было ожидать) разложила эту снедь каждому из трех парней, несколько раз вставала, чтобы положить в ту тарелку, которая опустела. Казалось, она больше беспокоилась о том, как чувствуют себя гости, и меньше всего думала о личном комфорте.



И это было на нее непохоже.



Олег пытался сосредоточиться на разговоре, но это получалось ненадолго. Они сегодня задержались на Береговой, «обрабатывая» Костика, который в очередной раз, клятвенно пообещав, что вот-вот возьмет в долг у знакомого деньги, перенес выдачу денег на пару дней. Паша собирался завезти Костика в лес, но тот все-таки убедил его, что в этом нет необходимости. Потом был Антон, который сообщил, что пока ему в долг не дают. Хозяин хотел посмотреть, как он будет работать, и  нужно ждать еще неделю. Теперь Светик и Паша обсуждали, как и с кем из них поступить, чтобы ускорить выдачу долга.



Они обсуждали это при Алине, но теперь это выглядело почти естественно.



Потом разговор перешел на то, что Светику уже звонил человек и обещал через два дня прийти и посмотреть машину. Светик считал, что  машина уже практически продана.



Эту часть разговора Олег упустил. Паша и Светик о чем-то спорили, выдвигая все новые и новые планы, но это растворилось в сознании Олега. Может, из-за того, что ему внезапно захотелось спать? Из-за спиртного?



Алина принесла бутылку лимонной водки. Олег водку не пил, но Алина убедила его, что эта водка – особенная. Ее поддержали Светик с Пашей, и Олег сдался.



Удивительно, но спирта почти не чувствовалось, и Олег, выпив с удовольствием, согласился продолжить. Теперь он, кажется, засыпал, как всегда случалось, если выпивал больше нормы.



Теперь Олег перестал изучать Алину, теперь он боролся со сном, подступившим и навалившимся всей своей неосязаемой массой. Олег хотел сказать друзьям, что ему не помешало бы прилечь и вздремнуть полчасика, но произнести хотя бы слово стало выше его сил. Сейчас все его усилия уходили на то, чтобы не свалиться со стула. Неужели он так пьян?



При этой мысли он слегка приподнял голову. Возможно, сил ему придало то обстоятельство, что он перестал слышать голоса Светика и Паши. Странно. Ладно, еще Пашу не слышать – он говорил негромко, словно ему лень напрягаться, но басистый рокот Светика? Казалось, что они вышли, оставив его на кухне в полном одиночестве.



Он приподнял голову и, когда зрение сфокусировалось, обнаружил, что никто никуда не выходил. Паша и Светик по-прежнему сидели рядом. Там, где они присели с самого начала.



Только теперь они выглядели по-другому.



Они как будто заснули. Или потеряли сознание. Светик уронил голову на сложенные на столе руки, Паша остался сидеть, упершись спиной в стену возле окна. Его голова запрокинулась, рот приоткрылся, глаза оставались полуоткрытыми. Где-то на периферии сознания Олега пронеслась мысль, что Паша выглядит чертовски непривлекательно. И это, когда рядом с ним Алина.



Олег понял, что не видит Алины, и повернул голову к двери. Глаза  попытались закрыться, и Олег удержался от этого потому, что взгляд уперся в девушку. Алина стояла между ним и дверью, стояла и смотрела в пол, словно изучала собственные туфли. В позе было какое-то напряжение, обреченность, даже испуг.



Олег хотел окликнуть ее, но язык не послушался.



А потом… Потом кто-то постучал в дверь. И, не получив ответа, потянул ее на себя.



 



 



 



2.



 



Сокол терпеливо ждал развязки, к чему все, так или иначе, приближалось.



Ждать для него было чем-то естественным, это даже не утомляло его, как  утомило бы любого не приспособленного к этому человека. Последние пять лет Сокол только и делал, что ждал. Ждал, когда определенный человек явится к определенному месту. Ждал, когда мимо проедет нужная машина. Ждал, когда кто-то, проходя мимо, подаст знак. Ждал, когда ему позвонит нужный человек. Ждать стало его профессией. И Соколу это почти что нравилось. Он считал, что ему повезло. Ожидание – это не тяжелая работа, скорее это – бездействие. И разве не к этому стремятся большинство людей, мечтающих заработать сразу и на всю жизнь? Чтобы потом наслаждаться бездействием? Разве не так?



Во дворе дома, где пировали гопники, Сокол расположился так, чтобы избежать любых случайностей. Сначала он некоторое время находился рядом с широким окном кухни-прихожей. Видел головы сидевших за столом, прислушивался к разговору. Это было необходимо хотя бы для того, чтобы убедиться: все идет, как надо, девка не напорола глупостей, гопники ничего не подозревают.



Не все фразы, произнесенные гопниками, Сокол расслышал (Говорливый говорил неотчетливо, Скуластый вообще молчал, один лишь Водила вел себя шумно), но в их разговорах особой пользы не было. Обсуждалась та самая муть, что всегда сопутствовала разговорам подобных засранцев: как заставить платить того или этого, какие мы все-таки крутые и как мы завтра или послезавтра поднимемся так, что все телки этого мира умрут в оргазме от одного нашего вида.



Убедившись, что гопники попробовали «подарок тетки» то ли из Бангладеша, то ли из Свазиленда, Сокол сместился в сторону, подальше от окна.



Он встал за деревом, возле которого рос одинокий куст смородины, почти у самой стены, ограждавшей территорию обувной фабрики. С этого места Сокол по-прежнему видел часть кухни, даже слышал отдельные, громко сказанные, фразы. Во дворе было темно, и заметить Сокола на его теперешней позиции постороннему было нереально.



Все шло, как полагается.



Ожидая, Сокол немного расслабился. Кажется, никаких сюрпризов не предвиделось, и гопники вот-вот начнут погружаться в пучину небытия. Погружаться, чтобы уже никогда не всплыть на поверхность.



Мысленно Сокол переключился на то, что сделать потом с Долговязым: стоит ли имитировать повешение или же лучше, чтобы парень утопился, либо наглотался таблеток. От этих размышлений его отвлекла тишина, наступившая в кухне.



Сокол вытянул шею, подавшись вперед. Гопники, похоже, дошли до кондиции, но песен типа «калинки-малинки», естественно, не будет. Парни устали, крутые парни хотят отдохнуть. Желательно там, где и застала их непосильная ноша такого сладкого опьянения.



Он рассмотрел в кухне девку, застывшую, словно манекен, что-то разглядывавшую на полу, возможно, одного из гопников, свалившихся на пол.



Так-так-так. Сейчас умница Фифа убедится, что у гопников счастливые лица, и выйдет на свежий воздух. Сокол подобрался. Возможно, транс у девки продлится дольше, чем нужно, и потому надо  действовать, не дожидаясь ее выхода из дома. Только для верности еще выждать минуты две-три.



Сокол достал мобильник, чтобы нажатием одной кнопки подать сигнал партнерам: готовьтесь, подходите поближе. В этот момент ему почудился какой-то звук, словно кто-то вошел во двор.



В следующее мгновение тихо пискнул мобильник: партнеры сами его вызвали. Сокол быстро прошептал:



- Что?



- Кто-то вошел во двор, - быстро сказал Артем.



После чего выругался.



Потом Сокол уловил высокую смутную тень и услышал стук в дверь.



 



 



 



3.



 



Леха весь извелся, лежа на кровати, рассматривая потолок и плакаты на стенах.



Казалось бы, на улице лето, отличная погода, народ гуляет, понимая, что остаются последние теплые вечера. Но Лехе не хотелось выйти, чтобы просто так болтаться по городу. Он сомневался, что это избавит его от беспокойных мыслей.



Днем ему снова захотелось увидеть Олега и поговорить с ним. Леха позвонил Олегу домой, но друга не было. Чуть позже, ранним вечером, Леха снова позвонил Олегу, и снова тот отсутствовал. И, судя по тому, что друг не перезвонил, дома он пока не появлялся. Или Олег решил, что это уже не нужно?



В самом деле, сколько ему за Леху беспокоиться? Да, они друзья, но у каждого из них своя жизнь. Олег выбрал одно, Леха – другое. Олег сказал, что хотел бы чем-нибудь заниматься вместе с Лехой, но он сейчас  связан Пашей и Светиком. У него с ними «общие дела». И что если ничего у Олега не получится? Что если Паша сам предложит ему нечто «вполне законное», и Олегу ничего не останется, как согласиться?



В который раз за последнюю неделю Леха задался вопросом: прав ли он? Прав ли он был, когда отказался вытягивать деньги из тех подростков, что изнасиловали знакомую Олега? Не слишком ли он щепетилен в вопросах «правильно – неправильно»? Леха не был уверен в определенном ответе. Во всяком случае, именно его отказ спровоцировал в дальнейшем отношение Паши к нему. Одного этого оказалось достаточно. Позже Леха как будто передумал, сошелся с ними, но это ни к чему хорошему не привело. Паша сунул ему, как шестерке, выполнившей мелкое поручение, сначала двадцатку, потом десять долларов, и на этом их «сотрудничество» закончилось.



Надо срочно поговорить с Олегом. Нет, Леха никогда уже не сойдется с Пашей, как раньше, но это не значило, что и Олег ему не друг. Олег сам сказал, что готов вместе с Лехой заняться каким-нибудь бизнесом.



Надо, чтобы Олег потребовал свою долю у Паши! Именно так. Иначе… Леха не думал, что иначе произойдет что-то непоправимое, например, что Паша по доброй воле так и не отдаст часть Олега, но… лучше не тянуть с этим, не рисковать, искушая судьбу. Лучше самому подтолкнуть к этому Олега!



Паша поднялся с кровати, размял спину, чувствуя себя так, словно пролежал, не поднимаясь, неделю. Подумал, что Олег сейчас на Урицкого с Пашей и Светиком, и стал одеваться. Пока искал кроссовки, подумал, не лучше ли увидеть Олега завтра и поговорить с ним без помех?



Нет, то, что можно сделать сегодня, лучше не переносить на завтра.



Если Леха хочет, чтобы Олег порвал отношения или хотя бы отдалился от Паши, ему не обязательно избегать этой компании. Что они ему сделают? Ему захотелось увидеть своего друга и поговорить с ним. И никого это не должно волновать!



Подумаешь, Олег покинет их минут на пять-десять. Ничего с ними не случится!



В сомнениях, в противоречивых мыслях, Леха вышел из дома и двинулся на Урицкого. Глядя себе под ноги, он едва не прошел мимо того дома, что сняли Олег и Паша. Заметив нужную калитку, он шагнул вправо и вошел во двор.



Увидев свет в кухне, Леха подумал, не постоять ли немного под окнами, чтобы послушать, о чем там говорят? Но он отказался от этого. Не потому, что взыграла совесть, он просто «увидел» ситуацию, когда кто-нибудь выходит из дома и замечает его, стоящего под окном. Только ни это!



Леха быстро прошел к самой двери и постучал.



На стук никто не отозвался, и Леха потянул дверь на себя.



 



 



 



4.



 



Из кухни-прихожей потянуло алкоголем и чем-то мясным. К этому примешивался какой-то сладковатый запах. Наверное, духи Алины.



Леха вытянул голову, и в глаза ему бросилась картинка из множества составляющих, словно калейдоскоп, к которому приник лицом. Леха замер, как будто для того, чтобы оценить ситуацию, ему нужно было неопределенное время.



Ближе всех была Алина. Бледная, со странным выражением в широко распахнутых глазах. В напряженной позе человека, готового отскочить в сторону.



За ней находился Олег. Кажется, он едва сидел на стуле. Так выглядит человек, засыпающий прямо за столом, то ли потому, что не спал несколько ночей, то ли потому, что много выпил.



Рядом с Олегом в отключке сидел Паша, Светик вообще полулежал на столе, и голова его покоилась едва ли не в тарелках.



Олег посмотрел на Леху, пытаясь сфокусировать взгляд, и что-то промычал. Он хотел что-то сказать, но у него не получалось!



Алина вздрогнула. И, кажется, только теперь заметила, что кто-то заглядывает в дом. Она посмотрела на Леху, и тот заметил в ее глазах испуг.



Ее страх вынудил Леху ступить в дом и спросить:



- Что тут… у вас?



Олег снова что-то промычал, на этот раз Лехе показалось, что он разобрал примерно следующее: «Я не могу сидеть». И в его глазах было недоумение.



Алина попятилась. То ли от Лехи, то ли от Олега, странно взмахнувшего рукой. Олег как будто отгонял назойливую муху.



- Алина, - пробормотал Леха, закрывая за собой дверь. – Что с ними?



Олег не удержался и повалился со стула на пол. Леха бросился к нему, но тот уже лежал, раскинув руки, и глаза его закрылись. Леха оглянулся на Алину – та пятилась к двери.



- Алина! – воскликнул он, и девушка, вздрогнув, остановилась. – Что с парнями?



Алина коротко глянула на Леху, сгибая и разгибая пальцы.



- Я… не знаю. Они выпили… что-то. Я не знаю…



Она снова попятилась к двери, нащупала дверную ручку.



- Подожди, - Леха протянул к ней руку. – Ты куда? Они же… Что с ними случилось?



- Я… Я сейчас, - заикаясь, пробормотала девушка. – Мне надо… Меня там ждут, я… сейчас приду.



Леха поднялся, растерянный, не зная, поднимать Олега с пола или потребовать, чтобы Алина не уходила. В душу к нему закрадывался страх. Не только потому, что с другом и двумя парнями что-то случилось. В сознании промелькнуло что-то, связанное со словами Алины «меня ждут». И Леха понял, что в том, что случилось с Олегом, Пашей и Светиком, есть вина Алины. Иначе откуда в ее взгляде столько испуга, растерянности и желания поскорее убраться отсюда?



Когда Алина распахнула дверь и, едва не споткнувшись, выскочила на крыльцо, Леха догадался, что трое парней в кухне отключились не потому, что выпили слишком много. О Светике Леха еще мог так подумать, но не об Олеге и даже Паше. Чрезмерная выпивка здесь ни при чем. Так происходит, если… Если… Если что?



- Алина, постой, я…



Алина не остановилась – она побежала к калитке. Чихать она хотела на просьбы какого-то Лехи. Он шагнул к выходу, не уверенный, надо ли  остановить ее.



- Алина, - на этот раз тише.



Подружка Паши выскочила со двора на улицу.



И вскрикнула, как будто напоролось на кого-то.



Леха, ощутив странную слабость в ногах, сделал то, о чем даже не думал несколько секунд назад. Захлопнул дверь и повернул замок.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   29



 



 



 



1.



 



Объяснение собственным действиям, реакции на происходящее, пришло позже.



Уже после того, как Леха на секунду-другую, показавшиеся минутой, застыл у двери и пытался уловить еще какие-нибудь звуки и голоса, доносившиеся с улицы. Прежде чем повернуть дверной замок, Лехе померещился чей-то приглушенный голос. Этот голос как будто слился с криком Алины, коротким, но полным испуга.



Все это могло оказаться игрой воображения.



И все же Леха, закрывшись, бросился к Олегу, потормошил его, призывая встать, потом потянулся к Паше.



- Эй, мужики, мужики, - бормотал Леха. – Чего это вы? Олежка, Светик! Паша, очнись, очнись.



Паша не очнулся. Его лицо и закрытые глаза вызвали ассоциацию с трупом. И Леху как будто что-то кольнуло.



Неужели она… Неужели Алина… им что-то подсыпала?



В следующее мгновение Леха, пытаясь удержать Пашу, который  заваливался в сторону, нащупал в его кармане что-то твердое. Пистолет!



Конечно, Паша и Олег не в игры играли! Они вымогали деньги! Пусть у подонков, но это ничего не меняло. Они сами влезли в такие дела, которые, бывает, нехорошо аукаются. И эта Алина… Она что-то подсыпала им! Она испугалась, когда Леха неожиданно пришел! Она сбежала, когда он попросил объяснений, и разве ни это доказательство того, что дело нечисто?



Леха испытал такой страх, о котором даже не предполагал. Его как будто окатили ледяной водой.



Всю жизнь, все свои двадцать пять лет, он никогда не влезал в противозаконные действия, типа воровства, кражи, ограбления. Он избегал драк, он вообще не любил все, связанное с насилием. Не потому ли он отказался от предложения Паши и Олега? Леха был «мирным человеком», и даже походы в тренажерный зал казались ему поначалу подвигом, пока он не осознал, что бодибилдинг не ближе к бойцовским видам спорта, нежели тяжелая атлетика или хоккей.



И вот парень, который избегал любой стычки, если только это не грозило ему прослыть трусом, втянут в потенциальную разборку и, похоже, с оружием.



Или он ошибается? Или ему сегодня что-то мерещится?



Первой мыслью было выйти из дома, скрыться, если понадобится, сделать вид, что он здесь ни причем. Пока не поздно. Но он глянул на Олега, лежавшего на полу, вспомнил затравленный взгляд Алины, тихий голос за воротами, и понял, что его отсюда просто так не выпустят.



И к тому же Олег! Получится, что Леха бросит его! Предаст?



Это не избавило его от страха, даже не притупило, но Леха сунул руку в карман Паши и вытащил пистолет.



Он потянул Пашу на себя, как близкого друга, которому понадобилась помощь. Едва не наступив на Олега, Леха отпустил Пашу и подхватил друга, из-за которого и оказался здесь. И все это, не выпуская пистолета.



Он утянул Олега с кухни, но в проходной комнате оставил его на полу, хотя хотел дотащить его до кровати. Леха бросился на кухню, подхватил Пашу. Казалось, он жаждал быть с ними, нуждаясь в чьей-то поддержке, пусть парни и были без сознания. Протащив Пашу один-два шага, Леха замер. Не показалось ли ему, что за окном кухни было како-то движение?



Леха выпрямился, выпустив Пашу.



Только что, когда он вбежал в кухню, ему что-то показалось. Правда, сейчас глядя в окно, он никого не видел. И все-таки нахлынуло ощущение, что он в громадном аквариуме, и его рассматривают невидимые посетители. Со двора, если встать напротив окна, просматривается вся кухня.



И Леха, стоящий с пистолетом в руке.



Не думая, что он делает, Леха шагнул вправо и выключил свет.



 



 



 



2.



 



- Это Долговязый, мать его так, - снова послышался в мобильнике шепот Артема.



Сокол догадался об этом сам. По логике вещей в начале двенадцатого вечера сюда мог прийти именно Долговязый.



Спустя две секунды Сокол убедился в этом – стучавший в дверь, не получив ответа, вошел в кухню-прихожую. И Сокол его увидел. Долговязого. Сокол не мог разглядеть детали его лица (расстояние, грязное стекло, прозрачная шторка с обратной стороны), но он догадался, как у Долговязого вытягивается лицо. От недоумения, удивления, растерянности.



Какого черта Артем позволил ему войти во двор? И почему он предупредил об этом с таким опозданием?



Впрочем, возвращаться к тому, что «могло быть, если бы…», не имело смысла. Сокол покинул укрытие, сближаясь с низким заборчиком,  отделявшим внутренний дворик от огорода. Он по-прежнему держал мобильник возле правого уха.



В освещенной кухне Долговязый требовал объяснений у девки, застывшей между ним и гопниками. Прямо Бонни и Клайд во время спора по поводу, какой из двух ближайших банков нужно взять.



Сокол нащупал под пиджаком пистолет с глушителем. Об оружии пока не шла речь, но всякое может случиться. Сокол и должен решить, как поступать. Решить за считанные секунды.



Конечно, Долговязый пытается выяснить, что с его дружками. И, к сожалению, эта дурочка сломалась, не выдержала, не довела свою роль до конца. Она вот-вот расколется, и, если даже нет, Долговязый догадается, что дело нечисто.



Встав у заборчика, Сокол заметил, что один из гопников – это был Скуластый – еще не вырубился окончательно.



Это было плохо, очень плохо. Долговязый появился раньше, чем следовало, всего на считанные минуты. И теперь, ликвидировав его, группа Марата оставит за собой след. Едва уловимый, призрачный, но все-таки след. Одно дело – исчезнувшая девка, якшавшаяся с гопником, который по пьянке сгорел в снятом доме, и совсем другое – исчезнувшая девка и близкий дружок, которого часто видели с этой компанией.



 Впрочем, всегда есть выход. Например, присоединить к трем перепившим парням еще одного.



- Сокол? – вопросительный голос Артема.



- Заблокируйте выход, - отозвался Сокол шепотом. – И не отключайся.



Сокол опустил руку с сотовым, хотя соединение с Артемом не прервал. Что же делать? Ворваться в дом и, угрожая оружием, вывести Долговязого? Не заорет ли девка? Не лучше ли подождать, когда Долговязый сам выйдет во двор или на улицу? Должен ведь он выскочить, чтобы позвонить в «скорую» или просто обратиться к кому-нибудь за помощью.



Скуластый исчез из поля зрения – наконец-то, отключился – и Долговязый бросился к нему. И произошло то, о чем подумал Сокол – девка воспользовалась тем, что оказалась ближе к двери, и распахнула ее. Долговязый пытался остановить ее, но бесполезно. Она выскочила во двор.



Сокол пригнулся, чтобы, случайно заметив его, она не закричала, и прошептал по мобильнику:



- Держите девку.



Та пробежала к двери, и Сокол услышал растерянный голос Долговязого, звавшего ее. Сокол переступил заборчик, шагнул к окну, готовый бесшумно ликвидировать Долговязого, стоит тому выйти следом за девкой.



Девка, выскочив за калитку, вскрикнула, и все резко изменилось.



Сокол замер, следя через окно за Долговязым. Кажется, тупая сучка, увидев Марата или Артема, испугалась, открыв свою глотку прежде, чем один из них сжал ей рот.



Это услышал Долговязый. И он не вышел к калитке, узнать, в чем дело. Он поступил так, как Сокол от него не ожидал. Долговязый захлопнул дверь и повернул замок. После чего уставился на дверь так, словно в дом уже кто-то ломился.



Партнеры Сокола совершили оплошность – позволили девке вскрикнуть, и Долговязый что-то почувствовал.



Сокол извлек пистолет, быстро завинтил глушитель. Стрелять? Произвести один-единственный выстрел, разбив тем самым одну секцию кухонного окна, в надежде, что потом, когда дом сгорит, местные менты не обнаружат то, что здесь происходило до пожара? Или все-таки выждать? Выждать, когда Долговязый, успокоенный тишиной, выйдет во двор? Выждать, чтобы ликвидировать его более надежным способом – без всяких выстрелов, перекрыв доступ кислорода в легкие? Выждать – ведь он обязательно выйдет, в конце концов, впереди целая ночь.



- Что у тебя? – послышался голос Марата.



Казалось, он чувствовал, что Сокол нуждается в его совете.



- Он заперся изнутри, - сообщил Сокол. – Он что-то почувствовал. Я не знаю… Мне ждать, пока он выйдет?



Долговязый подхватил одного из гопников, поволок его вглубь дома.



- Решай сам, - ответил Марат. – Я не вижу деталей.



Долговязый снова возник на кухне, лицо растерянное, глаза широко раскрыты, и… в руке у него пистолет. Долговязый бросил взгляд в окно, снова нагнулся, чтобы подхватить следующего дружка.



Потом шорох перетаскиваемого тела прервался, и Долговязый замер. Какого черта?



Интуиция шепнула Соколу, что чертов гопник мог заметить его под окном. И, как только голова Долговязого медленно приподнялась, Сокол, опустившись, приник к стене.



Пауза длилась непозволительно долго, и Сокол догадался, что Долговязый стоит и смотрит в окно, неуверенный, померещился ему кто-то или нет. Что же он сейчас сделает? Продолжит таскать своих дружков, как будто их всех надо раздеть и уложить в кроватку, или, набравшись храбрости (я же Клайд, черт возьми, пусть даже Бонни сбежала, сука, и у меня «пушка»), все-таки выйдет во двор?



Наконец, послышался какой-то шорох, и в кухне-прихожей погас свет.



 



 



 



3.



 



Леха, замер, прислушиваясь. Он даже руку от выключателя не убрал. Было такое ощущение, что сейчас, после того, как он выключил свет, снаружи начнет кто-то ломиться.



Или, того хуже, раздадутся выстрелы по окну кухни.



Ни того, ни другого не произошло. Хотя Леха стоял долго, очень долго. Он не мог сказать точно, как долго, но у него заныли ноги, затекла спина, а он ждал. Ждал реакции невидимых им сейчас людей, о существовании которых имел смутное представление.



И все-таки, несмотря на тишину, несмотря на желание открыть дверь и выглянуть во двор, Леха не сделал этого. Он продолжал стоять, до боли в глазах всматриваясь в темный двор и контуры калитки. Лишь когда погасли уличные фонари, что привело к тотальной темноте и невозможности видеть даже вход в хозяйскую часть дома, Леха понял, что уже час ночи – уличные фонари гасли именно в это время суток.



Значит, он простоял почти полтора часа!



Несмотря на это, страх не ушел. Он осел, словно пена, превратился в осадок, но окончательно не ушел. Леха пошевелился, поморщившись от ощущения тысячи иголок, впившихся в тело. Где-то в одном или двух шагах слышалось тихое дыхание лежащего на полу Паши. Светика как будто не было, но Леха знал, что это не так.



Что же делать? Выйти, найти телефон и позвонить в «скорую»? Или вообще в милицию? Нет, конечно, последнее отпадает. У Паши где-то здесь оружие, Олег говорил про какой-то обрез. И еще здесь у них деньги. Впрочем, и «скорая» отпадает – если Алина что-то подсыпала парням, врачи обязаны сообщить в органы правопорядка.



Даже будь здесь телефон, Леха никуда бы не позвонил. Вряд ли с Олегом и остальными случилось что-то непоправимое. По глазам Олега Леха понял, что тот не умирает, не испытывает опасные для жизни боли, а попросту отключается. На время.



На которое?



Леха не мог знать. Единственное, что он понял: никуда выходить нельзя. Нужно подождать, пока парни придут в сознание, и рассказать им про Алину.



И тут возник новый вопрос. Что если никто из них не очнется до самого утра? Что если так?



Снова появилась противная дрожь, вспотели ладони. Это казалось вполне реально, что так можно дождаться рассвета. Но… выбора нет, подумал Леха.



Он должен ждать и никуда не выходить. Даже если ему померещились посторонние люди там, за калиткой, и во дворе. Даже, если так, он все равно не хотел рисковать. Выйти в эту кромешную тьму, в неизвестность было выше его сил. Лучше он пересидит здесь, закрывшись в доме. Пусть даже Паша вместо благодарности поднимет его на смех. Пусть даже Олег скажет, что Леха перестарался с осторожностью, пусть так.



Зато он не совершит ошибку, которая будет стоить ему свободы, здоровья, а может и самой жизни. Лучше перестраховаться.



Леха шагнул туда, где оставил Пашу. Ожидание в бездействии было серьезной пыткой. Не перетащить ли Пашу и Светика куда-нибудь на кровать? Заодно они окажутся подальше от входной двери, если вдруг… Если случится… что?



Неважно, главное отвлечься. Ему это сейчас необходимо, иначе он чокнется, вот так стоять в темноте, в тишине и ждать, когда что-то изменится. Лучше, чем ничего.



Подхватив Пашу, Леха вспомнил, что оставил Олега на полу проходной комнаты. В принципе, ничего страшного, сейчас лето, и Олег не простудится, но Лехе стало неловко. Он подтащил Пашу к выходу из кухни, отпустил и шагнул туда, где оставил Олега, в проходную комнату, где тьма оказалась еще более насыщенной, нежели в кухне – там хотя бы угадывался прямоугольник окна.



Леха опустился на колени, вытянул руки, пытаясь нащупать друга. Вспомнил, что в одной руке пистолет, и его кольнуло страхом при мысли, что можно случайно нажать на спуск. Леха отложил пистолет в сторону, нашел Олега, подхватил его. Перетащил в зал на диван.



Потом он вернулся в кухню, подобрав перед этим пистолет. Вспомнил, как сидел Светик, привалившись к стене по другую сторону стола, и понял, что его нереально перетащить без шума. Будь хоть немного света… Леха постоял немного, прислушиваясь, и решил, что разберется с этим позже. Пока же он перетащит отсюда хотя бы Пашу.



Уложив Пашу рядом с Олегом, Леха выпрямился, выравнивая дыхание. Таская парней, он вспотел. Отирая пот со лба, ему померещился  едва уловимый шорох. Где-то в передней части дома.



Леха замер.



Паша издал неясный звук, что-то вроде бормотания. Потом слабо вздохнул. Леха, поморщившись, шагнул к проходной комнате –  в воображении слабый шорох все еще продолжался, хотя в реальности…  стояла тишина.



Когда ему опять послышался смутный звук, Леха громко спросил:



- Кто там?



Ему никто не ответил. Если вообще было кому отвечать на этот вопрос. И Леха, замерший на пороге кухни, пожалел, что подал голос. Выжди он минуту-другую, убедился бы наверняка, был ли этот шорох, как будто кто-то ковырялся в замочной скважине, или это ему померещилось.



Парня затрясло. Неужели кто-то пытался проникнуть в дом? Леха поднял пистолет, направляя его на дверь, перевел на окно. И снова на дверь.



Шли минуты, а он все стоял на пороге кухни. Футболка прилипла к спине от пота, с новой силой заныли ноги и спина.



Решив, что больше он так не выдержит, Леха попятился к залу, где лежали Паша и Олег. Прислушался, убеждаясь в прежней тишине, потом нащупал в темноте Олега, потормошил его.



- Олежка, очнись, - пошептал Леха. - Очнись, пожалуйста, ну, очнись. Тут кто-то есть, во дворе. Ну, очнись.



Тщетно. Если Олег и придет в себя, то ни в ближайшие минуты. Леха снова потормошил его, потом, уже не в силах избавиться от ощущения, что кто-то опять пытается открыть входную дверь, прошмыгнул к кухне, прислушался. Убедившись, что все по-прежнему, вернулся к Олегу и потормошил его сильнее. Олег лишь бессознательно вздохнул.



В отчаянии Леха хлопнул друга ладонью по щеке. В тишине комнаты пощечина показалась выстрелом из воздушного ружья. Леха прикусил губу.



Потом он повернулся к окнам, ожидая, что последует дальше. Все осталось по-прежнему: тихо, темно. Леха в очередной раз вернулся к кухне, замер, прислушиваясь. Захотелось открыть окно и заорать, зовя на помощь, но Леха понимал, что не сделает этого. Ему остается одно – ждать. Ждать, когда очнутся друзья или когда рассветет.



Леха привалился к косяку, на минуту прикрыл глаза.



Была только середина ночи.



 



 



 



4.



 



Сокол, сидя на корточках под окном кухни, улыбался.



Что ж, раз этот маленький говнюк, оказавшийся в нужном месте в нужное время, хочет поиграть в «кто кого пересмотрит», пожалуйста – парень по кличке Сокол, парень, чье имя уже забыл он сам, согласен.



Почему нет? Впереди ночь длинная, в конце лета светает не так уж рано. И разве у долговязого гопника хватит терпения и интуиции, чтобы выдержать это?



То, что последовало после того, как Долговязый выключил свет, у Сокола вопросов не вызывало. Гопник что-то почувствовал, возможно, наложил в свои гопницкие штанишки и решил, что лучше всего для игры в прятки – это, когда темно.



В первые минуты после наступления темноты в доме, Сокола беспокоило лишь одно: у Долговязого слишком развитое воображение или он действительно что-то заметил? Сокол не знал, насколько просматривается двор сквозь прозрачную шторку из освещенной кухни, но, поразмыслив, пришел к выводу, что Долговязый его не рассмотрел: Сокол следил за его взглядом. Просто сначала Долговязый слышал крик девки, потом что-то пришло ему на ум, и он испугался. Испугался и теперь страхуется. У гопников ведь тоже совесть нечиста, и они не могут быть уверены, что кто-нибудь когда-нибудь не явится по их души.



И теперь гопник, пораскинув своим долговязым умишком, решил, что, выдержав паузу, он сможет выяснить наверняка: грозит ему что-нибудь или нет.



Это не могло не вызвать улыбку у Сокола. У человека, который мог  просидеть, не шелохнувшись, сколь угодно долго. Даже не считая того, что Долговязый не знал о существовании сидящего под окном кухни киллера и наоборот, все шансы были на стороне Сокола.



Сокол даже не волновался, что на сотовый ему позвонят партнеры – это было бы рискованно: кто знает, какой у Долговязого слух? Артем и Марат уже совершили одну ошибку – позволили девке открыть свою глотку, и теперь они не допустят оплошности. Конечно, они догадались, что  затеял гопник (с улицы видно, что в доме погас свет), и для этого им не нужно звонить Соколу.



Они знают примерную ситуацию, и они будут ждать, пока он сам не подаст сигнал.



Время шло, и Сокол, чтобы дать отдых ногам, опустился на землю. В какой-то момент он даже отдал Долговязому должное – тот побивал все мыслимые рекорды. Сокол не предполагал, что гопник так долго не издаст ни одного звука. Вряд ли он перемещался по дому настолько бесшумно, хотя Сокол не отклонял такую возможность полностью. Скорее всего, Долговязый стоял на одном месте и ждал, ждал. Ждал, сам не замечая, как минуты, складываясь друг с другом, образуют существенное время.



Сокол улыбнулся. Казалось, эта улыбка говорила: да, мой Долговязый друг, это мужественно с твоей стороны, но… бесполезно.



Потом погасли уличные фонари, и Сокол заулыбался еще шире. Что же теперь, Долговязый? Что теперь?



И точно – нервишки у Долговязого не выдержали. Сокол услышал какой-то смутный шорох – гопник пришел в движение. Сокол немного привстал, чтобы быть ближе к окну. С минуту он прислушивался к едва уловимому шороху, достигавшему слуха лишь благодаря ночной тишине, и, наконец, понял, что происходит в доме.



Долговязый перетягивает дружков вглубь дома.



С этой мыслью Соколу пришла идея, как это использовать.



В этот момент Сокол уловил еще один звук. Звук вне дома. Сокол догадался, что он означает, но на всякий случай напрягся, изучая двор.



За деревом, где он стоял часа два назад, как будто возникло смутное движение, и от него отделилось темное пятно.



- Сокол? - едва уловимый шепот.



Шепот Артема. Воспользовавшись тьмой, наступившей после отключения уличных фонарей, Артем перебрался во двор с территории обувной фабрики. И сделал это бесшумно.



Сокол сместился к углу дома, оставив окно кухни позади. Артем заметил его и взял правее. На углу дома, откуда их не могли видеть ни из окна кухни, ни из задних окон, они сошлись.



- Что в доме? – прошептал Артем.



- Он заперся.



- Он что-то заметил?



- Не думаю. Страхуется. Крик девки. Может, поэтому.



- Что делать?



- Страхуй меня. Он перетаскивает дружков из кухни. Я попробую открыть дверь.



Сокол вернулся обратно, обогнул угол и оказался у входной двери. Всего четверо суток назад он стоял здесь, подбирая отмычки. Сейчас нужный ключ был готов, но ситуация была сложнее.



Сегодня внутри находились гопники, и один из них в бодрствующем состоянии.



Сокол приложил ухо к замочной скважине. И ничего не услышал. Скорее всего, Долговязый находился в глубине дома, но уверенности в этом не было. И самое неудобное – Сокол не мог ждать, чтобы в этом убедиться. Если он промедлит, Долговязый вернется в кухню-прихожую и наверняка услышит щелчок в двери. Не только услышит, но и заметит, как кто-то открывает дверь.



Не будь у Сокола задания провернуть все гладко, сделать так, словно Долговязого здесь и не было, он бы с легкостью выполнил это. Однако Сокол не мог допустить, чтобы Долговязый хотя бы раз воспользовался пистолетом. А ведь тот наверняка пальнет с перепугу, как только заметит, что входная дверь открывается.    



И Сокол рискнул. Вставил отмычку в замочную скважину, призывая себя не спешить. Нашел нужное положение ключа, чуть повернул его, пробуя, получится ли убрать язычок замка. И поморщился, когда это не получилось беззвучно.



Сокол замер, затаил дыхание. Ему показалось, что едва уловимые шаги приблизились к кухне, хотя, скорее всего, это уловила его интуиция, которая в прошлом дважды спасала Сокола от смерти. Он «увидел», как Долговязый застыл на пороге кухни, расширенными глазами глядя на входную дверь. Увидел внутренним зрением.



И Сокол извлек ключ из замочной скважины.



- Кто там? – послышался испуганный голос Долговязого.



Сокол догадался, что гопник не уверен, что услышал шорох в реальности, но, тем не менее, счел за лучшее оставить крыльцо и отпрянуть за угол, на прежнее место – под кухонное окно. Где сейчас находился еще и Артем.



В доме снова повисла тишина. Еще бы, гопник получил новую порцию страха. Сокол даже испытал нечто похожее на недовольство. Им приходилось давать гопнику приличную фору, а он оказался на редкость осторожным.  



Выждав для верности полчаса и убедившись, что вряд ли что-то изменится, Сокол, поманив за собой Артема, отвел его к огороду, где они могли говорить.



- Что? – прошептал Артем.



- Проникнуть в дом так, чтобы не потревожить его, не получится.



- Тогда – ждать?



- Да, только это. Но мне кажется, что он не выйдет, пока вся компания не очухается.



- Что ты предлагаешь?



- Не знаю.



Они помолчали, и Артем сказал:



- Соединись с Маратом.



 



 



 



5.



 



Марат стоял за деревом, в метре от дальнего края ворот. На улице никого не было, даже случайных прохожих, и Марату не надо было думать, как остаться незамеченным.



Его волновало другое. Заметил ли что-нибудь Долговязый и почему потушил свет? Его не обескуражило продолжительное молчание Сокола – он понимал, что партнер оказался слишком близко к дому и не рискует говорить по мобильнику.



И все из-за девки. Из-за нее.



Когда Сокол потребовал, чтобы они с Артемом заблокировали выход, Марат не сомневался, что со двора выйдет Алина. В тот момент еще горели уличные фонари, могли встретиться случайные прохожие, и Марат, изображая одного из них, быстро сместился к калитке. И не то, чтобы не успел, просто он не предполагал, что эта овца вскрикнет. Марат рассчитывал спокойно, без напряга, увести девку в сторону. И даже предоставить ей еще какое-то время жизни. Убить ее можно потом, когда все закончится.



Но она заорала. Смешно, конечно. Заорала не потому, что хотела кого-то предупредить, нет. Она испугалась, как пугается человек, внезапно столкнувшись с кем-то на углу здания или при выходе из комнаты. Маленькая такая случайность, которую не предусмотреть даже сильному уму, никак не предусмотреть. Случайность подобная тем, из-за которых и происходят накладки в делах, просчитанных даже с маниакальной скрупулезностью.



Она вскрикнула, Марат зажал ей рот, но на этом не закончилась. Девка попыталась вырваться, и, хотя шансов у нее не было, она производила определенный шум, а Марат слышал, как Долговязый звал ее, и ему ничего не оставалось, как свернуть этой дурочке шею. Она обмякла на руках Марата, но ее крик уже нельзя было вычеркнуть из реальности.



Марат подхватил ее на руки, как влюбленный свою девушку, чьи ноги натерли туфельки, и понес ее к перекрестку, где они оставили машину. Артем шагнул к нему, но Марат, встретившись с ним взглядом, покачал головой. Секунда, за которую у них произошел безмолвный диалог. Помочь? Проконтролировать улицу? Нет, не надо, сам справлюсь.



Прежде чем выйти из тени деревьев, Марат осмотрел улицу. Сыдько в отличие от Урицкого была более оживленной, но ни в этот момент. Марат быстро шагнул к машине. Им не повезло сегодня с гопником, появившимся весьма некстати, но оказалось достаточно везения, чтобы исправить эту ситуацию. Конечно, все благодаря пустынному частному сектору. Происходи все это в ином месте, где-нибудь в центре в многоэтажных домах, все пошло бы по-другому.



Марат уложил девку на заднее сидение, прикрыл ее пледом и вернулся к Артему.



Последовавшее затем ожидание Марата не удивило, но он все чаще задавался вопросом, не решил ли гопник сидеть в доме до тех пор, пока его не выкурят? Впрочем, об этом мог сказать лишь Сокол. Но Сокол молчал.



Когда в начале второго погасли уличные фонари, Марат посчитал, что можно послать во двор Артема. Теперь Марат приготовился к тому, что его вот-вот вызовет один из партнеров.



Так и случилось, хотя не сразу. Время приблизилось к двум часам.



Мобильник коротко тренькнул, и Марат поднес его к уху.



- У нас проблема, - это был Сокол. – Кажется, гопник не собирается выходить до тех пор, пока его дружки не очухаются. И у него не пустые руки.



Пауза.



- Как быть?



- Он заметил тебя?



- Нет.



- Но что-то заподозрил?



- Похоже. Если бы не девка… Думаю, просто страхуется, больно мнительный, зараза.



- Хочешь сказать, если нам исчезнуть, он потом засомневается, что ему что-то угрожало?



Сокол ответил не сразу.



- Рискну сказать, что да.



- Но полной уверенности нет?



- Полной уверенности не может быть ни в чем.



Марат задумался, и пауза длилась не менее двух минут.



Ситуация скользкая. Оставить все, как есть, и уйти в дальнейшем может быть чревато. С другой стороны проникнуть в дом бесшумно и, не допустив ни одного выстрела от гопника, ликвидировать его, слишком сложно. Они ведь не имели права на ошибку.



Значит, уйти?



В этот момент Марат решился. Лучше действовать наверняка, но ни в этом была причина. У него забрезжила идея, как избежать последствий, что принесет им отступление. И как за один присест закончить это затянувшееся дельце.



- Скажи мне одно, - заговорил Марат. – Ты уверен, что в дом нельзя пробраться незаметно?



- Уверен, - не раздумывая, сказал Сокол. – Слишком тихо вокруг, а наш друг на взводе, с игрушкой в руках.



- Хорошо. Значит, так: больше никаких попыток. Ты останешься. Пока не рассветет. На всякий случай. Только исчезни вовремя. Все, что надо, сделаем завтра.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   30



 



 



 



1.



 



Это была самая продолжительная ночь в его жизни. И самая кошмарная.



Леха перемещался от кухни в зал, из зала к окну спальни, возвращался в кухню и снова проскальзывал в зал, чтобы в очередной, бесчисленный, раз потормошить Пашу и Олега, приникнуть к окнам и уйти.



Часов у него не было, и хотя часы были на руке Олега, чтобы рассмотреть время на них, нужен был свет, но Леха ни за что не решился бы включить его даже на секунду. И неизвестность со временем лишь ухудшало его положение – в противном случае он хотя бы знал, сколько ему еще ждать. А так он не мог избавиться от ощущения, что время замерло, и ночь никогда не закончится.



Он вглядывался в окна, пытаясь хоть что-то рассмотреть во дворе, но это ничего не дало. Пару раз ему что-то мерещилось, словно он рассмотрел человека во дворе, но иллюзия ослабевала, и Леха облегченно вздыхал.



То же самое случилось, когда ему показалось, что ни Паша, ни Олег не дышат. Пока он прошел из кухни и нащупал диван, где они лежали, он успел передумать, черт знает что. Не отравила ли их Алина вместо того, чтобы усыпить? Не доживают ли они последние минуты?



Леха, вцепившись в Олега, как испуганный ребенок в мать, услышал его бормотание, испытав невероятное облегчение. Олег умирать не собирался. И он, кажется, был близок к тому, чтобы прийти в сознание. Леха затормошил его с большей силой, даже влепил другу пару слабых пощечин. Олег что-то произнес, что-то невнятное, но Леха понял, что еще придеться ждать.



Он снова прошел на кухню, прислушался, посмотрел на дверь, в прямоугольник окна и понял, что тьма перестала быть чернильной. Бездна за окном подернулась серостью.



Близился рассвет. Только что об этом, казалось, нельзя было мечтать, но вот это произошло. Вместе с облегчением, почти ликованием, Леха испытал новый приступ страха. Если раньше кто-то пытался проникнуть в дом, как этот человек поступит сейчас, заметив, что скоро рассветет?



Леха напрягся, перехватил пистолет, застыл между кухней и проходной комнатой. По его предположениям через полчаса, максимум минут сорок пять, он сможет рассмотреть двор.



Прежде чем эти предполагаемые полчаса прошли, и на востоке появилась светлая полоска, Леха услышал бормотание в зале. Он прошмыгнул туда и заметил, что один из парней на диване не лежит, а сидит.



Это был Олег.



- Блин, что за фигня? - пробормотал он, оглядываясь.



- Олежка, - прошептал Леха, и от облегчения у него ослабли ноги. – Наконец-то, ты очнулся. Наконец-то.



 



 



 



2.



 



- Блин, я не знаю, что кому померещилось, - злясь, заявил Паша. – Но во дворе никого нет.



Леха стоял с поникшей головой. Сейчас, когда было светло, и всходило солнце, ночные ужасы поблекли. И уверенность в том, что кто-то караулил его снаружи. Что кто-то за воротами остановил выбежавшую Алину, что кто-то пытался открыть дверь, пока Леха перетаскивал Пашу и Олега.



Сейчас Леха не стал бы вообще что-то утверждать.



Уверенность в постороннем присутствии ослабла еще, когда в сознание пришел Олег. Ему было дурно, он пытался встать, но опять ложился на пол, несколько раз просил воды, один раз проковылял в ванную, думая, что его вырвет.



Олег спросил, что произошло, почему он здесь, что с остальными. Леха сбивчиво рассказал, как пришел, и что случилось потом. Его слова вынудили Олега побороть слабость, и какое-то время они с Лехой изучали огород, внутренний дворик и задний двор из окна спальни. В тот момент уже достаточно рассвело, чтобы все рассмотреть.



Они не обнаружили ничего подозрительного, все выглядело прежним. Олег кое-что уточнил, и Леха так и не смог понять, есть ли в голосе друга скептицизм.



Потом один за другим пришли в сознание Паша и Светик. Им было похуже, чем Олегу, и какое-то время они, стеная и проклиная всех и вся, приходили в норму. Между тем Олег пересказал слова Лехи про Алину.



- Сучка, - прошептал Паша, но этот разговор продолжился позже.



Паша прошел в спальню и вышел оттуда, улыбаясь.



- Фу, деньги на месте. А то я думал, что она их сперла.



- Леха пришел, когда я еще не полностью вырубился, - напомнил Олег.



Паша глянул на Леху, но от благодарностей в его адрес воздержался.



- Если она сама до этого додумалась, - заметил Олег. – Это еще полбеды, но… Что-то тут нечисто. К тому же Леха вроде услышал, что во дворе или за воротами кто-то был.



Паша взглянул на Олега, снова промолчал, но его глаза, казалось, говорили: вот именно – «вроде услышал».



К этому моменту уже рассвело, и наступило утро, прохладное и тихое. И Паша решил, что выглядывать из окон – глупо. Вооружившись, он, а следом Светик и Олег вышли во двор. Двор не был заросшим, и его не нужно было долго изучать – понадобилось только осмотреться.



Вот тогда Паша и высказался, давая понять, что по отношению к словам Лехи у него большие сомнения.



- Вы сами видите, - добавил он. – Все вокруг, как обычно.



- Паша, - медленно заговорил Олег. – Ты же сам понимаешь, что сейчас поздно кулаками махать. Если тут кто-то был, то давно уже слинял. Только у меня вопрос: что бы здесь случилось, если бы случайно не заявился Леха?



Леха, искоса поглядывая на Пашу и на Олега, засопел. Странно, но, несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось. Быть может, днем он выключится, как младенец, но ни сейчас.



- Не знаю, - буркнул Паша. – Эта сучка обчистила бы нас и слиняла.



- Воровка блядская, - вставил Светик, поморщившись.



Олег кивнул, как бы соглашаясь, но на словах заметил:



- Да. Но вы уверены, что ее кто-нибудь не надоумил?



Паша помрачнел, качая головой.



- Значит, так. Я предлагаю сходить к ней и все из нее вытрясти. По хрен, что сейчас рано. Мне посрать. Если ее папашка в залупу полезет, я скажу, что она сперла у меня одну вещицу, и мне срочно нужно с ней перекинутся словечком. Пусть только не разбудит эту стерву.          



Паша был зол, и Олег его понимал. Это Пашина подруга превратила их в беспомощные тела. Значит, в первую очередь это лажанулся Паша. И его ошибку исправил не кто-нибудь, а Леха. Возможно, это было для Паши еще болезненней и неприятней.



- Слушай, Паша, - вырвалось у Олега. – А если ее нет дома?



Олег не хотел говорить об этом вслух, но необъяснимая тревога навела на мысль, что их положение может быть гораздо хуже, чем они предполагают. Гораздо хуже.



- Не болтай, - отозвался Паша. – Где ей еще быть?



Олег пожал плечами.



- Небось, посапывает дома в две дырки, - сказал Паша. – Если бы она сперла «бабки», может быть, ее дома бы не было. А так… Она тем более пойдет домой, чтобы я ей ничего не предъявил. Похлопает глазками и скажет, что ничего, мол, не знает. Вы поупивались, начали обрубаться за столом, я испугалась и слиняла.



- Ладно, - тихо сказал Олег. – Надо к ней сходить, потом решим, что и как.



- Все не пойдем, пусть кто-нибудь пока останется, - Паша посмотрел на Светика и Леху. – Светик, побудешь здесь?



Тот быстро закивал.



- Да, мне еще хреново.



- Хорошо, мы с Олежкой вдвоем пройдемся, мы быстро, - Паша поморщился. – Блин, это же надо какой сучкой оказалась. Мне ее придушить хочется.



 



 



 



3.



 



Они медленно покинули двор дома, где жила семья Алины.



Олег, выходивший после Паши, прикрыл за собой калитку и глянул на приятеля. У того было недоуменное, растерянное лицо, и Олегу показалось, что Паша подумал о том же, что и он сам.



Что ситуация хуже, чем они предполагали с самого начала.



Пока они стучали в дверь этого дома, пока, разбуженные так рано, родители Алины открывали им, Олег еще сохранял надежду, что все разъяснится, и его опасения останутся всего лишь опасениями. Но сейчас опасения подтвердились.



Отец Алины, недоверчиво покосившись на Олега (Пашу он уже видел), сказал, что дочь не ночевала дома. И в его взгляде не было ни намека на то, что мужчина говорит неправду. Вряд ли Алина, проснувшись от стука Паши, шепнула отцу, что ее ни для кого нет дома. Убежав вчера с Урицкого, Алина сюда не возвращалась.



Вчера, около полуночи, возле съемного дома что-то случилось. И, скорее всего, там была не одна Алина.



Кто же тогда?



- Вот сучка! – воскликнул Паша. – Даже домой не пришла.



И Олег понял, что Паша по-прежнему считает: во всем виновата одна лишь Алина.



- Паша, тебе не кажется, что здесь что-то не так? Я хочу сказать, что она могла не прийти сюда не только потому, что не захотела.



Паша посмотрел на друга.



- Знаешь, Олежка, только не обижайся. Не надо глубокомысленных выводов. Иногда это напоминает паникерство. Подумаешь, не пришла! Она просто знает, что я сюда заявлюсь, вот и слиняла к какой-нибудь из подруг.



- Хорошо, - Олег попытался говорить спокойно, хотя его покоробило обвинение в паникерстве. – Как быть, если она сегодня вообще не придет домой? И завтра?



У Паши приподнялась левая бровь.



- То есть, как, не придет? Куда она денется? Папочке-мамочке надо показаться.



Олег не ответил. Он молчал, нахмурившись, и в голове крутились мысли, одна другой хуже.



- Ну? – пробормотал Паша. – Не придет и что из этого?



Олег покачал головой.



- Даже, если придет, если с ней все в порядке, это все равно ни о чем не говорит. Мне почему-то кажется, что ни она это придумала. Подсыпать нам в водку какую-то дрянь. И, Паша, не надо обвинять меня, что я в штаны со страху вот-вот наложу. Ты же сам слышал, что говорил Леха: ему показалось, что кто-то был за воротами, а может и во дворе.



- Вот именно, что «показалось», - парировал Паша. – Он сам не уверен, что кого-то заметил. Блин, Олежка, давай только на Леху твоего не ссылаться. Подумать только, чувак закрылся после того, как девка сбежала, ему что-то померещилось, и он всю ночь проторчал рядом с нами, боясь нос высунуть во двор. Не обижайся, но мне смешно. Ну, хорошо, не смешно, но все это… От этого какой-то ерундой веет: чьи-то голоса, кто-то пытался открыть дверь, кто-то стоял за окном.



Олег посмотрел на него, и Паша перестал ухмыляться.



- Ладно-ладно, успокойся. Хорошо, там кто-то был, хорошо. И что из этого? Наверное, эта сучка подговорила кого-то. Может, у нее все время кроме меня какой-то хахаль был? Вот с ним и сговорилась. Пусть так. Тогда мы из нее это все вытрясем, я тебе обещаю. Должна же она когда-нибудь прийти домой.



- Сколько дней мы будем за ней гоняться? – тихо спросил Олег.



Паша всплеснул руками.



- Олежка, хрен с ней! Отыщется. Чего ты так разволновался? Ну, лоханулся я, признаю. Теперь ни с одной бабой на Урицкого пить не буду. Ты доволен?



Олег смотрел мимо него, словно рассматривал кого-то в дали.



- Паша, ты не подумал, что нас могли пасти? Ни хахаль Алины, как ты говоришь, а кто-нибудь посерьезней?



Паша неестественно улыбнулся. Улыбка вышла кривая, неуверенная.



- Ты это о чем, Олежка?



Олег пожал плечами.



- Не знаю. Не нравится мне все это. Пусть Лехе и примерещилось что-то не то. Но представь на минуту, что кто-то из наших «подопечных» все-таки решил пожаловаться. Не ментам, нет. Кому-нибудь из местных блатных.



Пауза. Они не смотрели друг на друга.



- Да ладно тебе, - наконец, пробормотал Паша. – Скажешь тоже. Какие блатные?



Снова пауза. Потом Паша добавил:



- Хорошо, пусть так. Но зачем им, этим твоим блатным, тихориться во дворе, когда они могли просто выбить дверь? Хотя бы постучать и вызвать Леху на разборки? Почему они просто не подкатили к нам без всякой Алины? Чего им бояться, раз они такие крутые?



Олег пожал плечами. Да, здесь была нестыковка. Как-то плохо все объяснялось. И поведение Алины, и то, что никто не появился в открытую, тем более, когда Леха заперся, только ночь начиналась.



- Куда же Алина подевалась? – пробормотал Олег.



- Успокойся, мы ее найдем. Я даже знаю, как это сделать. Попросить какую-нибудь знакомую телку, чтобы названивала ей. Как только узнает, что Алина пришла, сразу нам перезвонит.



Они медленно двинулись к Урицкого.



- Ладно, - сказал Паша. – Я понял, о чем ты думаешь. В общем, так. Сегодня поговорим со всей этой четверкой идиотов. Вернее, кроме Санька – он отпадает. Тряхнем так, чтобы признались. Я уверен, если из них кто-то куда-то пошел жаловаться, так это – Желтый. Он почти ни хрена не отдал, только мелочь. Остальные уже нормальные «бабки» отстегнули.



Олег тоже склонялся к мнению, что Антон наиболее подходящий кандидат.



- Слушай, Паша, - Олег даже остановился. – Может, больше вообще не надо к ним подъезжать?



Минуту назад Олег уже представлял, как они едут на Береговую, вызывают Антона, представлял его туповатое, недоуменное лицо. И вот Олегу показалось, что лучше этого не делать.



- В смысле? – спросил Паша. – Нам же все равно сегодня надо их «навещать». И Лысый «бабки» должен, и Желтый тоже. И этого кретина Костика надо бы хорошенько напрячь, может даже в лесок свозить.



- Вот я и говорю, не лучше ли нам пока про них забыть? Вдруг это опасно, подъезжать к ним сейчас? Вдруг мы себя этим только выдадим?



- Выдадим?



- Ну, ты подумай, Паша. Что если блатные здесь ни причем? Вдруг кто-то из «подопечных» сдуру в ментовку пошел?



Паша почему-то усмехнулся.



- Да, и менты подкатили к Алине, дали ей клофелина?



Олег покачал головой.



- Я согласен, все это… Но, Паша, может лучше… Может, сначала нужно Алину найти? Ведь она что-то знает. Если не все. После нее и поедем на Береговую.



С минуту Паша молчал.



- Да, похоже, ты дело говоришь.



- Тогда пошли на Урицкого. Решим, как Алину искать.



Паша приостановился.



- Только, Олежка, я тебя прошу. Пусть… Я понимаю, Леха оказался крутым пацаном, но… Давай пока без него обойдемся, лады? Пусть идет домой, ему все равно поспать нужно.



- Он уйдет, не волнуйся, - заверил его Олег. – Если что, я ему сам скажу.



- Договорились.



 



 



 



4.



 



Наступил вечер.



С Урицкого Олег свернул направо, на улицу Калинина. В карманах ветровки лежали «Макаров» и осколочная граната. Олегу хотелось поскорее оказаться дома, и к центральной улице он, естественно, не пошел. Даже на улицу Ленина не вышел – там людей больше.



Неуютно, когда в карманах такой арсенал – кажется, даже прохожие смотрят как-то не так. Но ничего не поделаешь – они с Пашей решили, что в съемном доме лучше ничего не оставлять. Не только денег, и оружия – тоже.



Когда Паша перелаживал по карманам деньги, у Олега возникло искушение потребовать разделить их прямо сейчас, но он все-таки не решился. Не время, лучше в другой раз. В конце концов, деньги сейчас отодвинулись на второй план. Будет не до них, если подтвердятся самые худшие опасения.



Большую часть дня, такого долгого и нервного, они просидели на Урицкого. Леха сразу ушел к себе, Олегу даже не понадобилось с ним говорить. Светик все вздыхал, бледный, потрепанный – на него «усыпление от Алины» подействовало сильней, чем на других – но ему пришлось сесть в машину и свозить Пашу с Олегом к почтамту, к телефонному аппарату.



Паша позвонил Алине домой, но ее по-прежнему не было. Они возвратились на Урицкого, решив, что пока не стоит обращаться к какой-нибудь знакомой. Лучше обходиться без посторонней помощи. Паша сказал, что снова сходит к Алине ранним вечером, и, если ее опять не будет, им лучше засесть возле ее дома и караулить до ночи. Она ведь должна появиться дома. Если и на эту ночь она не придет домой, тогда Паша предлагал искать ее через подругу. Во всяком случае, та даст им телефоны и адреса, где Алина могла остаться на ночь, и самое позднее к завтрашнему вечеру друзья ее найдут.



Но Паша рассчитывал, что до похода по ее подругам и знакомым дело не дойдет.



Часов около пяти Паша сходил к Алине и вернулся помрачневший. Ее не было весь день. Более того, по его словам, мать Алины выглядела встревоженной. Дочь вроде как обещала вчера, что придет не позднее обеда.



Олегу это тоже очень не понравилось. Он не знал, что и думать. Алина ведь могла хотя бы позвонить своим родителям. Почему же она этого не сделала?



Обдумав ситуацию, они решили, что лучше делать все, как планировали раньше. Сегодня они подождут Алину в машине возле ее дома. Они все еще надеялись, что она нарочно не звонит и не появляется дома и, рано или поздно, это случится. С запасным вариантом – поисками через подругу – можно было обождать до завтра.



Придя к такому выводу, они решили разойтись на несколько часов. Все трое проголодались, а в доме, если что и было после вчерашних посиделок, они поглотили в течение дня. Им предстояло неизвестно сколько сидеть в ожидании Алины, и плотно покушать было необходимостью. Покушать и немного отдохнуть.



Светик вызвался подвезти Пашу и Олега, но Олег заметил, что не нужно лишний раз кататься на машине, в которой лежит обрез. В конце концов, к обычному прохожему в этом городе патрульные редко подходят, гораздо больше шансов, что машину остановит какой-нибудь ретивый гаишник. Лучше разойтись по одному, предложил Олег, и Светик поехал к себе, а Паша решил, что на всякий случай зайдет к подруге Алины, просто поинтересуется, как та живет и видела ли Алину.



Так они покинули съемный дом, не оставив там ничего важного.



Оставшись в одиночестве впервые за весь день, Олег почувствовал нечто похожее на удар депрессии. Только сейчас он по-настоящему, без помех, проанализировал ситуацию. Прежде, когда рядом находились Паша и Светик, собственное положение не выглядело так мрачно.



Но теперь, когда он направился домой, все изменилось.



Снова возникло нехорошее предчувствие, будто происходит что-то кошмарное, хотя пока невидимое. Снова возник вопрос, который еще час назад звучал неуверенно, неправдоподобно: что делать, если Алина вообще не придет домой? Вообще? Не просто не появится дома, а исчезнет, как изредка исчезают люди? И никто не сможет сказать, где она: ни подруги, ни знакомые? Что делать в этом случае?



Он не знал. И подобное развитие событий казалось ему все более реальным. Сегодня они просидят всю ночь у дома Алины, и, если она не придет, завтра они начнут искать ее через других людей. Они это сделают, но если это не принесет ничего, кроме потерянного времени?



Между тем, кто-то был кроме Алины. Олег чувствовал это. Может, Леха в чем-то и ошибся, но это ничего не меняло: Алина не пошла на это сама, по каким-то личным соображениям. Возможно, она с самого начала познакомилась с Пашей не просто так. В любом случае, похоже на то, что светлая полоса в их недолгой деятельности подошла к концу.



Олегу захотелось закричать, настолько неприятным был пришедший страх. Он подумал, что сейчас самым разумным было бы все бросить. Абсолютно все. Не приближаться к «подопечным», забыть про них – пожалуй, это самое первое. И потом… Потом Олег готов был даже на то, чтобы покинуть город на время. Он представил лицо матери, ему стало больно, но страх, это неприятное обжигающее ощущение где-то внутри, будто прошептал, что выбора нет.



Да, выбора нет, он испарился, как дым от потухшего костра. Кто-то напал на их след, и, чтобы там не говорил Паша, совсем недавно разглагольствуя, что «если придеться влезть в разборки, мы это сделаем», Олег сомневался, что это разумное решение. Он сомневался, что они втроем потягаются с одной из местных бригад, чтобы там Паша про них не думал.



По большому счету, предложи Олегу сейчас кто-нибудь могущественный отдать деньги и, тем самым, поставить на происходящем точку, не выясняя, сколько у кого силенок, он бы согласился на это. Отдать деньги и забыть про все. И жить, как раньше, пусть даже эта жизнь когда-то вызывала изжогу.



Однако дороги назад нет. Ее давно уже нет, она исчезла. С того самого момента, когда они с Пашей заявились к Светику и предложили кое-что провернуть. Назад уже не вернуться, можно идти только вперед. А что их ждет впереди?



То, чего уже не избежать.



Неизбежное.



Каким оно будет? Кажется, он узнает об этом в самое ближайшее время.



 



 



 



5.



 



Дойдя до улицы Чапаева, Олег повернул влево. Один квартал частного сектора – и он на Площади. Меньше десяти минут ходьбы до его квартиры.



Поворачивая, он оглянулся.



Позади, метрах в тридцати, шел какой-то мужчина.



Олег почувствовал, как защипало кожу лица. Кажется, он уже видел этого человека, совсем недавно. Где же? На Урицкого, когда расходился с Пашей, поворачивая на Калинина.



Эта улица была относительно пустынна. Кроме мужчины в конце квартала, почти у перекрестка с Карла Маркса, друг за другом носились трое мальчишек не старше пяти-шести лет. И где-то совсем далеко шла женщина с двумя сумками.



Мужчина не представлял собой ничего особенного. Серый пиджак, простенькие штаны, невзрачная рубашка. В представлении Олега так одевались люди за сорок, из тех, кому уже было все равно, как они выглядят. Если Олег не ошибся, Невзрачный шел, глядя себе под ноги. В общем, ноль интереса к окружающим.



Олег сделал вид, что провожает взглядом проехавшую мимо машину, и незаметно оглянулся. И случилось то, чего он опасался – Невзрачный тоже свернул с улицы Калинина на Чапаева.



Невзрачный снова шел за ним.



Олег двигался мимо пыльных заборов и старых, истерзанных временем, фасадов деревянных домов к улице Ленина, за которой стояли пятиэтажные дома, и думал, что же ему делать. Да, можно было остановиться и в наглую смотреть на Невзрачного, но откуда уверенность, что вся эта внезапно обнаруженная слежка – не паранойя? Вдруг Невзрачный – обычный прохожий, которому просто оказалось по пути с Олегом? Вдруг он даже живет на Площади, как и Олег? Судя по разнице в возрасте, Олег вполне мог встречать Невзрачного раньше ни один раз, но не обращать на него внимания.



И лишь сегодня, после случившегося прошедшей ночью, выделить его, как одного из потенциальных врагов.



Так и не придя к определенному выводу, Олег пересек улицу Ленина, миновал торец дома по Мира, 1, где жил Паша, и повернул направо. Оборачиваться он не решился. Он чувствовал, что Невзрачный по-прежнему шел за ним.



Олег уже подумывал остановиться у ближайшего подъезда и следить за тем, как поступит Невзрачный. Если тому тоже понадобится остановиться, чтобы, например, завязать шнурки туфель, значит…



Значит, за Олегом действительно следят!



Но в последний момент Олег понял, что поступит не совсем правильно. Ему нужно убедиться, что за ним следят, получить подтверждение. Но, если он остановится в открытую, он выдаст то, что подозревает слежку. Невзрачный догадается и просто пройдет мимо. И у Олега кроме подозрений ничего не останется.



Он миновал дом № 1, прошел половину дома № 3 и под действием какого-то импульса свернул к ближайшему подъезду. Голову вправо не поворачивал, чтобы убедиться, что Невзрачный идет сзади. Олег вошел в подъезд, потом быстро взбежал на лестничную площадку между первым и вторыми этажами, где из окна мог видеть пространство перед подъездом. Олег встал так, чтобы его с улицы остаться незаметным.



Он решил, что пробудет в подъезде не менее пятнадцати минут, если сейчас не увидит проходящего мимо Невзрачного. Он выйдет спустя какое-то время и, если Невзрачный снова окажется поблизости, значит, все это – не паранойя. Олег настроился, что Невзрачный не покажется. Или же Олег вот-вот услышит скрип двери подъезда и за этим – тихие, осторожные шаги.



Он ошибся.



Его глаза расширились, когда Невзрачный прошел мимо той же размеренной походкой, также поглядывая себе под ноги. Невзрачный  даже не поднял голову, чтобы взглянуть на дверь подъезда.



Олег отпрянул от окна. Что-то шепнуло ему, что и этого мало, чтобы убедиться в ошибке. Он быстро сбежал вниз, приоткрыл дверь подъезда. Что если Невзрачный остановился чуть дальше, ожидая, выйдет ли тот, за кем он следил? Если нет, Олег пойдет за этим типом, сам проследит за ним, чтобы окончательно стать уверенным.



Невзрачный не остановился. После дома № 3 он свернул влево, на улицу Интернациональную, обсаженную деревьями и затесавшуюся между двумя рядами пятиэтажек. Он шел, не оглядываясь. Обычный прохожий, каких всегда можно встретить в любой точке города.



Олега чуть отпустило. Только теперь он понял, как испугался, обнаружив слежку. На всякий случай Олег прошел за Невзрачным еще немного. Когда тот взял правее, между домами, чтобы, судя по всему, выйти через двор к Советской, Олег оставил его, направившись к своему дому.



Да, он ошибся. Но почему-то это ничего не изменило. Олег по-прежнему с содроганием думал о ближайшем будущем.



 



 



 



 



ГЛАВА   31



 



 



 



1.



 



Сокол ухмыльнулся одними губами. Скуластый оказался внимательным малым, не сравнить с остальными гопниками. Он с самого начала не производил впечатления простачка. И, тем не менее, все равно он – дитя неразумное.



Пока Скуластый не повернул к подъезду, Сокол еще мог сомневаться, что тот что-то заподозрил. Но Скуластый сам себя выдал, решив поиграть в Джеймса Бонда. Он неумело оглядывался еще на Чапаева, но сейчас его поступок откровенно дал понять: гопнику чем-то подозрителен идущий за ним мужчина. То есть Сокол.



Сокол снисходительно вздохнул и прошел мимо подъезда. В принципе, он всего лишь убеждался, что Скуластый топает домой, и слежку можно снимать.



Сегодня им вообще нужно вести себя осторожно. Не вспугнуть гопников ни в коем случае. Одно лишь подозрение на то, что за ними кто-то следит, и гопники могут не явиться к своему долговязому дружку, когда тот позвонит им и скажет, что жаждет увидеть их, чтобы срочно рассказать что-то очень важное. Или решат, что к Долговязому лучше наведаться кому-нибудь одному.



Был еще вариант: они вообще сбегут из города и, конечно, вместе с деньгами. Или же на этот неприятный поступок решится один из них. Например, Говорливый.



Чтобы этого не произошло, Марату и его партнерам нужно сделать немногое: убедиться, что гопники остаются здесь, пока не найдут свою девку, и дотянуть до вечера. С первым они справились, со вторым вот-вот все будет готово.



В эти минуты, пока Сокол проводил Скуластого домой, Марат и Артем готовились нанести визит Долговязому. Все-таки Марат – голова. Решил ситуацию быстро и просто. Всего один визит, один разговор, один телефонный звонок – и все завершится. Быстро и просто. И, наконец-то, они покончат с этим делом. Соколу уже начинала поднадоедать эта мышиная возня с местными начинающими бандитами, напоминавшая игру в поддавки. Хорошего понемножку. Размялись и – хватит.



У Марата была лишь одна заминка – он не сразу выбрал того единственного, кто против своей воли соберет всех остальных. Все-таки Долговязый был шестеркой, и были сомнения, что остальные прибегут по его первому звонку. Но, поразмыслив, они пришли к мнению, что Долговязый – наиболее подходящая фигура. Скуластый и Говорливый жили в квартирах, а это менее подходящее место для задуманного, нежели свой дом. У Водилы были родители и сестра. У Долговязого – старые дед и бабка. Кроме того, никто из его трех дружков не стал бы звать остальных к себе: у них ведь был съемный дом.



И Сокол, и Артем согласились с Маратом: Иудой поневоле должен стать Долговязый. И это будет весьма символично. Именно Долговязый помешал им покончить с гопниками еще прошедшей ночью. И этим перечеркнул собственную жизнь.



Сокол повернул влево и не удивился, когда боковым зрением заметил, что Скуластый вышел из подъезда. Кажется, щенок решил поиграть в сыщика. Сокол спокойно пошел вперед, спиной «ощущая», что Скуластый двинулся за ним.



Любопытно, как долго Скуластый будет плестись следом?



Сокол решил, что зайдет в какой-нибудь магазин, чтобы убедиться: теперь за ним следит Скуластый, а не наоборот. Сокол свернул между пятиэтажками и снова боковым зрением уловил Скуластого. Пройдя еще шагов пятьдесят, Сокол заметил, что Скуластый оставил слежку и направился в сторону своего дома. Похоже, Скуластый «понял», что ошибся, и теперь спешит домой. Покушать маминых лепешек.



Если это так, лепешки он попробует в последний раз.



Сокол ухмыльнулся и зашел в ближайший подъезд, чтобы никто не видел, как он достанет мобильник и свяжется с партнерами.



 



 



 



2.



 



Солнце село, день потускнел, хотя видимость оставалась почти прежней, когда в неприметный двор старого дома, стоявшего на пересечении двух улиц, друг за другом вошли двое мужчин.



По улице они шли, как люди, не знавшие друг друга, на расстоянии двух десятков шагов. И лишь поблизости от нужного дома один из них, тот, что был в неприметном спортивном костюме, стал быстро сближаться со вторым, чтобы войти во двор сразу за ним.



Оставшись незамеченными на этой пустынной улице, Марат, а следом за ним Артем вошли во двор дома, где с бабушкой и дедушкой жил Долговязый. Еще несколько часов назад они планировали, что сделают это, как только стемнеет, но эту деталь пришлось изменить, когда гопники, наконец, разбежались по домам с Урицкого. Тянуть до темноты, даже до сумерек, было опасно. Гопники могли снова собраться вместе, чтобы заняться поисками Алины, и тогда у Долговязого не получится связаться с ними по телефону. Наконец, сам Долговязый мог, выспавшись после прошедшей ночи, куда-нибудь слинять. Пока же он был дома – минут двадцать назад Артем проверил это телефонным звонком, и голос Долговязого был сонным и уставшим.



Впрочем, это немногое изменило. Марат и Артем войдут в этот дом незамеченными и при свете дня.



Во дворе, напротив ворот и калитки, располагался гараж, сам дом громоздился правее. Калитка просматривалась из двух окон: широкого – кухонного, и узкого – окошка туалета. Туалет и кухня располагались в кирпичной пристройке к основной части деревянного дома. Входная дверь находилась за пристройкой и от калитки была не видна. Слева от гаража, по другую сторону двора от дома, стоял сарай. Узкий проход между гаражом и сараем вел в огород.



Из соседних домов, тем более с улицы, этот внутренний двор рассмотреть было сложно, но Марат и Артем прошли к входной двери, не задерживаясь ни на секунду. Они уже знали, что возле входной двери нет никакого окошка, а в самой двери нет глазка. Словом, милая наивная провинция.



Марат постучал, и почти сразу же за дверью послышался старушечий голос:



- Кто там?



Марат не успел ответить то, что задумал: «Это к Лехе», как дверь распахнулась. Бабулька, так и не получив ответа, открывала ее. Это могло вызвать улыбку: человек спрашивает «Кто там?» и тут же открывает дверь. И Марат улыбнулся.



Из неопрятной прихожей с голым деревянным полом на него смотрела невысокая старушка, одетая в старомодные кофту и длинную юбку. Она теребила седые волосы, как будто проверяла их наличие.



- Здравствуйте, - вежливо сказал он, по-хозяйски, не дожидаясь приглашения, вошел, вынуждая старушку попятиться, уступить ему дорогу.



- Вы к Леше? – пробормотала старушка.



- Да, да, к нему, к нему. Он где? В своей комнате?



Старушка полуобернулась к двери комнаты, расположенной напротив входной двери, и кивнула.



- Да, он у себя.



- Ага, спасибо.



За спиной у Марата возник Артем. С такой же широкой, искренней улыбкой он поздоровался со старушкой. Та, недоуменно глядя на двух незнакомых мужчин, прошла из прихожей в соседнюю комнату, откуда слышались звуки работающего телевизора. На пороге остановилась, по-прежнему рассматривая двух визитеров.



Прежде чем открыть дверь Лехиной комнаты, Марат еще раз улыбнулся старушке и кивнул головой, как бы говоря, что ей не о чем беспокоиться, и она может идти смотреть свой телевизор.



Марат догадался, что у пожилой женщины определенные неурядицы с памятью и логикой, свойственные людям преклонного возраста. Иначе она бы не впустила совершенно незнакомых мужчин или хотя бы позвала внука, предупредила его, что к нему пришли.



И все-таки старушка должна умереть. Вместе со своим великовозрастным супругом. Марат не желал ей ничего плохого, но выбора не было – она его видела. Пожалуй, людей помоложе нужно было бы убить сразу, но со старушкой можно подождать. Сначала ее внук должен сделать все, что нужно Марату. Сделать, даже не зная, что его бабка и дед умрут, к сожалению, от множества ударов ножа. После чего криминалисты найдут нож с отпечатками их внука. Что ж поделаешь – бытовуха! В этой стране ее полным-полно. Можно сказать, на каждом шагу. И что бы там не говорили про сидящих в тюрьмах, основную массу в них составляют вовсе не опасные для общества, закоренелые уголовники, а те, кто всего лишь поскользнулся на бытовухе.



Марат убедился, что старушка закрыла дверь соседней комнаты, и вошел в спальню Долговязого.



 



 



 



3.



 



Леха лежал на диване, занимавшим левую часть комнаты. Он лежал на спине с закрытыми глазами. Казалось, он дремал или о чем-то думал. Его освещала допотопная настольная лампа, стоявшая на подоконнике.



В правой части этой небольшой комнаты, между столом, чем-то напоминавшим антикварную мебель, и зеркальным трельяжем, на стуле лежал котенок, свернувшись черно-белым клубком. При появлении незваных гостей котенок чуть приподнял голову, потом встал, вытягивая спинку.



Марат нащупал выключатель и зажег верхний свет.



Леха приоткрыл глаза, секунду ничего не происходило, потом он подпрыгнул на диване. Глаза расширились, рот приоткрылся, из глотки вырвался невнятный звук.



Марат улыбнулся. И по глазам парня увидел, что тот догадался, кто перед ним. Ему шепнуло об этом какое-то чутье. Шепнуло до того, как вошедший за Маратом Артем извлек пистолет с глушителем. Оружие, да еще со странным удлиненным дулом, стало лишь подтверждением того, о чем он успел подумать за считанные секунды – к нему пришли те люди, которые прошедшей ночью были возле дома на Урицкого.



- Ты все правильно понял, - улыбаясь, сказал Марат.



Лицо Лехи побледнело, он дернулся, снова издав неопределенный звук, на этот раз громче.



Артем приподнял руку с пистолетом, будто показывая оружие.



- Не советую, мой милый, орать и звать на помощь. Это будет самой большой глупостью в твоей жизни.



Марат подошел к дивану, нависая над шокированным парнем. Его реакция на их появление запаздывала, словно он не верил, что подобное могло случиться.



- Теперь слушай меня внимательно, - произнес Марат. – Повторять не буду. От тебя требуется немного: ты должен позвонить своим дружкам и вызвать их к себе. Перед этим ты напишешь кое-какую записку, которую мы тебе продиктуем. И все. Если ты все это сделаешь, ты не пострадаешь. Мы уйдем из твоего дома и больше никогда не встретимся. Ты все понял?



Леха задрожал, отползая на диване прочь от двух визитеров, как будто позади не было стены, и он мог вскочить и попытаться убежать. Артем внезапным движением пригнулся, схватил его за щиколотку и рывком потянул на себя.



Леха вскрикнул. Артем влепил ему пощечину, но крик, кажется, достиг слуха стариков в соседней комнате – там ослабили звук телевизора.



- Похоже, землячок, ты не хочешь остаться живым, - разочарованно произнес Артем.



- Так, - сказал Марат. – Веди-ка его сюда. Кажется, нужно совершить маленький обход по этому дому.



Артем схватил Леху за локоть, рывком заставил его встать на пол, ткнул ему в бок дулом.



- Заорешь – на куски порежу, - прошептал он. – Лучше тебе поверить.



Не отпуская Леху, Артем двинулся с ним из комнаты следом за Маратом. Тот уже протягивал руку к двери соседней комнаты, когда та распахнулась, и на пороге появился высокий старик. Седые до белизны волосы, узкие покатые плечи, согнутая спина. Широкие неопрятные штаны держатся с помощью подтяжек.



Марат не дал ему опомниться. Приобнял его, разворачивая назад в комнату.



- Пройдемте, милейший, пройдемте.



- Что такое, что такое? – забубнил старик.



- Деда… - начал было Леха.



Но Артем встряхнул его так, что Леха осекся.



Марат беглым взглядом оценил обстановку. Это была общая комната: телевизор, кресла, столик с телефоном и газетами, допотопная стенка. Впереди – еще одна комната, через приоткрытую дверь видны кровати. Спальня стариков. И там темно – закрыты ставни, как и в общей комнате. Просто замечательно. Слева – еще одна дверь, узкая, обшарпанная. Наверняка подсобка, где находится котел и всякая ненужная рвань.



- Не беспокойтесь, - сказал Марат старику. – Вам лучше пройти в свою комнату. Нам с Алексеем нужно поговорить.



В глазах стариков было недоумение и страх. Но страха уже больше. Догадались, наконец, тупицы, что гости опасны для здоровья.



- Так, пройдите, пройдите, - Марат подтолкнул старика вперед, приобнял за спину старушку.



Старик попытался остановиться, развернуться и воскликнул:



- А вы кто такой?



Леха хотел закричать, но Артем закрыл ему рот ладонью, подтолкнул к стульям возле окна, между круглым столом и телевизором.



- Ты им только хуже сделаешь, - прошипел он парню на ухо.



- Я же сказал – пройдите в свою комнату, - повысил голос Марат. – Вы нам помешаете. Побудьте у себя, и вас позовут, когда надо.



Старик попытался вырваться, и Марат толкнул его. Не сильно толкнул, но старик не удержался и влетел в свою комнату, растянувшись на полу. Старушка тонко заойкала, поспешив к супругу.



Старик, все еще лежа, приподнял голову, неверяще уставившись на человека, так бесцеремонно поступившего с ним. Марат шагнул к нему, опускаясь на корточки. Старушка, пытавшаяся поднять старика, испуганно охнула, отпрянув от Марата.



- Я из уголовного розыска, - заявил Марат. – Ваш внук обвиняется в соучастии жестокого хулиганства, повлекшего смерть человека. Мы пришли кое-что выяснить, и лучше вам не мешать, если не хотите превратиться в людей, укрывающих преступника. Вам все ясно?



Кажется, это заявление повергло стариков в еще больший шок, нежели появление незнакомых мужчин и их поведение. Старик лишь приоткрыл рот, не зная, что сказать, а бабка вся сжалась, словно ее сажали в черный «воронок».



Марат заметил крышку погреба и едва не усмехнулся.



- Лезьте в погреб, - потребовал он. – Быстро! Там вы будете в безопасности, если случится что-то плохое.



Он сделал всего шаг и потянул крышку за кольцо. Из отверстия потянуло сырой землей и гниющими листьями. Он развернул старика к черному прямоугольнику. Тот пробормотал:



- Почему это вы не…



- Лезь в погреб!



Марат едва не скинул его туда. Схватил за шиворот, дав ему возможность нащупать ногами ступеньки лестницы, чтобы не упасть и не переломать ноги. Потом Марат вдавил его голову, погрузив старика в темницу, и глянул на старушку.



- Давай, старая, пока я добрый.



- Иду, иду, иду, - затараторила бабка.



Она суетливо спустилась вслед за дедом, и Марат, прежде чем положить крышку на место, сказал в чернильную тьму погреба:



- Будете сидеть тихо, я вас через пять минут выпущу. Заорете – у вас будут проблемы. Надо уважать закон.



Он выпрямился, усмехаясь, словно смотрел у себя дома забойную комедию, и вышел в соседнюю комнату.



 



 



 



4.



 



Леха сидел на стуле, затравленно глядя на равнодушного Артема. Тот держал пистолет в руке, свисавшей вдоль бедра.



Марат посмотрел на Леху и сказал:



- Твои старики пока посидят в соседней комнате, и от твоего поведения зависит, пострадают они или нет, – Марат сделал шаг к гопнику и пригнулся, чтобы их лица оказались на одном уровне. – Ты меня понял?



Леху била крупная дрожь. Руки тряслись, колени, плечи, даже подбородок. Он пытался с этим совладать, скорее всего, неосознанно пытался, но у него ничего не получалось.



- Скажи вслух, - потребовал Марат. – Ты меня понял?



Глаза Лехи и без того широко распахнутые, расширились еще больше.



- Не трогайте их, - пробормотал он.



- Нет, ты не ответил на мой вопрос, - заметил Марат. – И ты, и твои старики не пострадаете, если ты сделаешь то, что мы тебя попросим. Скажи, ты меня понимаешь? Успокойся, подумай и скажи. Понимаешь?



Глаза парня обрели более осмысленное выражение, и он прошептал:



- Да.



Марат выпрямился.



- Отлично, приятель. Значит, с тобой можно иметь дело.



Марат и Артем переглянулись. Оба понимали, что долговязого гопника нужно сначала успокоить. Иначе он вряд ли сможет правдоподобно говорить по телефону с одним из своих дружков. Судя по его состоянию, вряд ли он вообще сможет что-то внятно сказать.



- Ты готов сделать то, что от тебя просят? – снова заговорил Марат. – Готов?



Леха покачал головой.



- Отпустите меня, - прошептал он. – Я же вам ничего не сделал. Я не знаю…



Марат внезапно выхватил пистолет и сунул его парню в лицо. Тот сразу запнулся.



- Послушай, малец. Я с тобой не в игры играю. Я тебе сделку предлагаю, и на кону – твоя жизнь. Позвонишь своим корешам, вызовешь их сюда. Тебе-то что? Мы им ничего не сделаем, только поговорим. Надо, чтобы они деньги отдали, и все. Не отдадут – это их проблемы, ты о себе думай. Ты ведь не хочешь посмотреть, как подохнут твои дедушка с бабушкой? Не хочешь, говори!



- Нет, - тихо, едва слышно.



- И больше не ной. Открываешь рот, когда тебя попросят. Уяснил?



- Да.



- Замечательно. Теперь следующее. Я смотрю, у нас под рукой все, что нужно. Телефон. И блокнот с ручкой.



В этот момент коротко пискнул мобильник Марата. Он глянул на табло сотового, хотя и без этого знал, что его вызывает Сокол.



- У тебя все? – спросил он по телефону.



- Да, - отозвался Сокол. – Вы на месте?



- Все готово, мы ждем тебя.



- Через пятнадцать минут буду, - и он отключился.



На немой вопрос Артема, Марат незаметно кивнул: все нормально. Потом он посмотрел на дрожащего Леху.



- Бери ручку и листик бумаги.



Леха вопросительно глянул на Марата, и тот сузил глаза. Леха тут же потянулся к блокноту, вырвал один листок, взял ручку.



- Давай, вспомни. Есть у тебя девка в другом городе, которой ты когда-нибудь писал письма? Только быстро вспоминай.



Леха непонимающе смотрел на Марата, и тот схватил его за волосы, встряхнув голову, и болезненно ткнул ему в грудь дулом пистолета.



- Чего пялишься, как баран? Знакомая какая-нибудь есть? Обычная девка, которую знаешь, и которая живет в другом городе? Или учится.



Леха неуверенно кивнул.



- Есть.



- Как ее зовут? Имя скажи.



- Лена, - просипел Леха, и его снова начала бить дрожь.



Марат отпустил его, отступая на два шага.



- Так, сядь к столу и пиши: «Привет, Ленка!»



Леха подсел к столу, бросив на Марата короткий взгляд, и тот прошипел:



- Быстро пиши, мистер гопник.



Руки у Лехи дрожали, и он никак не мог вывести хотя бы одно слово. В конце концов, Артему пришлось вырвать еще один листок, а прежний, испорченный, сунуть себе в карман.



- Я советую тебя больше не портить бумагу, - прошептал он. – Иначе я сейчас ножичком испорчу твое лицо. А чтобы ты не орал, заткну тебе пасть твоими же носками. Ты все понял, Долговязый?



Леха всхлипнул, изо всех сил пытаясь не расплакаться. Страх сжал его тело зубастым коконом. И, тем не менее, он смог выводить строки на бумаге.



 



 



 



5.



 



Он выписывал слова под диктовку и не понимал их смысл. Страх, будто яд, разъел его мозг. Впрочем, когда он дописывал последние строки, что-то отдаленно забрезжило в его сознании. С приличным опозданием.



«Привет, Ленка!



Пишу от нечего делать. Дела не очень. Мой друг Олег втянул меня в одну историю, и теперь мы в долгах. Олег хочет ехать с двумя знакомыми куда-нибудь на заработки и мне предлагает.



Я бы тоже поехал, но неохота работу бросать. Хоть зарплата копеечная, но все равно жалко. Да и дед с бабкой никуда не пускают. Ноют постоянно, на мозги капают, достали уже совсем. Иногда мне их разорвать охота.



У тебя случайно нет знакомых, которые одолжат денег без залога?



Чиркни пару строк, буду ждать.



Леха.»



- Готово? – спросил Артем.



Леха поставил последнюю точку, и тут у него внутри что-то шелохнулось. Но Артем уже взял листок бумаги, глянул на него, протянул Марату.



Леха непроизвольно вытянул руку, но Артем ударил по ней ладонью.



- Все нормально, земляк, - он хмыкнул. – Не нервничай.



Леха оторопело посмотрел на него, вернее сквозь него. Кажется, то, что он написал, напоминает приговор самому себе? Или он что-то путает? В принципе, не мудрено в таком состоянии.



«… и теперь мы в долгах…»? «… иногда мне их разорвать охота…»? Что это? Зачем?



Артем увидел, что Леха хочет что-то спросить, и быстро сказал:



- Лучше не открывай свой рот. Пока не попросят.



Марат взглянул на часы.



- Он сейчас будет, - тихо сказал он и посмотрел на Леху. – Бери телефонную трубку.



Леха помедлил, хотя совсем немного, и потянулся за трубкой.



- Теперь слушай, - продолжил Марат. – Набираешь номер своего дружка. Тот, который Олег. И говоришь: мол, вспомнил кое-что важное из того, что было ночью. Вспомнил, но по телефону рассказывать не хочешь. Пусть он берет остальных и приезжает к тебе. Срочно приезжает, прямо сейчас, так как это очень важно.



Пауза.



- Ты меня понял? – спросил Марат.



Леха сглотнул, его заколотило с новой силой.



Артем схватил его за волосы, повернул его голову к себе.



- Тебя спрашивают, приятель. Ты понял?



- Да, - хрипло отозвался Леха.



Марат улыбнулся.



- И помни: если он станет требовать ответа по телефону, ты скажешь, чтобы он приезжал к тебе с дружками, и положишь трубку. Если он потребует, чтобы ты сам к нему пришел, к нему или на этот хейдер на Урицкого, скажешь, что не можешь выйти, потому что деду плохо, а бабка боится оставаться без тебя. Ты должен настоять на том, чтобы они сами к тебе приехали, - Марат вздохнул. – И последнее: не вздумай предупредить его. Мы их все равно достанем, не сомневайся, только… сначала тебе твой язык отрежем да ногти повыдергиваем. Теперь давай, набирай номер.



Леха посмотрел на него, потом закрыл глаза, опустил голову на грудь.



Артем присвистнул, словно в удивлении.



- Ну, ты не правильно себя ведешь, скажу я тебе.



Марат пригнулся, легким движением заставил Леху поднять голову.



- Звони, - потребовал он.



- Я не… Я не предатель, - слабо сказал Леха.



Марат выпрямился, Артем улыбнулся. Марат шагнул к спальне стариков, потом остановился, покачав головой: зряшная трата времени, выволакивать бабку из погреба и снова ее туда отправлять. Не лучше ли…



- Артем, тут где-то кот был. Принеси-ка его.



Артем вышел из комнаты, и по заблестевшим глазам Лехи, по его напряженной позе Марат догадался, что действует в верном направлении.



Вернулся Артем, неся черно-белого котенка за шкирку. Котенок, похоже, непривыкший к такому обращению, недовольно замяукал.



- Не трогайте его!



Леха попытался подняться, но Марат толчком усадил его на место.



- Выбирай, - сказал он, глядя на Леху. – Или спокойно звонишь своему дружку, и все остаются целы и невредимы. Или… Сначала Артем оторвет голову твоему коту. Медленно оторвет, у тебя на глазах. И это лишь для начала. И ты все равно позвонишь. Поверь, дружок, позвонишь. Так почему бы не сделать это сразу и не оставить несчастное животное в живых?



Как бы в подтверждение его слов Артем обхватил голову котенка рукой, полностью закрыв ее. Котенок замяукал еще сильнее, пытаясь передними лапками стащить с себя то, что накрыло его голову.



- Отпустите его, - прошептал Леха, и у него потекли слезы. – Отпустите, пожалуйста. Я прошу, я умоляю…



- Ты будешь звонить? – резко спросил Марат.



- Да, буду, - чуть слышно ответил Леха. – Только не трогайте котенка. Отпустите его.



Артем, не сдержав улыбки, убрал руку с головы котенка, но его самого не выпустил. Как все просто! Не пришлось ни ножичком у лица гопника махать, ни бабку его вытаскивать. Да здравствует любовь к животным!



- Позвонишь, - сказал он. – Тогда выпущу это блохастое дерьмо. Обещаю.



Марат вручил Лехе трубку.



- И помни: попробуй его предупредить, и то же самое, что будет с твоим котом, мы сделаем с твоими стариками. Он не должен о чем-то догадаться по твоему голосу.



Леха, вытирая слезы, стал набирать номер. У него это получилось лишь с третьей попытки, так дрожали руки. Марат, не сводя с него взгляда, попытался успокоить его: от этого зависело «качество» звонка:



- С твоими дружками ничего не будет, мы только заберем то, что они незаконно присвоили, и все. Тебе не о чем беспокоиться, ты их не сдал. Ты просто поступил так, как было правильно в этой ситуации.



Наконец, Леха набрал номер, и пошел длинный гудок. Марат встал возле него, приложил голову к трубке с другой стороны. Артем вытянул руку с котенком, как бы напоминая Лехе, что тот не должен совершить глупости.



Трубку сняла мать друга, и Леха, немного сбивчиво, попросил позвать Олега.



- Он только что вышел, - сообщила женщина. – Пришел, перекусил и куда-то помчался.



- Извините, - с явным облегчением пробормотал Леха.



Хотел положить трубку, но Марат задержал его руку.



- Звони другому. Паше.



Леха помедлил, покосившись на мяукающего котенка в руке Артема, и стал набирать номер.



Отец Паши сказал, что сын вообще не появлялся со вчерашнего вечера дома, и положил трубку.



- Быстрые засранцы, - прошептал Марат и потребовал. – Звони Водиле. Только быстро, Лешенька, быстро.



Леха про себя стал молиться, чтобы и Светик отсутствовал, но на этот раз ему не повезло: Светик сам снял трубку.



- Привет, - выдавил Леха, и способность говорить куда-то исчезла.



- Чего тебе? – отозвался Светик.



Под взглядом Артема Леха пытался заговорить, но тщетно.



- Ну, чего молчишь? – пробурчал Светик. – Давай, рожай быстрее, я спешу.



Артем ткнул котенком в лицо Лехи, и того прорвало:



- Мне Олегу надо кое-что сказать, очень срочно. Я ему звонил, но он уже ушел. Ну… Вам всем надо рассказать, не только Олегу… Про то, что… что ночью случилось. Приезжайте ко мне. Быстрее приезжайте.



На другом конце повисло молчание, и Леха уже подумал, что Светик его раскусил. Светик обо всем догадался, сейчас положит трубку, и Леха останется ни с чем, один против двух бандитов.



Как только уверенность в собственном предположении стала незыблемой, Леха услышал голос Светика:



- Ты ж уже все рассказал. Разве нет?



Леха перевел дыхание и как можно спокойней сказал:



- Я просто вспомнил кое-что важное. Приезжайте ко мне, и я все расскажу, - он закрыл глаза и тихо добавил. – Я просто сам никуда не пойду: деду плохо. Приезжайте быстрее.



- Ладно, - пробормотал Светик. – Скоро будем. Я только заеду за ними.



Послышались короткие гудки.



Леха, так и не положив трубку, весь сжался, затрясся.



Артем улыбнулся и отшвырнул котенка.



- Я же обещал, - сказал он.



Котенок, мяукнув, забрался под старый шкаф между спальней и подсобкой.



Это не принесло Лехе облегчения: он почувствовал себя так, словно продал душу.



 



 



 



 



 



ГЛАВА   32



 



 



 



1.



 



- Так что он конкретно сказал? – настаивал Олег.



- Да ничего особенного. Просто сказал, чтоб побыстрее к нему подъехали.



Кажется, Светик уже раздражался тем, что Олег пытается выудить из него то, чего он знать не мог. Светик заехал на Урицкого, обнаружил, что и Паша, и Олег уже на месте, и сразу же рассказал им про звонок Лехи.



- А чего он позвонил именно тебе? – спросил Паша.



- Он сказал, что звонил Олегу, но тот ушел.



И Олег, ощутив после этих слов необъяснимое напряжение, попытался выяснить все подробности разговора. Убедившись, что Светик передал ему практически все, Олег нахмурился.



- Что ж там такое? – пробормотал он. – Чего он раньше все не рассказал?



Паша глянул на него и сказал:



- Да ладно, не грузись. Сейчас по-быстрому к нему отскочим и поедем эту суку Алину вычислять. Не волнуйся, твоему Лехе опять что-то примерещилось.



Он дал понять, что не против съездить к Лехе, пусть даже тот и вызывает их по пустякам. В конце концов, Леха живет всего в одном квартале отсюда, и он в каком-то смысле заслужил, чтобы его послушали.



Паша готовил бутерброды с ветчиной. Домой он так и не ходил. Разойдясь с Олегом часа полтора назад, он в очередной раз прошел к дому Алины, но девушка по-прежнему не возвращалась. Паше почему-то перехотелось идти домой, и он решил зайти покушать в ресторан. Потом зашел в магазин, купил хлеба, ветчины и два пакета кефира. Судя по всему, ожидание возле дома Алины могло прилично затянуться.



Закончив с бутербродами, Паша сложил их в пакет и передал Светику.



- Брось их в машину.



Светик вышел. Паша покосился на Олега, замершего на стуле возле кухонного стола.



- Ну, что?



Олег покачал головой.



- Надо было сначала ему позвонить.



Паша пожал плечами.



- Чего звонить? Два шага проехать, и никаких звонков не надо. Ладно, пошли.



Олег встал.



- «Пушка» с тобой? – спросил он.



Паша ухмыльнулся.



- Да.



Они вышли на улицу, Светик их уже ждал. Забрались на заднее сидение, и Светик развернул «Фольксваген» к перекрестку, где свернул налево.



Паша глянул на Олега.



- Ты чего? Вид у тебя какой-то нездоровый, Олежка.



Почему-то Олега терзало, что они вместе едут к Лехе, но объяснить он это не мог. Он снова подумал, что сначала надо было позвонить Лехе и узнать, что у него случилось. Всего лишь поговорить тет-а-тет, пусть и по телефону. Но…



Олег покачал головой.



- Нет, ничего. Все нормально.



В этот момент Светик повернул направо, проехал метров пятнадцать и остановил машину у калитки.



Улица была пустынна. Наступали сумерки.



- Светик, - сказал Олег. – Посидишь в машине, хорошо?



Тот кивнул.



- Посижу.



Вслед за Пашей Олег выбрался из салона. Почему-то, несмотря на теплый вечер и ветровку абсолютно не по погоде, ему стало зябко. Паша открыл калитку и посторонился, пропуская Олега, как ближайшего друга Лехи.



Олег сунул в карман ветровки правую руку, нащупал пистолет и медленно вошел во двор.



 



 



 



2.



 



Сокол видел, как с Урицкого выполз «Фольксваген» гопников. Сокол, который изображал прохожего, покинул автобусную остановку и быстро пошел к ближайшему перекрестку. То есть навстречу машине.



Он уже изменил свой внешний вид: избавился от пиджака, снял рубашку, чтобы остаться в футболке, и напялил бейсболку с длинным козырьком.



Теперь даже Скуластый, приглядись он к нему, вряд ли бы узнал в Соколе того человека, который недавно, как ему показалось, преследовал его. И все же весьма кстати оказались сумерки – свет мерк с каждой минутой.



Машина быстро приближалась, чтобы, притормозив, свернуть налево от Сокола, и он рассчитал так, чтобы достигнуть угла квартала в тот момент, когда гопники выйдут из «Фольксвагена» и потянутся во двор своего долговязого дружка.



Сокол ускорил шаг, поправляя футболку навыпуск, которая скрывала оружие. На углу последнего дома, возле колонки, он приостановился и выглянул.



Он все рассчитал с хирургической точностью. Скуластый, а за ним Говорливый как раз входили во двор.



Сокол выскользнул из-за угла, быстро шагая к машине. Он подозревал, что гопники не пойдут в дом к Долговязому в полном составе, не важно по какой причине: осторожность, подозрение на ловушку или просто так, и кто-то из них останется в машине. Так и случилось. Сокол был к этому готов. Подобное предполагал и Марат, потому они и решили, что нужно взять гостей в «клещи», дабы избежать непредвиденных осложнений. То есть Сокол закроет им путь к отступлению.



Конечно, в машине остался Водила. Кому еще? Водила откинулся на спинку сидения и даже не смотрел в боковое зеркальце.



Сокол, сближаясь с ним, негромко спросил:



- Земляк, спичек не будет?



Водила лениво глянул на мужика, захотевшего подкурить, потянулся рукой вправо, взял зажигалку, а когда повернулся, его самоуверенное лицо вытянулось – в щеку уперлось длинное дуло пистолета.



- Эта штука работает бесшумно, - быстро сказал Сокол. – Так что никто не услышит, как ты умрешь. Сиди и не дергайся.



 



 



 



3.



 



Лехе хотелось выть. От страха, ужаса и… от стыда тоже.



Он продал друзей. Не друзей, так одного друга точно. Пожалуй, самого близкого друга. Продал не за деньги и красивую жизнь, нет, но от этого предательство не стало меньшим. Леха – предатель.



Он попытался себя оправдать: котенок, которого он называл Мурзик Второй, дед, бабушка, он сам, в конце концов, но от этого не стало легче. Он понимал, что эти люди, не выполни он их условий, замучили бы его – в этом не было сомнений. И все равно заставили бы сделать этот звонок.



Леха это понимал, но что-то говорило ему, будто шепча в самое ухо, что этим он не избавил своих стариков и себя от несчастья. Самое большее – отдалил развязку. Да, это – самое большее.



Уверенность окрепла, когда в дом пришел третий партнер этих двоих. Он вошел без стука, как будто знал, что дверь открыта, и его здесь ждут. Он встал на пороге комнаты, даже не взглянув на Леху, словно в этом не было никакой необходимости, словно он давно изучил его, изучил наизусть до мельчайших подробностей в характере. Он перекинулся парой слов с дружками, и вместе с одним из них вышел в прихожую. С тем, что диктовал Лехе записку.



Остался тот, который угрожал оторвать котенку голову. Он не упускал Леху из виду, по-прежнему держа пистолет с глушителем, и он стоял на расстоянии. У Лехи не было шансов обезоружить его, даже решись он на это. Хотя и это ничего бы не изменило: что бы он сделал с двумя другими?



И, когда бандита подозвали к приоткрытой двери прихожей, где шептались те двое, он, сделав два шага, взглянул на Леху так, что того передернуло.



Леха осознал, что его не трогают лишь потому, что он им еще нужен, для чего-то нужен, не важно для чего. Но потом, когда… эта потребность отпадет… Что тогда? Неужели они вот так просто уйдут, и на этом все закончится?



Конечно, они блефовали. Им нужны Паша, Олег и Светик, но изъятием денег они не ограничатся.



Скорее всего, они убьют ребят. И… самого Леху?



Возможно, то была интуиция, а может, восприятие реальности исказил страх, Леха ни в чем не был уверен. Так или иначе, он понял, что не имеет права сидеть и ждать развязки.



Вот только что он мог сделать? Броситься на бандитов? Они скрутят его, заткнут рот, и на этом все его потуги завершатся.



Закричать, надеясь, что услышит кто-нибудь из прохожих или, еще лучше, подъехавшие друзья? Вряд ли это что-то изменит. Сквозь ставни и закрытые окна крик, если и услышат, не сразу поймут, что он значит. Во всяком случае, пройдет время, пока кто-нибудь догадается позвонить, куда надо, а времени у Лехи как раз и не было. Потому, что вот-вот приедут…



На этой мысли Леха запнулся. Точно! Олег вот-вот будет здесь, а Леха, продавший его, сидит и ждет, хотя… Хотя можно исправить то, что он совершил. Хотя бы попытаться.



 Например, попроситься в туалет, а там окошко, выходящее во внутренний двор. Там его крик Олег обязательно услышит и в дом не войдет. Прокричи Леха отсюда, из этой комнаты, Олег ничего не услышит, не считая того, что здесь Леха никак не определит, когда парни окажутся во дворе. В туалете это проще простого – калитка всегда издает тихий специфический звук. Нередко Леха, находясь в своей комнате, определял, что к нему кто-то идет.



Леха понимал, что после его крика его, возможно, тут же прикончат. Он это понимал, но… Он мог спасти друга, и, быть может, стариков. И еще… избежать того, что ему припасли напоследок эти сволочи.



Он начал подниматься со стула, но бандит тут же вскинул пистолет, направив дуло ему в живот:



- Сядь.



- Мне… Мне по маленькому приспичило, - прошептал он, пряча глаза.



Бандит окинул его коротким взглядом.



- Потерпишь.



Леха опешил. Ничего у него не вышло. С минуту он сидел, растерянный, подавленный. Потом он заерзал и решился на повторную попытку:



- Ну, пожалуйста, пустите в туалет. Мне очень хочется, не могу терпеть. Я…



- Заткнись. Еще одно слово скажешь – я тебе зубы повыбиваю.



Леха замер, не зная, что он еще может сделать. Его надзиратель следил за ним боковым зрением, лицо ничего не выражало. Леха суетливо пытался найти, что он еще может предпринять, но ничего не было. Лишь возможность пройти в туалет.



И тут он понял, что, несмотря на угрозу, нужно попробовать снова. В конце концов, его ждет нечто хуже, нежели выбитые зубы. Леха схватился за пах и запричитал:



- Блин, не могу. Я просто арбуза час назад нажрался, простите меня.



На всякий случай он затопал ногами, словно вот-вот должен был намочить в штаны, и ему на самом деле захотелось в туалет.



- Ой, блин, мамочка. Может, я все-таки сбегаю в туалет?



Бандит слегка прищурил один глаз и тихо спросил:



- Что мне с тобой сделать, если я сейчас не найду в мусорном ведре арбузных корок?



Леха вяло усмехнулся: похоже, он победил. Он действительно ел арбуз, хотя еще вчера. И, конечно, мусор он не выносил. Если этот гад заглянет на кухню, он найдет то, что хотел.



- Посмотрите, если надо, я не обманываю. Я ел арбуз и… О, блин, лучше б я его не ел… О-о!



Леха скрючился на стуле, просительно глядя на человека с пистолетом в руке.



Тот осмотрел его, задержав взгляд на ногах Лехи и на полу. Казалось, его сломало не что иное, как нежелание нюхать мочу даже полминуты, а не забота о каком-то там человеческом достоинстве и естественных потребностях.



- Давай, подъем, - сказал он. – Мы вместе туда сходим.



Леха, мелко перебирая ногами, прошел прихожую, кухню и оказался в маленькой ванной комнате. Узкое пространство, умывальник возле окошка, ванна. Унитаз был огорожен наподобие крохотной кабинки. Леха попытался закрыть за собой дверцу, но бандит ударом ноги вернул ее в прежнее положение.



- Мне надо тебя видеть, придурок, - прошипел он.



И только теперь Леха осознал, что его намерение может ни к чему не привести. Он отольет, и его вернут на место. Посещение туалета занимает от силы минуту, но когда появится Олег? Через две минуты или пять? Или пятнадцать?



В отчаянии Леха заскулил, делая вид, что никак не развяжет пояс своих спортивных штанов.



- Живее, придурок, - прошептал бандит. – Иначе я тебе сейчас задницу прострелю.



- Не развязывается, - пробормотал он, но счел за благо все-таки снять штаны.



К счастью, он уже хотел по маленькому, и гад, стоявший в шаге от него, мог слышать плеск струйки в унитазе. Закончив, Леха понял, что проиграл: сейчас его отведут назад, и его уловка останется всего лишь уловкой. И он решился пойти еще дальше.



Стянул штаны полностью, повернулся и плюхнулся на унитаз задним местом.



Бандит подался к нему.



- Ты чего?



- Блин, простите, пожалуйста, прорвало. Если долго по маленькому терплю, так и по большому хочется.



Бандит с сомнением посмотрел на него, и Леха догадался, что тот вот-вот выдернет его из этого клозета. Но… не послышался ли ему звук подъехавшей к воротам машины?



- Подъем, придурок!



Сильная рука подняла его с унитаза, потянула на себя.



- Дайте хоть штаны одену, - пробормотал он.



Вторая рука схватила его за волосы, приподняла голову.



- Подурачиться захотелось, да?



Тихо скрипнула калитка. Леха машинально натянул штаны.



Бандит покосился в окошко, и его хватка ослабла. По его изменившемуся лицу Леха понял: это Олег. И Леху охватил паралич. Гад с пистолетом стоял рядом, загораживая окошко, и Леха усомнился, что его удастся оттолкнуть. А Олег уже прошел мимо окошка.



- Не дергайся, - прошептал бандит и сделал шаг на порог кухни, чтобы видеть зашедших во двор через кухонное окно.



И это все решило.



Леха рванулся к окошку, как будто хотел разбить стекло своим телом и вывалиться наружу.



- Олег! – закричал он. - Уход…



На его шею обрушился удар ребра ладони, и последнее, что ощутил Леха, прежде чем погрузиться во тьму, было холодное прикосновение кафельной плитки стены к его лбу.



 



 



 



4.



 



Уже миновав кухонное окно и поворачивая направо, к входной двери, Олег будто почувствовал укол. Где-то в области сердца. Казалось, внутри нечто возопило: дальше нельзя!



Он даже приостановился.



Это случилось за мгновение до того, как в доме послышался чей-то крик.



Крик Лехи. Короткий предупреждающий крик, оборвавшийся в ту же секунду.



Олег застыл. Ноги превратились в бесчувственное тесто. Единственное, что Олег смог сделать, это вытащить пистолет и оглянуться на Пашу.



Тот попятился, тоже извлекая пистолет. Его глаза расширились, и в них мелькнуло понимание. Понимание и… разочарование.



- Блин, - вырвалось у него.



- Паша, - едва выдавил Олег.



- Он нас сдал, - прошептал Паша. – Этот сучонок… Сдал.



- Нет, Паша. Он… Ты куда?



Паша покачал головой, пятясь к калитке.



- Сука, - снова прошептал он.



- Надо помочь ему.



- Надо уходить.



Несмотря на меркнущий свет, Олег увидел в глазах Паши то, о чем он думает. Олег никогда бы не подумал, что одним взглядом можно «прочитать» так много мыслей. Паша собирался выскочить со двора, запрыгнуть в машину, крича Светику, чтобы тот давил на газ. И, если Олег не поспеет за ним, его ждать не будут. Да, не будут, и пусть Олег винит в этом сам себя.



- Паша, как ты…



Паша уже поворачивался к калитке, следя за окном кухни, когда позади него калитка распахнулась, и появился человек в бейсболке.



Олег не рассмотрел незнакомца полностью – его заслонял Паша. Лишь по движению его плеча Олег понял, что человек в бейсболке поднял правую руку.



После чего послышался приглушенный хлопок.



 



 



 



 



 



        ГЛАВА   33



 



 



 



1.



 



Водила смотрел на Сокола расширенными глазами. Примерно такое же выражение могло у него возникнуть, если бы рядом с его тачкой опустилась летающая тарелка.



Но Соколу не довелось насладиться видом гопника.



Где-то в доме что-то пошло не так, и Долговязый сумел заорать, предупреждая дружков. Похоже, решил поиграть в камикадзе: убить себя, но спасти империю. Причем, по расчетам Сокола, Скуластый и Говорливый вряд ли достигли входной двери.



У Сокола времени на раздумья не было. Он должен был войти во двор и не выпустить гопников на улицу, которые наверняка попытаются сбежать. Но Сокол не мог одновременно контролировать Водилу, чтобы тот не наделал глупостей. Выход был один: убить его и оставить в машине.



Сокол действовал на автомате. Крик Долговязого лишь прервался, а Сокол, обхватив голову Водилы руками, резко повернул ее. Послышался тихий хруст, и Водила, отходя в мир иной, даже не успел охнуть. Одним движением Сокол толкнул его, и тот повалился на пассажирское сидение.



Сокол шагнул к калитке, бросив взгляд в обе стороны. Улица была пустынна. Сокол распахнул калитку, входя во двор.



Говорливый как раз поворачивался к нему, а Скуластый стоял чуть дальше. Сокол мгновенно оценил ситуацию, на уровне интуиции придя к выводу, что Говорливого лучше пристрелить. У того был слишком напряженный взгляд, чтобы он поступил благоразумно и выронил пистолет.



Рот у Говорливого приоткрылся, словно он хотел что-то сказать, когда Сокол нажал на спуск. Говорливый вздрогнул, как будто ему влепили пощечину, и начал заваливаться назад.



Сокол шагнул к нему и подхватил тело, закрываясь от Скуластого, который тоже держал пистолет.



Несмотря на то, что Скуластый не смог бы достать Сокола выстрелом, ситуация получалась неприятная. Избежать шума, если Скуластый выстрелит, можно было, прикончив его, как и дружков, однако один из гопников нужен живым.



Когда Сокол подумал, что иначе нельзя и надо стрелять, если они не хотят, чтобы в соседних домах услышали выстрел из пистолета без глушителя, из-за гаража появился Марат.



Это все решило.



 



 



 



2.



 



- Опусти свою «пушку», - потребовал голос справа.



Олегу казалось, что все происходит во сне. В реалистичном сне, во время которого человек просыпается и еще долго не может закрыть глаза, прислушиваясь к бешеному галопу собственного сердца.



Паша стал заваливаться, Олег это видел, когда Бейсболка подхватил его.



Олег поднял правую руку с пистолетом, но понял, что ничего не сделает Бейсболке. Разве что пристрелит Пашу. То, что Паша уже мертв, просто не укладывалось у Олега в сознании.



В это мгновение оказалось, что напарник Бейсболки уже держит Олега на прицеле.



- Хочешь жить, опусти «пушку», - добавил голос. – Не геройствуй, у тебя вся жизнь впереди. Мы вас всех отпустим.



Олег повернул голову. К нему медленно приближался мужчина средних лет, из тех, кого можно охарактеризовать, как хлесткий. Похоже, он прятался между сараем и гаражом. Теперь Хлесткий целился в Олега из пистолета с длинным дулом.



Глушитель, пронеслось у Олега в сознании.



Хлесткий резко взмахнул ногой, и пистолет Олега отлетел в сторону. Рука мгновенно онемела – Хлесткий нанес удар по запястью.



- Не вздумай кричать, - посоветовал Хлесткий. – Иначе кончим тебя и твоих дружков.



Бейсболка, не обращая внимания на Олега, уже спешил к входной двери, волоча одной рукой Пашу. Хлесткий толкнул Олега в плечо.



- Иди в дом!



Он не подходил к Олегу вплотную и пистолет в сторону тоже не отводил. Еще один толчок – и шаг назад. Толчок – шаг назад.



Входная дверь открылась, и показался третий. Он скользнул по Олегу циничным взглядом и подхватил на руки Пашу, которого передал ему Бейсболка. Бейсболка развернулся и поспешил к калитке.



Олег, направляемый Хлестким, вошел в дом Лехи. Он по-прежнему находился в заторможенном состоянии, неадекватно реагируя на происходящее. Длинное дуло пистолета направило его в общую комнату мимо спальни Лехи.



- Сядь туда!



Хлесткий подтолкнул его к стульям между телевизором и столом. Олег думал, что здесь будет Леха, но друга не было. Олег, поддерживая левой рукой правую кисть, опустился на стул.



Хлесткий, держа его на прицеле, глянул на своего напарника. Кажется, Циник, положив Пашу на полу прихожей, обыскивал его.



В сознании Олега появились запоздалые вопросы. Кто эти люди? Как они вышли на Олега и друзей? И что с ним сделают?



- Есть! – послышался голос Циника.



Хлесткий кивнул и посмотрел на Олега.



- У тебя есть деньги?



Олег слабо покачал головой. Хлесткий перевел взгляд на Циника.



- Наверное, всю сумму при себе один держал.



Да, подумал Олег, все деньги были у Паши. Он так и не поделился ни с кем.



- Давай его сюда, - сказал Хлесткий и толкнул дверь подсобки, где в доме находился котел.



По словам Лехи, когда-то там находилась одна из жилых комнат, довольно просторная.



В комнате появился Бейсболка, волоча Светика. Ни на кого не глядя, Бейсболка втащил Светика в подсобку и на какой-то момент исчез из вида.



Потом Бейсболка вышел и удостоил Олега коротким, ничего не выражающим взглядом.



И Олег, наконец-то, осознал, что и Паша, и Светик мертвы.



Эти люди убили их.



 



 



 



3.



 



На миг Олегу показалось, что он проглотил кусок льда, настолько больно и холодно стало внутри. Стало невозможно дышать, и он даже затрясся, пытаясь сделать глоток воздуха.



Циник, заглянувший в комнату, хмыкнул.



- О, как гопника дубасит, - тихо сказал он.



Хлесткий сделал шаг к Олегу и быстро заговорил:



- Сейчас ты позвонишь какому-нибудь знакомому и скажешь, что срочно уезжаешь в Москву на заработки. Мол, пусть передаст твоим родителям, что ты им сам потом позвонишь, когда будешь на месте.



Пока он это говорил, Бейсболка втащил в подсобку Пашу.



- Позвонишь тому, - добавил Хлесткий. – У кого нет определителя номера. Все понял?



Голос Хлесткого звучал откуда-то издалека. Хотя Олег пытался вникнуть в смысл сказанного, его сознание заполонило ощущение, будто его столкнули в темную пропасть. Дна он не видит, но понимает, что вот-вот распластается внизу.



- Ты все понял? – повторил Хлесткий.



Олег посмотрел в его глаза, и услышал собственный шепот:



- Вы же убили их.



Глаза у Хлесткого чуть сузились, что могло означать ухмылку, и он покачал головой.



- Ты ведь еще жив. И твой долговязый дружок жив. Ты ведь не хочешь, чтоб мы его прикончили у тебя на глазах, а потом то же самое сделали с тобой? Не глупи, поедешь с нами, отработаешь небольшую сумму, и мы тебя отпустим.



Из подсобки вышел Бейсболка, на секунду задержался, глядя на Олега. Из коридора показался Циник, волоча Леху. Бейсболка подхватил из его рук тело, и Олег увидел, что Леха жив. Лоб его был залит кровью, и Леха жутко выглядел, но без сомнения был еще жив: он слабо двигал ногами и пытался поднять голову.



Хлесткий обернулся на дружков.



- Вот видишь, твой Леха живой, - он снова перевел внимание на Олега. – Ну, что? Ты будешь звонить?



Олег промедлил с ответом. Не потому, что собирался послать Хлесткого, куда подальше, просто смысл его последних слов доходил до Олега очень медленно. Он не мог отвести взгляда от кровавого пятна на лбу Лехи.



И Хлесткий неуловимым движением ткнул Олега в колено дулом пистолета.



Олег вскрикнул от боли, едва не свалившись со стула, но Хлесткий одним движением вернул его на место. Казалось, легкий тычок в колено, но боль была ужасной.



Первой мыслью Олега было броситься на Хлесткого. Конечно, это был жест отчаяния, и Олегу не удалось бы вырваться из дома, но он также понимал, что ему в любом случае не остаться в живых после встречи с такими людьми. Даже если его увезут на какие-то работы, он все равно – труп. Он видел это по глазам всех троих и понимал, что не ошибается.



Броситься вперед и хотя бы выцарапать глаза одному ублюдку.



Олег не сделал этого. Сначала его парализовало от нестерпимой боли в колене. После чего он уткнулся локтем во что-то твердое в левом кармане ветровки.



В предмет, о котором совершенно забыл.



Это была граната. Старая добрая «лимонка».



 



 



 



4.



 



Хлесткий, стоявший на расстоянии, терпеливо наблюдал за ним.



- Еще хочешь?



Голос достиг слуха Олега смутно, как эхо в длинном туннеле. Олег, едва не вскочивший со стула, с трудом осадил себя в последнее мгновение.



У него граната! И ему лучше воспользоваться именно ей, а не просто помахать в последний раз кулаками.



Мысль вошла в сознание легко, словно у Олега появился шанс вырваться отсюда. На самом деле он понимал, что наверняка убьет себя вместе с людьми в этой комнате, но выбора не было. Наоборот страх почему-то отступил. Так Олег хотя бы отомстит им, отомстит прямо сейчас. В противном случае он умрет один.



Боль еще была сильна, и Олегу ничего не стоило, поморщившись, ерзая на стуле, повернуться к Хлесткому и Цинику правой стороной. Чтобы левую руку незаметно всунуть в карман ветровки.



Это получилось, и Олег коснулся металлической поверхности, словно надрезанной дольками,  но мозг заполнила паническая мысль: их только двое, третий куда-то исчез. Этот третий добьет Олега, если тому повезет выжить, и обязательно убьет Леху.



Где же он?



Когда Олег уже подумал, что лучше сделать хоть что-то, раз нельзя сделать все, третий бандит появился. Бейсболка вышел из подсобки, куда втаскивал Леху.



- Пусть пока там полежит, - пробормотал Бейсболка.



Большим пальцем руки Олег вырвал кольцо «РГД». На какой-то миг Олегу показалось, что одной рукой это не получится, если получится вообще, но кольцо поддалось. Он уже собирался выхватить руку и швырнуть гранату об пол, когда осознал, что это не приведет к взрыву. Пока не пройдет какое-то время. Сколько секунд? Пять? Девять?



Олег не знал. Но он понял, что Бейсболка, коротко глянув на него, собирается в коридор.



Прошло ли нужное время? Олег не знал, время исказилось, и любое ощущение могло оказаться ошибочным. Почему-то комната показалась Олегу просто громадной. Бейсболка шагнул к коридору, и это заставило Олега вскрикнуть:



- Эй, ты! Слышишь?!



Бейсболка остановился, посмотрел на парня, и взгляд его глаз изменился.



Похоже, в этот момент Хлесткий о чем-то догадался. Он уже шагнул к Олегу, вскидывая пистолет, и тот рывком извлек руку с «лимонкой». Олег хотел закричать: «Получите сволочи!», но вышло лишь слабое:



- Вот…



Прежде чем Олег выронил гранату, он заметил, как расширились глаза у Бейсболки. Ему даже показалось, что он понял мысли бандита. Тот как будто поразился не гранате в руке Олега, сколько тому, что ни он, ни его дружки не предусмотрели такое. Ввели Олега в дом, даже не проверив карманы, уверенные, что у него был лишь пистолет.



Граната еще не опустилась на пол, а Хлесткий дважды выстрелил. Олега встряхнуло, вжимая в стену, и последнее, что он увидел, как трое людей пытаются выскочить в разных направлениях из комнаты-смертницы.



Потом картинка резко померкла.



 



 



 



 



 



ЭПИЛОГ



 



 



 



Высокий худощавый парень медленно вошел на городское кладбище. Он свернул налево, прошел полсотни метров и свернул направо.



Еще сотня метров – и он отыскал то, что искал. Мраморное надгробие с надписью:



«Кеченов Олег Владимирович



1973 – 1998 г.»



Парень постоял минуту, глядя на надпись, которую видел уже ни один десяток раз, потом опустился на промерзшую скамейку.



Было семь градусов мороза, но парень все равно снял шапку. Ему было тоскливо, пожалуй, поэтому он и пришел сюда. Впрочем, он понимал, что не все так плохо. Гораздо лучше, чем раньше.



Он уже давно не вспоминал, как лежал, приведенный в чувство взорвавшейся РГД и слушал, как стонут смертельно раненые бандиты. Одного из них убило наповал, двое других скончались в машинах «скорой помощи». Все это давно осталось позади.



Как и бесконечные допросы в маленьком, тесном кабинетике тремя разными мужчинами средних лет, схожих лишь в одном – все трое выглядели хмурыми и назойливыми до умопомрачения.



Как и тот шок, когда он увидел тело Олега, которого, в отличие от Светика и Паши, хоронили в закрытом гробу.



Как и то ощущение, когда он, наконец, осмысленно рассмотрел комнату, где погиб друг, уничтожив трех ублюдков.



Как и длительный, стоивший громадных нервов, ремонт.



Как и продаже дома, где ни он, ни его дед и баба уже не могли жить.



Да, все это осталось позади, и сейчас ему, в общем-то, не на что жаловаться. Даже на тонкий белесый шрам, что остался у него на лбу. Этот шрам – такая мелочь.



И все-таки, несмотря на это, его заполняла тоска. Как изредка случалось на протяжении длительного времени. В который раз он гнал от себя мысль, что все могло получиться совершенно иначе. И с ним, и с его другом. Могло.



И теперь оставалось лишь сожалеть. Или надеяться, что есть другая жизнь, и там все будет по-другому.



Парень поднялся, натягивая шапку на голову. Еще раз взглянул на имя друга и прошептал:



- Спи спокойно.



 



 



24 августа – 9 декабря 2005 г.